Пишу исключительно по памяти... Южный фронт и Одесский округ

 ★ Воробьев В.Ф. - начальник штаба 61-го стрелкового корпуса

Накануне войны я после окончания Академии Генерального Штаба с 1940 года зани­мал должность начальника штаба 61 стрелкового корпуса /г. Тула/, готовясь на ряде воен­ных игр в округе и на маневрах к работе на западном направлении. 21 июня 1941 года я был назначен совершенно для меня неожиданно начальником оперативного отдела штаба Южного фронта, который формировался из состава штаба Московского военного округа. Южное направление я не изучал и этот театр не знал.

Состав штаба Южного фронта на 50 % был укомплектован из офицеров запаса призван­ных в армию в течение двух-трех дней накануне войны.

В оперативном отделе, начальником которого я был, из призванных офицеров запаса никто самостоятельно не мог вести журнал боевых действий, составить боевое донесение, опе­ративную сводку, систематически вести рабочую карту. Объясняется это тем, что на сборах офицеры, приписанные к штабу округа, не занимались и не использовались по должностям, на которые они предназначались во время войны.

Штаб южного фронта прибыл в г. Винница. Его размещение в помещениях, занимаемых ранее 17 стр. корпусом, было совершенно не подготовлено, и первые два дня весь штаб зани­мался главным образом размещением.

Совершенно неожиданно командующий фронтом и начальник штаба фронта на тре­тьи сутки пребывания в Виннице узнали, что в Виннице имеется оборудованный фронтовой командный пункты, куда командование фронтом и основные отделы штаба фронта немедленно переехали.

В первые 5-10 дней войны связь штаба фронта с сосредоточивающими войсками по железным дорогам почти отсутствовала, т. к. радиосвязь была запрещена, а донесения о нахож­дении войск с крупных железнодорожных узлов в штаб фронта организовано не было.

в командование 95 стрелковой дивизией я вступил в начале августа 1941 года в период отхода войск Приморской группы на Одесском направлении, в связи с чем на целый ряд поставленных в Вашем письме вопросов, касающихся положения дивизии в июне и июле ответить не представляется возможным.

далее респондент, видимо, пересказывает информацию, полученную при приемке дивизии

95 стрелковая дивизия в 2.00 22.6.41 получила приказ командира 35 стр. корпуса о приведении частей в боевую готовность

Войска проводили занятия в лагерях, никакого плана по обороне государственной гра­ницы дивизия не имела.

Дивизия была полностью по штатам укомплектована, имела хорошо сколоченный штаб / начальник штаба окончил академию Генштаба полковник Соколов/, опытных командиров пол­ков.

Приказом № 01, отданным в 21.00 22.6.41 г., командир 35 стр. корпуса возложил на 95 стр. дивизию оборону рубежа /иск/ Петрешты, иск. Леово протяженностью свыше 100 км. Штабу дивизии было приказано оставаться в Кишиневе, где он размещался в мирное время. К исходу 22.6.41 оперугруппа штаба 95 сд разместилась в Лопушна в 20-25 км от частей, которые вели бои с противником, пытавшимся форсировать р. Прут на широком фронте.

Никакой инженерной подготовки оборонительного рубежа заблаговременно, в непосред­ственной близости от госграницы не было. Только 25.6.41. командир 95 стр. дивизии отдал распоряжение оборудовать тыловой оборонительный рубеж Пырлица, Ниспорень, Лапушка, Балчан, Меришель общим протяжением до 60 км. Срок готовности - к исходу 28.6.41. Это приказание осталось невыполненным, так как начальник инженерной службы дивизии не имел для таких работ сил и средств.

С первых дней войны командование дивизии запретило пользоваться радио, и до 1.7.41 связь с частями осуществлялась лишь телефоном и делегатами связи.

Под влиянием событий на фронте, когда противник на широком фронте с первого дня войны начал прощупывать наиболее слабые места в обороне, командир дивизии начал коман¬довать родами, взводами, указывая, куда выслать заслон его задачи и т. д. Такой приказ по дивизии от 25.6.41 занимает 4 страницы напечатанных на машинке.

328. Активность противника на широком фронте создали в войсках и главным образом в штабах корпуса и дивизий впечатление о том, что противник готовится к переходу в наступ¬ление на всем фронте, и поэтому-то в приказе № 01 командира 35 стр. корпуса 95 стрелковой дивизии дан рубеж обороны свыше 100 км без указания, где и какие направления должны быть прикрыты наиболее прочно.

В свою очередь командир дивизии равномерно нарезал участки обороны между полками, в результате чего на всем стокилометровом фронте по существу никакой обороны не было. Противник в первый же день форсировал р. Прут и прорвал на ряде участков оборону. Коман¬дир дивизии на таком широком фронте не мог быстро собрать силы с неатакованных участков, т. к. части не имели автотранспорта, а всякий маневр походным порядком оканчивался запоз¬данием или в ходе осуществления срывался авиацией противника.

Не встречая серьезного сопротивления на путях наступления своей главной группировки на юге, противник развивал удар все дальше, углубляясь в нашу территорию, и тем самым создавал угрозу глубокого обхода фланга наших войск, в частности 14 стрелкового корпуса, и прижатия их к морю. Эта угроза заставляла войска 14 стр. корпуса, в состав которого вошла и 95 стр. дивизия, отходить от рубежа к рубежу почти без соприкосновения с противником.

За двадцать пять дней войны с 22.6 по 17.7.1941 года дивизия понесла потери: Убитыми 179 чел., ранеными 735, без вести пропавшими 173 ч. - всего 1087 чел.

По матчасти артиллерии и вооружению:

45 мм пушек - 3

45 мм противотанковых пушек - 17 76 мм полковых пушек - 3 47 мм пушек обр. 36 г. - 1 Винтовок - 1214.

Винтовок самозарядных - 784 Карабинов - 66

Револьверов и пистолетов - 441 Ручных пулеметов ДП - 127 Станковых пулеметов - 70

Минометов /50, 82, 120 мм/ - 44

Автомашин разных марок - 66.

Обращает внимание тот факт, что количество убитых, раненых и без вести пропавших - 1087 чел., количество же утерянных винтовок свыше 2000.  Следовательно отдельные бойцы бросали оружие, оставаясь в подразделениях.

Неудачи на фронте вызвали репрессии в отношении командиров всех степеней, что не могло не отразиться на управлении войсками: так командир 95 сд генерал-майор Пастревич был снят с должности 15.7.1941 года.

В командование дивизией вступил Начальник штаба дивизии полковник Соколов.

В начале августа последний был также отстранен от должности.

Таким образом, за 1 1/2 месяца войны сменилось три командира дивизии.

Дивизия после освобождения Бессарабии была укомплектована местными уроженцами. При отходе войск от госграницы солдаты и сержанты из местных уроженцев при проходе своих населенных пунктов оставались дома. Дезертирство в дивизии приняло большие размеры, что не могло не отразиться на ее боеспособности.

Снабжение войск горючим осуществлялось с нефтебаз, расположенных, как правило, в районе железнодорожных станций. Поскольку емкости /цистерны/ были открытыми, авиация противника, производя налеты на железнодорожные станции, одним залетом зажигательными пулями сжигала и горючее. Таким образом, на всем пути отхода дивизия не имела возможности получать горючее и вынуждена была бросать автотранспорт.

 ★ Кузнецов С.Н. - начальник артиллерии Одесского военного округа.

Артиллерийские части РВГК имели средства тяги в таком количестве, которое обеспечивало им возможность поднять имеющуюся в полках материальную часть. Все трактора содержались технически исправными, однако до 30 % тракторов /за исключением арт. полков дивизий СТЗ-5/ были близки к среднему и капитальному ремонтам. Во всех частях недоставало прицепов под боеприпасы и грузовых автомашин.

По согласовании с ГАУ КА на территории Бессарабии было организовано три склада боеприпасов, в которые и было завезено до июня 1941 года до 600 вагонов боеприпасов. Эти склады боеприпасов были размещены в жилых и хозяйственных стройках немецких колоний, которые были освобождены немецкими колонистами при их репатриации в Германию в 1940 году. Эти склады размещались: близ станции АРЦИЗ /жел. дорога АККЕРМАН - ИЗМАИЛ/229;

- между городами БЕНДЕРЫ и КИШИНЕВ в населенном пункте КЕТРОСУ-НЯМЦ.

В районе КЛЯСТИЦ /не могу указать точное местонахождение склада/.

Основным окружным складом боеприпасов был склад в гор. ВОЗНЕСЕНСК, где на 1.6.41 г. имелось 400-450 вагонов боеприпасов. К началу июня месяца артиллерия РВГК и войсковых соединений была обеспечена боеприпасами в размере до 3,0-3,5 боекомплектов / по различным калибрам обеспечение было различным/ с учетом наличия в частях и в соединениях.

Все артиллерийские части на механической тяге не имели достаточных навыков водительского состава при осуществлении марша в дивизионных и полковых колоннах.

Сравнительно слабо обстояло дело со стрелковой подготовкой командиров из зенитных артиллерийских частей, которые сравнительно недавно получили на вооружение 37-мм малокалиберные зенитные пушки и в течение зимы 1940-41 гг. не проводили боевых зенитных стрельб.

В первой половине июня месяца распоряжением командующего Войсками Округа некоторые войсковые соединения /30 и 74 СД/ начали подводиться на территорию Бессарабии. 14.6.41 г. шифрованной телеграммой было передано распоряжение командирам 522 и 430 ran БМ, командиру 307 ОАД ОМ подготовить части к погрузке для отправки их в район ст. РАЗДЕЛЬНАЯ для продолжения боевой подготовки в условиях новой местности. Частям предлагалось с собою взять все боевое и учебное имуще¬ство и полностью боекомплект. Брать с собою семьи начсостава категорически запрещалось. Никакой мотивировки такого ограничения не давалось.

Передавая это приказание Командующего войсками, я, как и другие начальники управ¬лений и отделов Округов, не подозревал действительного назначения перевозок войск, хотя эти перевозки и казались несколько странными. Распоряжений относительно отправки арт. частей, находящихся на артиллерийских полигонах, в места своего расквартирования от Командую-щего Войсками я не получал, и они продолжали свою учебу.

20 июня 1941 г. в 14.00 штаб Од. ВО /по сути полевое Управление 9 армии/ погрузился в эшелон и около 22.00 того дня выгрузился в г. ТИРАСПОЛЬ и расположился в здании бывшего сельскохозяйственного института, куда заранее были отправлены средства связи и подразде-ления обслуживания. После того, как все отделы и Управления разместились в отведенных им помещениях нам было объявлено распоряжение Командующего Войсками Округа подготовить к утру 21 июня план проверки боевой подготовки частей, дислоцированных вблизи г. ТИРАСПОЛЬ.

К исходу 21.6.41 г. начальник Разведывательного Отдела Штаба Округа подполковник ГАЕВ в частной беседе со мною сказал, что в румынские войска, расположенные западнее р. ПРУТ, на днях приезжал Антонеску и что там идет подготовка к каким то серьезным событиям. По его словам населения румынских сел, расположенных западнее р. ПРУТ, закапывает в землю свое имущество и убывает в западном направлении вглубь территории Румынии.

В течение 21.6.41 г. все томились ожиданием каких-то событий. Около 3 часов утра г. я прибыл по вызову в штаб Округа, где и узнал о нападении на Советский Союз гитлеровской Германии. С этого момента штаб Од. ВО /часть штаба, прибывшая в г. ТИРАСПОЛЬ/ стал именоваться Полевым Управление 9 армии.

С утра 22.6.41 г. перед УНА 9 армии возник сложный вопрос организации управления артиллерией армии в условиях, когда начальник артиллерии армии не имел никаких средств связи и когда войска армии вели бой на фронте шириною до 500 километров. В этих условиях управление артиллерией возможно было осуществить по проводам штаба армии; такое поло­жение сохранялось в течение первых 3-4 месяцев 1941 года.

Для передачи приказания начальникам специальных артиллерийских сборов о немед­ленной отправке артиллерийских частей в состав своих соединений был использован телеграф. Однако начальники лагерных сборов, узнав по радио о нападении на Советский Союз гитле­ровской Германии, отправили артиллерийские части из лагерей в состав своих соединений. Эти части в состав своих соединений вливались в течение 22-23.6.41 г., лишь два дивизиона из 176 СД /дислоцировалась в г. БЕЛЬЦЫ/ вернулись 25-26 июня. Почти все артиллерийские части следовали своим ходом. Авиация противника нисколько не противодействовала движе­нию артиллерийских частей.

Первый натиск войск противника /в основном румынских частей/ на границе отражали пограничники, на помощь которым стали прибывать войсковые части, еще не отмобилизован­ные, в том составе, в котором они находились утром 22.6. Отмобилизование частей /в том числе и артиллерийских/ происходило на зимних квартирах, откуда пополнение следовало на фронт.

Общевойсковые соединения действовали без артиллерии усиления, как правило, на широком фронте.

Плотность артиллерии на фронте армии на 22.6.41 г. на рубеже р. ПРУТ выражалось незначительными долями единицы орудий и минометов на 1 км, в дальнейшем, по мере выхода войсковых соединений к нашей государственной границе, эта плотность увеличилась до 3­4 орудий и минометов на 1 км фронта в среднем на армию. На отдельных же участках /под Скулени/ эта плотность достигала 45-50 орудий и минометов на 1 км фронта.

Первая неделя войны для 9 армии была благоприятна: противник действовал робко, что дало возможность войскам отмобилизоваться и занять указанные им рубежи обороны. Основные усилия прилагались противником в районе Скулени, где ему удалось 22.6. захва­тить плацдарм, который он и удержал, несмотря на контратаки соединений 48 стрелкового корпуса под командованием генерала МАЛИНОВСКОГО. На ряде участков наши войска отра­зили попытки противника форсировать р. ПРУТ.

в результате неудачных для нас боев с немецкими войсками, которые форсировали р. ПРУТ у Скулени, части 48 СК /командовал генерал Малиновский/ отошли в направлении на Оргеев, оставив без пехотного прикрытия корпусную артиллерию

Начиная с конца июля месяца и до конца сентября 9 армия никакой артиллерии усиления не имела. Вследствие того обстоятельства, что перед войсками 9 армии противник не располагал значительными танковыми частями, войска армии имели возможность вести бой с противником и отражать его атаки. Совсем не так развились бы события, если бы противник располагал в полосе действий 9 армии хотя бы сотней танков.

Со 2-3 сентября противник начал вводить в бой с нашими войсками незначительное количество танков /насчитывалось не более 10-15 танков/.

Пехотные части, ранее почти не имевшие с ними боевых действий, оказались подвержены «танкобоязни» и отходили назад, как только показывались танки противника.

С первых дней войны снабжение войск бое­припасами производилось из временных складов, размещенных на территории Бессарабии. Недостающие боеприпасы подавались из окружного склада в г. Вознесенск. Первоначально расход боеприпасов не лимитировался, однако позднее, когда наши войска вышли к р. Днестр, армия почувствовала недостаток в боеприпасах, и отпуск боеприпасов войскам был уменьшен. В районе г. Николаев войска армии вышли, имея лишь 0,3-0,4 боекомплекта и не имея ни каких перспектив на пополнение боеприпасов в ближайшие 2-3 суток. При организации обо­роны на р. Днепр войска армии имели от 0,5 до 0,6 боекомплекта, что не позволяло расходо­вать боеприпасы в соответствии с задачами, которые артиллерии ставились; требовалась жест­кая экономия боеприпасов.

С ликвидацией Управлений стрелковых корпусов вопрос Управления артиллерией соединений армейской инстанцией вырос в целую проблему. Штаб артиллерии армии, не имея ни средства связи, ни навыки управления артиллерией по системе армия - дивизия, импрови­зировал с организацией управления, и надо признать, что до сентября месяца включительно не удалось разрешить этот вопрос сколько-нибудь удовлетворительно

После 1,5 месяцев войны тракторы, имеющиеся на вооружении корпусных артиллерийских полков, начали быстро выходить из строя от износа моторов, от поражения осколками снарядов и авиабомб. В этих условиях один трактор ЧТЗ-65 перевозил две гаубицы-пушки. Прикрепление второй гаубицы осуществлялось подручными средствами - проволокой и было очень ненадежно.

   огонь минометных подразделений стрелковых полков не был спланирован команди­рами артиллерийских групп поддержки пехоты. Следует добавить к тому же, что подготовка мин. рот стрелковых батальонов была очень невысока: командиры рот не имели навыков в управлении огнем всей роты и предпочитали раздавать свои мин роты повзводно в стрелковые роты. Это лишало командира батальона мощного огневого средства, что было особенно ощу­тительно при незначительном насыщении боевых порядков войск артиллерией;

Вторым крупным недочетом минометных подразделений являлось неумение осуществлять маневр минометами во время боя. Третий недочет стрельбы из минометов - слабое знание командиров минометных подразделений правил стрельбы из минометов, что приводило к излишнему расходу боеприпасов при весьма скромных результа­тах.

Конная тяга в артиллерии при наличии у противника сильной боевой авиации оказа­лось малонадежной, слишком были велики потери в конском составе при бомбежке авиации противника. В результате этого артиллерийские части теряли свою подвижность.

 ★ Рыжи Н.К. - начальник артиллерии 14-го стрелкового корпуса.

В начальный период Великой Отечественной войны /описываемый Генеральным штабом Вооруженных Сил/, я состоял в должности Командующего артиллерией Приморской армии, развернувшейся на базе 14 стрелкового корпуса, Одесского Военного Округа.

Недостатком в обучении артиллеристов предвоенного периода было тяготение готовить артиллерию к обеспечению атаки пехоты в условиях преимущественно планомерной подго­товки к прорыву обороны противника.

В системе огневой подготовки артиллерии тактический элемент учитывался далеко недо­статочно.

Хорошо изученный артиллерией метод подготовки ее к ведению огня на топографиче­ской основе применялся на боевых стрельбах артиллерии почти повсеместно, но совершенно недостаточно применялись и исследовались методы ускоренной подготовки атаки, в результате этого артиллерия не имела должных практических навыков в короткие сроки оказывать под­держку пехоте в резко меняющейся боевой обстановке.

Батальонная, полковая и пушечная дивизионная артиллерия, отлично обученная технике ведения огня прямой наводкой по танкам, не имела должного опыта в уничтожении танков непосредственно из боевых порядков пехоты, а также из состава войсковых колонн на марше при массовом нападении танков противника. К сожалению, также учения проводились лишь как опытные и в редких случаях.

Технические свойства артиллерийских систем войсковой артиллерии удовлетворяли тре-бованиям боя начального периода Отечественной войны за исключением 45 мм пушек и 76 мм пушек обр. 1927 года, которые положительно не решали задач по борьбе с танками противника, резко ощущалось отсутствие подкалиберных снарядов к 45 мм пушке. Корректировочной авиации артиллерия вовсе не имела, что являлось весьма существенным недостатком и отрицательно сказывалось на эффективности борьбы с артиллерией противника.

Орудий малокалиберной зенитной артиллерии в войсках в первый год войны было совершенно недостаточно, вследствие чего личный состав частей МЗА, не имеющих матчасти, использовался как пехота.

Среднекалиберной зенитной артиллерии в войсках также было мало. Кроме того, мат часть 76 мм зенитной пушки обр. 1931 года была неманевренной, трудно переводимой из походного в боевое положение и сложной в эксплоатации.

ПУАЗО-2, которым комплектовались батареи СЗА, обладал рядом недостатков, существенным из которых была невозможность батареи вести огонь по самолету, летящему строго через батарею.

Оборона войск от низколетящих самолетов была слабой из-за отсутствия крупнокалиберного пулемета и недостаточной мощности пули пулеметов нормального калибра.

Посты воздушного наблюдения оповещения и связи /ВНОС/ не имели своих радиостанций, а базировались на командную проводную связь, что перегружало последнюю и часто задерживало оповещение активных средств ПВО о налетах авиации противника. Посты ВНОС были малоподвижны.

В 1941 году на территории 14 СК намечалось строительство укрепленного района. К началу боевых действий укрепленный район не имел еще в своем составе войсковых соедине­ний /частей/, и работа УР ограничивалась проведением топографических работ, организацией и созданием строительных площадок.

Соединения корпуса были в основном укомплектованы положенным личным составом, вооружением и транспортом. Фактически дивизии корпуса были приведены в боеготовность еще осенью 1939 года в период больших сборов. 95 и 15 °СД участвовали в 1940 году в войне с белофиннами, после чего не подвергались штатным изменениям. Весь состав Управления 14 СК в 1940 году получил боевой опыт в войне с белофиннами.

Большие сборы 1939 года сыграли весьма существенное значение в том отношении, что, во-первых, наши войска, остававшиеся в прежнем составе, вступили в войну, имея почти пол­ностью развернутыми все части и подразделения частей. Во-вторых, они длительное время обходились без пополнения.

Тактические учения на возможных рубежах развертывания частей корпуса с конкретной целью проверки готовности частей и изучения местности офицерами и штабами частей не проводились. Театр военных действий изучался недостаточно и нецелеустремленно.

В последние дни, предшествовавшие началу военных действий со стороны гитлеровской Германии, части корпуса продолжали оставаться в своих районах расположения.

Специальные артиллерийские сборы, как это делалось до 1940 года почти во всех окру­гах, летом 1941 года не проводились.

Сборы зенитной артиллерии проводились в масштабе Округа со сроком окончания их, насколько помню, к 15 июля.

Распоряжением штаба Одесского Военного Округа продолжительность сборов зенитной артиллерии была неожиданно сокращена, и к 5 июня все зенитные артиллерийские части были возвращены на свои места.

Мне не было известно, получал ли штаб корпуса какие-либо указания или информацию о возможности в ближайшее время начала военных действий, однако же некоторые, весьма неконкретные распоряжения получала 51 Перекопская стрелковая дивизия из штаба 14 СК примерно за сутки до начала войны, как например: выйти на рубеж развертывания, укрыть части в балках, вернуть части в районы их стоянок и прочее.

21.6.1941 года я находился в 265 корпусном полку, где поверял боевую подготовку полка. Признаков сосредоточения противника у нашей границы не отмечалось.

На рассвете 22.6.1941 года боевые действия начались налетом авиации противника по нашим аэродромам, располагавшимся в 40-50 километрах от госграницы, артиллерийским обстрелом наших частей, располагавшихся казарменно в г. Рени, г. Измаил.

  Казарменное расположение частей, размещавшихся к началу войны в г. Рени, было удалено не более одного километра от южного берега р. Дунай, занимавшегося румынскими войсками. Возможность скрытного расположения войск и артиллерии позволили противнику с началом боевых действий вести артиллерийский огонь прямой наводкой непосредственно по нашим казармам.

С утра первого дня войны противник пытался в разных местах форсировать р. Прут, направляя свои основные усилия для овладения г. Кагул.

В течение первых дней войны преимущественными объектами нападения вражеской авиации были наши аэродромы. Крупные населенные пункты в этот период на территории Бес­сарабии еще не подвергались систематической бомбардировке.

В первые же дни войны появилась у противника корректировочная авиация. По числу наблюдавшихся в воздухе корректировщиков можно было предположить, что на корпус насту­павших войск противника приходилось примерно звено корректировщиков.

Будет не лишним напомнить о той дезинформационной работе, которая проводилась вражеским элементом на территории Бессарабии по заданию Немецкого и Румынского военного командования.

В 1941 году Бессарабия еще недостаточно была освоена в политическом отношении. В ночь с 23 на 24 июня 1941 года в штаб корпуса стали непрерывно поступать по телефону сооб¬щения из районных центров о якобы высаживающихся десантах противника в составе неболь¬ших групп. Эти сообщения поступали в течение двух-трех часов.

Из сведенных в систему поступавших данных с обозначением пунктов высадки на карте создавалось впечатление о серьезно готовившемся окружении и захвате штаба корпуса, о пере¬хвате основных маршрутов из штакора к штадивам и полкам, о диверсии на складах с боепри¬пасами и др.

С наступлением рассвета и опросами на местах было установлено, что в действительно-сти ничего подобного не было.

Хотя Румынскую армию того времени нельзя было признать хорошо организованной и хорошо подготовленной армией, однако же в условиях той действительности, приходилось счи­таться с наличием на стороне гитлеровской армии румынских дивизий, которые все же были способны вести наступательные бои и которые отвлекали на борьбу с ними наши силы.

Наибольшую активность румынская армия проявляла в период нашей борьбы за Бесса­рабию, за Одессу, которая по обещанию Гитлера должна была остаться за Румынией.

В первые дни боев наблюдались смелые действия отдельных частей румынской армии, некоторые из них шли в атаку со знаменами, во главе со своими командирами.

Неожиданное начало боевых действий с участием на стороне гитлеровской германии румынской армии поставило в недоумение некоторых офицеров благодаря тому благодушию, которое отмечалось у части офицерского состава по целому ряду причин.

Провокационные слухи, со времени освобождения Бессарабии, о том, что якобы Красная Армия в ближайшее время должна выйти в район гор. Галац и других пунктов дезориентиро­вали отдельных офицеров, которые, вследствие этого, склонны были рассматривать пребыва­ние наших войск в Бессарабии как явление временное.

Этот ошибочный взгляд подкреплялся неудачным расположением некоторых частей корпуса, с выдвижением их вперед, непосредственно к государственной границе /г. Рени, г. Измаил на р. Дунай/. В районах расположения этих же частей, как и в других пунктах дисло­кации, проживали семьи офицерского состава. С другой стороны, некоторая часть офицеров полагала, что румынская армия неспособна вести каких бы то ни было боевых действий.

Это мнение возникало на основе наблюдаемых ими фактов бегства отдельных полков румынской армии, бросавших оружие и материальную часть своей артиллерии на западном берегу р. Днестр, в период отвода румынских войск из Бессарабии, в 1940 году.

Быстро менявшаяся боевая обстановка, выдвижение противника на фланги оборонявшихся частей потребовали от артиллерии маневра огнем с места.

В довоенное время артиллерия недостаточно практиковалась по обеспечению действий пехоты в условиях охвата противником флангов нашей обороны, а также при вклинении про­тивника в свободные промежутки обороны с распространением его действий в глубину, что явилось столь характерным начального периода войны.

В связи с этим артиллерийские дивизионы, группы в первое время оказывались в затруд­нительном положении по решению огневых задач, когда требовалось немедленно открытие огня в сторону фланга или в условиях круговой обороны.

Артиллерия, в силу ее недостаточной подвижности /особенно гаубичных батарей, на тракторах СТЗ-З, ЧТЗ-60/, не имела достаточного времени на подготовку контратак и обес­печивала их по методу действий артиллерии в арьергардных боях, ведя бой из боевых поряд­ков пехоты.

В начальный период весьма ощущался недостаток в противотанковой артиллерии в виде полков или истребительно-противотанковых бригад. Имевшиеся в то время в стрелковых дивизиях истребительно-противотанковые дивизионы, вооруженные 45 мм пушками, не удо­влетворяли полностью требованиям боя как по силе действия своего снаряда, так и по ограни­ченной возможности маневра на поле боя.

К началу обороны Одессы наша артиллерия не имела больших потерь; 265 армейский артиллерийский полк сохранился в полном составе, артиллерийские полки стрелковых диви­зий имели потери в материальной части артиллерии, исчисляющиеся единицами, большие потери отмечались в полковой и батальонной артиллерии и орудиях ПТО.

Во второй половине августа месяца стал ощущаться значительный недостаток в станко­вых пулеметах, а также в автоматическом оружии пехоты.

Плотность артиллерии при обороне Одессы не являлась величиной постоянной, она менялась с изменением ширины фронта обороны того или иного периода боевых действий под Одессой и с изменением боевого состава артиллерии. Так, например, на 19.8.41 года при ширине фронта обороны в 80 км. плотность артиллерии без минометов составляла 4,2 орудия на 1 км. фронта обороны ... На 1.9.41 года /при ширине фронта обороны 65 км./ - 5 орудий и на 1.10.41 года при ширине фронта обороны - 57 км. - 8 орудий на 1 км. фронта обороны. /Во всех случаях минометы в исчисление плотности не входили/.

Части корпуса вступили в войну, имея 1,5 боекомплекта боеприпасов, корпусной артил­лерийский полк 2 б/к.

Своими запасами снарядов и прочих боеприпасов корпус не располагал. Автотранспорта для подвоза боеприпасов корпус не имел. Подвоз боеприпасов производился средствами авто­рот подвоза дивизий и артпарками корпусных артиллерийских частей. В связи с маневренным характером боевых действий очень часто приходилось автороты подвоза дивизий использовать в централизованном порядке и подвозить ими боеприпасы на те участки фронта обороны, где потребность в них была острее.

150 стрелковая дивизия, прибывшая в состав корпуса на 8-10 день войны, имела при своих частях всего 0,25 б/к

РАСХОД БОЕПРИПАСОВ В БОЯХ ЗА СЕВАСТОПОЛЬ.

В период напряженных боев расход снарядов был весьма значителен, особенно в дни проведения контрподготовок. В период декабрьского наступления немцев 17-31.12.41 года было израсходовано до 10 б/к по 152 мм снарядам, по остальным видам боеприпасов примерно до 0,5 б/к в сутки.

Наш морской транспорт работал еще вполне нормально, и перебоев в подвозе боепри­пасов не было. В этот период воздушная обстановка была для нас благоприятной. Авиация противника особой активности не проявляла вследствие использования ее на других участках фронта и, отчасти, по неблагоприятным метеорологическим условиям.

Осведомленность в ближайших перспективах обеспечения боеприпасами позволяла производить своевременное распределение боеприпасов войскам, оставляя в своем резерве 2-3-х суточный запас боепри­пасов на случай задержки транспортов в море /шторм, воздушные налеты противника, гибель транспорта/.

Совершенно в иной обстановке оказались войска в период июньского наступления немцев на Севастополь, когда подача боеприпасов производилась на подводных лодках и, частично, в начале июньского наступления немцев, при помощи транспортной авиации. Поступление боеприпасов в Севастополь было не систематическим и по количеству совер­шенно не соответствовало потребностям боя. Расход боеприпасов производился не по потреб­ности обстановки, а по наличию их.

 ★ Верхолович П.М. - начальник штаба 35-го стрелкового корпуса.

До начала Великой Отечественной войны я занимал должность начальника штаба 35 стрелкового корпуса Одесского военного округа.

Боевой и численный состав войск корпуса состоял по штатам мирного времени /№ штата не помню/. До начала войны стрелковые дивизии были пополнены до штата за счет местного контингента из числа бессарабцев, проживающих ранее на территории бывшей фашистской Румынии, неустойчивость которых в боях проявилась с первых же дней войны. Вооружением части были обеспечены до штата.

Войска корпуса в мирное время дислоцировались:

 а/ 95 стр. дивизия в районе Кишинева, два стрелковых полка этой дивизии были расположены на границе по р. ПРУТ. Штаб дивизии и спец. части в Кишиневе;

6/176 стр. дивизия в районе БЕЛЬЦЫ, один стрелковый полк этой дивизии был распо-ложен на границе по р. ПРУТ, другой в 25 км. Штаб дивизии и спецчасти в г. БЕЛЬЦЫ;

в/ Корпусные части в г. ОРГЕЕВ и КИШИНЕВЕ; г/ штаб корпуса в г. КИШИНЕВЕ.

В последние недели перед войной артиллерийские части /корпусной артполк и по два дивизиона от каждого артполка стр. дивизии/ проводили боевые стрельбы и находились на корпусном артиллерийском полигоне, в районе ГИНЧЕШТЫ на расстоянии 40-150 км от рай¬онов своего расположения. Зенитные дивизионы стрелковых дивизий и корпуса находились в АККЕРМАНЕ на сборе зенитных частей округа.

К моменту нападения Германии войска оставались в занимаемых ими районах и на поли-гонах, за исключением двух зенитных дивизионов, которые за 2-3 дня были отозваны и поставлены на огневые позиции для прикрытия гарнизона г. КИШИНЕВА.

Оборонительные рубежи по госгранице к началу войны лишь подготавливались. Долговременных сооружений в полосе корпуса не было. Были проведены и закончены лишь инженерные работы по оборудованию полевой обороны на предполагаемых вероятных направлениях действий противника

Данные о сосредоточении группировок противника в полосе корпуса, в штабе корпуса наращивались постепенно. Наблюдением за положением на госгранице и данными агентуры еще в мае месяце отмечалось сосредоточение войск противника в лесах на глубине в 10-12 км от госграницы, а в начале июня проведение противником рекогносцировок. 12 и 18 июня войска корпуса, расположенные на госгранице, ожидали провокационных действий со стороны противника, которые своевременно предупреждались о принятии мер боевой готовности. Основная группировка противника в полосе корпуса намечалась на направлениях БЕЛЬЦЫ и КИШИНЕВ. Эта оценка и данные о группировке противника, имевшаяся до начала войны, полностью подтвердилась в начальный период боевых действий.

Все мероприятия, связанные с обороной госграницы, и план действий войск корпуса в случае нападения штабом корпуса были разработаны и согласованы с планом действий погра¬ничных войск. Разработанные планы неоднократно поверялись путем учебных тренировок.

Войска корпуса вступили в войну, имея полосу прикрытия по р. ПРУТ от ЛИПКАНЫ до ЛЕОВО на фронте до 200 км. Этот фронт прикрывался расположенными непосредственно на госгранице четырьмя стрелковыми полками 95 и 176 сд, действие которых было согласовано с планом действий пограничных войск.

В 0.30 22 июня был получен приказ командующего округом о поднятии войск Кишиневского гарнизона и войск, расположенных в других гарнизонах, по учебной тревоге без предупреждения об опасности войны. Вслед за этим последовали предупреждения о боевой готовности войск, о возможных провокациях на границе и о том, чтобы войска не поддавались этим провокациям.

Ориентировочно в 2.00 22 июня были получены донесения из войск об открытии огня со стороны противника и о перестрелке на госгранице, и в это же время указание штаба округа о проведении войск в боевую готовность и о развертывании их для обороны госграницы в соответствии с разработанным ранее планом. Приказ о развертывании войск был передан войскам и выполнен своевременно. Неожиданностей о начале боевых действий войск корпуса не было.

Ход боевых действий в течение первых недель войны протекал в условиях обороны войск корпуса на широком фронте с подчинением себе погранвойск против ударных группировок войск противника, наносивших удары в направлении БЕЛЬЦЫ и КИШИНЕВ.

До 20 июля войска корпуса, входящие в состав 9 армии, используя подготовленные рубежи, стойко и упорно их обороняли. Контратаками и контрударами уничтожали наступающие против них части румын. Но впоследствии, в результате невыгодно сложившегося для нас соотношения сил, войска продолжали вести маневренную оборону, совершив к 20.7 отход на рубеж ОРГЕЕВ, КИШИНЕВ.

★ Батюня А. Г. - начальник штаба 48-го стрелкового корпуса.

Перед началом войны в состав 48 стрелкового корпуса, где я был Начальником штаба, входило три стрелковых дивизии, дислоцированные в ПЕРВОМАЙСКЕ, НИКОЛАЕВЕ и КРИВОМ РОГЕ. Штаб корпуса дислоцировался в КИРОВОГРАДЕ. Все эти дивизии были шеститысячного состава.

Вооружением и техникой, главным образом, артиллерией, средствами ПВО и ПТО эти дивизии были укомплектованы полностью по штабам и табелям мирного времени.

8 июня 1941 г., в соответствии с распоряжением штаба ОДВО Управление корпуса, оста-вив на местах постоянной дислокации две дивизии и все корпусные части на автотранспорте, было переброшено в районе ФЛОРЕШТИ.

Оставление на месте корпусных частей и особенно батальона связи крайне отрицательно сказывалось на Управлении войсками на новом месте дислокации. Так, по прибытии в ФЛО¬РЕШТИ Управление корпуса /до прихода корпусного ОБС/ вынуждено было базироваться в основном на гражданскую сеть связи.

Вновь вошедшая в состав корпуса 176 СД так же была шеститысячного состава, а 30 ГСД по своему численному составу была несколько меньше, однако точной цифры ее личного состава я не помню.

Необходимо отметить, что организация 30 дивизии как горнострелковой не подходила к условиям равнинных действий. Поэтому по ходатайству командира корпуса эта дивизия развертывалась как обычная стрелковая дивизия одиннадцатитысячного состава.

Примерно с 8-10 июня все эти дивизии стали развертываться до штатов военного времени, т. е. до общей численности в 11000 человек.

Личный состав в части корпуса прибывал из запаса преимущественно из ближних районов, и задержек в этом отношении не было. Значительно хуже обстояло дело с получением конного и автомобильного транспорта, поступающего из народного хозяйства.

Автотранспорт в своем подавляющем большинстве оказывался неисправным. Конные повозки нестандартного образца

Большим недостатком в работе по развертыванию следует считать тот факт, что все имущество неприкосновенного запаса было запрещено брать с собой в поход, и оно оставалась на прежнем месте дислокации еще долгое время после того, как войска ушли к госгранице.

Значительно хуже дело обстояло с укомплектованием 176 и 3 °СД, которые пополня­лись местным населением /жителями Бессарабии/, подготовка и моральная устойчивость этого пополнения оказалась очень низкой, и при отходах значительная часть этих людей дезертиро­вала и оставалась дома.

Основным недостатком в боевой подготовке войск корпуса следует считать, то, что лич­ный состав был недостаточно обучен эффективной борьбе с танками противника. Танкобоязнь не была ликвидирована у пехоты того времени.

Кадровые стрелковые войска в процессе своей боевой учебы получали недостаточные практические навыки на совместных учениях различных родов войск. Слабо были отработаны вопросы взаимодействия пехоты с танками и артиллерией, и особо слабо был отработан вопрос взаимодействия пехоты с авиацией на поле боя.

К началу войны по линии новой государственной границы по р. ПРУТ по сути дела ника­ких долговременных оборонительных сооружений возведено не было. Оборонительный рубеж по линии госграницы выражался только в полевых укреплениях в районах погранзастав и обо­ронительной полосы, неполностью подготовленной войсками, выброшенными к линии госгра­ницы с 15 июня 1941 г. Усовершенствование этих оборонительных полос производилось вой­сками уже в процессе боев.

Основной оборонительный рубеж фактически проходил по линии старой государствен­ной границы, т. ч. по р. ДНЕСТР, которая была опоясана целой системой укрепленных райо­нов.

В частности, в полосе действий 48 СК проходил РЫБНИЦКИЙ укрепленный район. Этот район имел систему хорошо оборудованных оборонительных полос с законченными долговре­менными сооружениями. К моменту начала войны укрепленные районы были полностью отмо­билизованы и обеспечены живой силой и вооружением по штатам военного времени. Следует отметить наличие отлично оборудованных командных пунктов в РЫБНИЦКОМ и ТИРАС­ПОЛЬСКОМ укрепл. районах.

ПВО войск в начальный период войны осуществлялась, главным образом, счетверен­ными зенитно-пулеметными установками, которые имелись по штатам. Эти установки дости­гали своей цели только против самолетов противника, действующих на низких высотах.

МЗА и СЗА в составе корпуса не было.

Что же касается прикрытия войск истребительной авиацией, то оно отсутствовало вовсе.

Неудовлетворительное состояние ПВО при абсолютном господстве в воздухе немецкой авиации создавало для наших войск весьма тяжелые условия и вело к неоправданным потерям.

Следует добавить, что видя неэффективность нашей ПВО, немецкие летчики в началь­ный период войны вели себя очень нахально и буквально охотились не только за крупными целями, но даже за отдельными автомашинами.

Противотанковая оборона осуществлялась в войсках силами батальонной и частично полковой артиллерии.

Специальных подразделений ПТО в корпусе не было.

У пехоты не было противотанковых ружей. Поэтому борьба с танками со стороны пехоты велась, главным образом, бутылками с горючей смесью и связками ручных гранат. Что же каса­ется противотанковых гранат, то они были в крайне ограниченном количестве.

Данные о положении румыно-немецкий частей на территории Румынии штаб корпуса систематически получал из Разведотдела штаба ОДВО.

На основании этих разведсводок и бюллетеней было известно, что на советско-румын­ской границе сосредоточивается крупная группировка немецко-румынских войск.

Дислокация этих войск и нумерация частей впоследствии полностью подтвердилась в ходе боевых действий.

Следует сказать, что наличные данные о поведении противника и его группировке еще примерно за месяц до начала войны позволяли сделать вывод, что немцы готовят вторжение на территорию СССР со стороны РУМЫНИИ.

Это обстоятельство вызывало крайнюю тревогу среди старшего командного состава, ознакомленного с положением на границе.

Тревога эта, главным образом, объяснялась тем, что с нашей стороны вплоть до 8 июня по сути дела никаких эффективных мер для проведения частей в боевую готовность и по укреп­лению госграницы не проводилась.

21 июня, вечером, из штаба округа, вернее из оперативной группы ОДВО, дислоцирован­ной в ТИРАСПОЛЕ, было получено предупреждение о том, что в ночь на 22 июня со стороны немецко-румынских войск возможны диверсии и вооруженные попытки нарушения государ­ственной границы.

Войскам предписывалось: находится в состоянии полной боевой готовности для отраже­ния противника в случае его попыток нарушать линию госграницы. Вместе с тем, категориче­ски запрещалось в случае боевых действий переносить их на территорию Румынии.

Не критикуя этого распоряжения, следует отметить, что, во-первых, слово «Война» в нем произнесено не было, и войска ориентировались не на участие в большой войне, а на ликви­дацию приграничных инцидентов. Во-вторых, войска заранее ориентировались на пассивную оборону, причем возможность бить противника на его территории заранее исключалась.

Это распоряжение немедленно было доведено до соединений и частей, входивших в состав корпуса.

В частности, 3 °СД получила приказ выйти на линию госграницы на участок /иск/ ВАЛЕ- РУСЛУЙ УНГЕНИ, где усилить пограничные части и не допустить вторжения противника на территорию СССР. Этот приказ 3 °СД выполнила к рассвету 22 июня.

Штакор сменил с утра 22.6.41 г. свой КП в районе БЕЛЬЦЫ.

Следует сказать, что корпусные части и тыловые учреждения дивизий к началу войны еще не были полностью отмобилизованы и продолжали свое развертывание и сосредоточение в нужных районах примерно до 24-25 июня.

С утра 22 июня немецко-румынские войска при сильной артиллерийской и авиационной поддержке начали боевые действия, стремясь на нескольких участках форсировать р. ПРУТ. Особый нажим сразу же обозначился в направлении УНГЕНИ.

76 и 3 °СД, обороняясь на 30-35 км фронте каждая, успешно отбивали атаки противника,нанося ему значительные потери.

В течение двух недель на линии государственной границы шли напряженные бои, при­чем границы в основном прочно удерживались дивизиями и пограничными частями. Некото­рые населенные пункты противнику удавалось захватить на нашей территории, но в результате организованных контратак он, как правило, вынужден был оставлять их с большими потерями.

На 4-5 день боев противнику удалось захватить и удержать за собой УНГЕНИ. На осталь­ном фронте корпуса линия государственной границы СССР прочно удерживалась нашими вой­сками вплоть до получения приказа штарма 9 об отходе на новый оборонительный рубеж, что было примерно 7-8 июля 1941 года.

Особенно упорное сопротивление было оказано противнику на рубеже р. ДНЕСТР, т. ч. в полосе РЫБНИЦКОГО УРА. Здесь части корпуса, усилив войска укреп, района, задержали противника на 12 суток и нанесли ему огромные потери.

Обстановка на фронте в начальный период войны для меня, как и для всего старшего командного состава, была неясной.

Это, в первую очередь, объясняется тем, что информация о положении и действиях соседних армий справа была чрезвычайно скудной.

Отсутствие такой информации не давало возможность правильно оценивать и анализировать события.

Так, например, было совершенно неясным, почему 9 армия должна была оставить линию госграницы, в то время, когда она успешно обороняла ее в течение двух недель и нанесла при этом значительные потери противнику.

Только в последствии, когда стала ясна обстановка у соседей справа, этот, казавшийся нам неоправданным, отход получил свое оправдание.

Отход 9 армии, как известно, совершался, главным образом, в силу обстановки, сложив-шейся севернее полосы ее действий.

Противник, развивая удар в направлении на ВИННИЦУ, УМАНЬ, КИРОВОГРАД, отрезал 9 армию и выходил на ее тылы, создавая тем самым реальную угрозу ее полного окружения.

Одновременно противник частью сил наносил серию ударов в южном направлении от оси своего главного удара, стремясь сматывать наши боевые порядки к морю.

Когда войска корпуса и всей 9 армии отошли на линию р. БУГ, противнику удалось выйти на восточную окраину Николаева, и, таким образом, отрезать нам пути отхода на восток.

В этот период части корпуса своими главными силами вели напряженные бои с против-ником на предмостном укреплении р. Буг перед г. Николаевом, одновременно частью сил был организован разгром противника, вошедшего на вост, и сев. воет, окраину Николаев с целью прорыва из окружения.

Обе эти задачи частями корпуса были решены успешно. В результате корпус со всей своей боевой техникой, потеряв только одно орудие, вышел на р. Ингуши /воет. Николаев/, а затем, согласно приказам штарма 9, отошли за р. Днепр с переправой в районе Каховка.

22 августа Управление 48 ск вышло из состава 9 армии и было переброшено в Днепропетровск, где развернулась в Управление резервной, впоследствии 6 армии.

Одной из главных причин того, что немцам не удалось сразу вторгнуться на нашу тер­риторию со стороны Румынии, следует считать то обстоятельство, что распоряжением штаба ОДВО наши войска все же были выдвинуты на линию госграницы заблаговременно.

Предупреждение о возможности боевых действий было получено поздно, а на возмож­ность начала большой войны войска вообще не были ориентированы.

Отсутствие постоянной и исчерпывающей информации о положении на фронтах для старшего командного состава отрицательно сказывалось на его настроениях и создавало труд­ности в оценке обстановки и в принятии решений.

★  Литвинов К.Д. - начальник 1-го (оперативного) отделения штаба 48-го стрелкового корпуса.

К началу нападения фашистской Германии на Советский Союз 48-й стрелковый корпус входил в состав 9-й армии Одесского военного округа. Корпус имел в своем составе 176-ю и 74-ю стрелковые и 30-ю горно-стрелковую дивизии и корпусные части. 176-я стрелковая и 30­я горно-стрелковая дивизии вошли в состав корпуса всего за 8-10 дней до начала войны. До этого они находились в подчинении командира 35-го стрелкового корпуса.

Все дивизии, а также и корпусные части содержались по штатам мирного времени. Тыло­вых подразделений и учреждений как в корпусе, так и в армии не было.

Из трех стрелковых дивизий, имевшихся в составе корпуса, только одна - 176-я стрел­ковая дивизия без средств усиления была заблаговременно развернута в боевом порядке вдоль государственной границы на участке Единцы (25 км юго-восточнее Липканы), Фалешты, (иск) Унгень. Фронт, прикрываемый ее частями, достигал примерно 125 км. Рубеж, который зани­мала 176-я стрелковая дивизия, находился на удалении 3-15 км от пограничных войск, непо­средственно оборонявших государственную границу СССР с Румынией. На этом участке госу­дарственную границу охраняли два-три пограничных отряда.

30-я горно-стрелковая и 74-я стрелковая дивизии и корпусные части были сосредото­чены в районах Бельцы, Флорешти на удалении до 140 км от государственной границы. Необ­ходимо отметить, что артиллерийско-противотанковые и зенитно-артиллерийские части и под­разделения стрелковых дивизий к началу войны находились на окружных сборах и прибывали в свои дивизии уже в ходе начавшихся боевых действий.

Командовал 48-м стрелковых корпусом генерал-майор Малиновский Р.Я. Начальником штаба корпуса был полковник  Батюня. Штаб корпуса находился в районе Флорешти, имея устойчивую связь со всеми соединениями и частями корпуса.

Справа в районе южнее и юго-восточнее Черновицы к границе были выдвинуты соеди­нения 18-й армии. Однако точных данных о их положении и задаче, а также связи с ними штаб корпуса не имел.

Левее 176-й стрелковой дивизии участок государственной границы СССР с Румынией до побережья Черного моря прикрывали 35-й и 14-й стрелковые корпуса. Штаб 35-го стрел­кового корпуса располагался в г. Кишиневе. Связь со штабом этого корпуса поддерживалась по постоянным проводам непосредственно и через штаб 9-й армии.

В юго-восточной части Молдавской АССР в районе Бендеры и южнее формировался 2­й механизированный корпус.

В тылу 48-го стрелкового корпуса, по восточному берегу р. Днестр, занимали долговре­менные сооружения подразделения Рыбницкого укрепленного района.

Точными и проверенными данными о противнике и его измерениях командир и штаб корпуса не располагали, за исключением информации штаба округа о сосредоточении круп­ной группировки немецко-румынских войск на советско-румынской границе. Следует однако отметить, что имевшиеся данные о поведении противника и его группировке еще примерно за месяц до начала войны позволяли сделать вывод о том, что готовится прямое вторжение немецко-фашистских войск на территорию СССР со стороны Румынии. Однако вплоть до 8 июня по сути дела никаких эффективных мер для приведения войск в боевую готовность и по укреплению обороны государственной границы не проводилось. С 8 июня отдельные части и соединения Одесского военного округа начали выдвижение к границам и частичное развер­тывание, предусмотренное мобилизационными планами. Но эти мероприятия в соединениях корпуса не были завершены к началу войны.

Боевую задачу по обороне государственной границы корпус получил только в первый день войны. До этого каких-либо конкретных распоряжений и указаний со стороны командова­ния армии, за исключением предупреждения о возможных провокациях противника и выводе войск в новые районы сосредоточения, не было. Задача корпуса состояла в том, чтобы при­крыть мобилизацию, сосредоточение и развертывание главных сил Одесского военного округа,

Корпус дол­жен был отразить на своем участке попытки врага вклиниться на советскую территорию и воз­можно на большее время задержать его продвижение.

Таким образом, к началу войны соединения и части корпуса еще не завершили отмоби­лизование, значительная часть их была сосредоточена на большом удалении от границы, пре­вышавшем два-три и более суточных перехода, что затрудняло своевременное и организован­ное вступление их в бой.

После освобождения в 1940 г. Молдавии из-под гнета румынских помещиков и капита­листов вдоль границы СССР с Румынией, по восточному берегу р. Прут, были произведены оборонительные работы полевого типа. К началу войны этот рубеж был в известной степени подготовлен к обороне на случай нападения врага. В дальнейшем предполагалось прикрыть госграницу СССР с Румынией системой долговременных сооружений, но эта работа к началу войны далеко была не завершена. Однако соединения 48-го стрелкового корпуса при заблаго­временном занятии рубежа и при соответствующем его дооборудовании могли упорно удержи­вать этот выгодный рубеж. В тылу, за исключением Рыбинского УРа (по рубежу старой госгра­ницы на р. Днестр), никаких оборонительных рубежей заблаговременно не подготавливалось.

Необходимо также отметить, что, перейдя в новые районы дислокации, удаленные на сотни километров от постоянных квартир войска взяли с собой лишь то, что они могли поднять своими ограниченными транспортными средствами. Времени же для последующего подвоза боеприпасов и другого имущества оказалось очень мало. Вместе с тем необходимо подчерк­нуть, что войска вплоть до получения боевого приказа по существу не знали какие задачи им предстоит решать в самом ближайшем будущем. Соединения корпуса вследствие незавершен­ности мобилизационных мероприятий были недостаточно обеспечены боеприпасами и почти не имели новых образцов вооружения.

Поскольку противотанковая и зенитная артиллерия находилась на сборах, то она не могла принять участие в отражении первых ударов противника. Тыл не был готов для развертывания и работы в условиях войны. Эти обстоятельства в первые дни войны значительно усложнили обстановку, в которой войска корпуса приступили к выполнению боевой задачи.

Рано утром 22 июня 1941 года штаб корпуса был информирован штабом 9-й армии о нападении на СССР фашистской Германии и ее сателлитов. Вслед за этим было получено донесение и от командира 176-й стрелковой дивизии, который сообщил, что немецко-фашист­ские и румынские войска нарушили советскую государственную границу в районах Скуляны, Унгень и подвергли ожесточенной бомбардировке с воздуха г. Бельцы. Однако, части и соеди­нения корпуса, предупрежденные 21 июня штабом округа о готовящемся нападении врага, были заблаговременно приведены в боевую готовность и в первые часы начавшейся войны не понесли почти никаких потерь. Немаловажное значение при этом имело и то, что войска корпуса были сосредоточены на таком направлении, где противник в начале войны не пред­принимая боевых действий сильными ударными группировками своих войск с решительными целями.

Главные события развернулись, как известно, на киевском, могилев-подольском и одес­ском направлениях

Необходимо также отметить, что несмотря на то, что немецко-фашистские войска начали уже настоящую войну против СССР, в штабах и войсках корпуса в первые дни войны царила атмосфера неверия в возможность ее. Происшедшие акты со стороны врага считали инциден­том, который может быть урегулирован дипломатическим путем. Но эти иллюзии были быстро рассеяны дальнейшими наглыми действиями врага, и война стала неопровержимым фактом.

Основные события, связанные с форсированием р. Прут противником, на участке кор¬пуса и соседа слева проходили в первый день войны в районах Скуляны и Унгень. В первый же день противник силами 14-й румынской и 198-й немецкой пехотных дивизий внезапно захва¬тил и закрепил за собой небольшой плацдарм на левом берегу р. Прут в излучине, обращенной выступом в его сторону. Попытки подразделений 24-го пограничного отряда и подошедшего левофлангового 591-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии уничтожить переправив¬шегося противника или сбросить его в реку успеха не имели. На других участках полосы обо¬роны 176-й стрелковой дивизии признаков подготовки противника к форсированию р. Прут 22 июня не замечалось. В полосе соседа слева противник начал форсирование р. Прут в районе Унгень и юго-восточнее.

противник в ночь на 23 июня, используя пассивность в действиях наших войск, переправил в районах Скулянь и Унгень на нашу территорию уже значительные силы (до двух пехотных дивизий) и с утра этого же дня начал расширять и углублять плацдармы. Завязались ожесточенные бои.

ввод в бой главных сил 176-й стрелковой дивизии частями и недостаточно решительные ее действия в период с 22 по 24 июня не дали желаемых результатов в полосе корпуса. Время было потеряно. Противник, закрепившись на плацдармах и имея огневое и численное превосход­ство, успешно отбил все попытки наших войск уничтожить его и ликвидировать плацдармы, захваченные им еще в первый день войны.

Попытка организовать контрудар одновременно с правофланговыми частями 35-го стрелкового корпуса также не осуществилась. В результате противник все более и более уси­ливал свою группировку на плацдарме и, измотав наши части, атаковал их с целью дальней­шего расширения своего плацдарма.

28 июня разведка корпуса обнаружила подготовку противником форсирования р. Прут и в районе непосредственно западнее г. Бельцы. Это обязывало командира корпуса и команду­ющего армией принять срочные меры к усилению разведки и войск, действовавших на этом направлении. Но этого своевременно сделано не было, все внимание обращалось на ликвида­цию противника в районах Скулянь, Унгень, и поэтому враг почти беспрепятственно форси­ровал р. Прут в районах западнее Бельцы, создав угрозу выхода в тыл частям, действовавшим в районе Скулянь.

Противник, используя недостаточно решительные действия войск корпуса, а также отсут­ствие должного воздействия на его войска нашей авиации, подготовил хорошо оборудованные переправы через р. Прут и с каждым днем усиливал группировку своих войск на плацдарме. Как было установлено по захваченным у противника документам, к началу июля на восточный берег р. Прут были переправлены главные силы 13-й и 14-й румынских и 198-й и 170-й немец­ких пехотных дивизий. Врагу удалось создать хорошо оборудованные в инженерном отноше­нии позиции и прочно закрепиться на плацдарме. Было вполне очевидным, что в направлении Скулянь, Бельцы в ближайшее время будут введены в бой главные силы противника. Западнее Бельцы противник осуществлял демонстративные действия, рассчитанные на отвлечение сил и средств наших войск с других направлений и сковывание их в этом районе. Но этого разведка корпуса не сумела вовремя вскрыть.

Как и прежде, вопросам организации боя и особенно взаимодействия пехоты с артилле­рией и танками не было уделено должного внимания. Отсутствовала авиационная поддержка и прикрытие с воздуха наших войск, что позволяло авиации противника систематически вести разведку и безнаказанно подвергать ударам части корпуса еще в исходном положении. В результате несогласованных действий наших войск задача по разгрому противника в районах Скулянь и Унгень не была выполнена. Более того, из-за неудовлетворительной организации взаимодействия наша артиллерия подвергла обстрелу свои танки и нанесла им потери. В ходе боя части корпуса понесли большие потери в личном составе и боевой технике и значительно утратили свою боеспособность.

Противник, удержав за собой прежние рубежи на плацдарме, на следующий же день воз­обновил наступление и начал теснить наши части в направлении г. Бельцы. В это же время враг начал форсировать р. Прут главными силами 3-й румынской и 11-й немецкой армий в районе северо-западнее г. Бельцы и перешел в решительное наступление против 35-го стрелкового корпуса. Войска этого корпуса под давлением противника начали отход с рубежа р. Прут на восток. Такова была обстановка на фронте корпуса и соседей к 29 июня.

Командир 48-го стрелкового корпуса и его штаб, как и в первые дни войны, не имели связи с соседом справа и не знали о тех неблагоприятных для наших войск событиях, которые развивались на киевском и могилев-подольском направлениях.

Соединения корпуса в период с 22 июня и до первых чисел июля по существу вели только наступательные действия против войск противника, форсировавших р. Прут и закрепившихся на небольшом плацдарме. Оборонительный действий войска корпуса в этот период почти не вели.

Войска корпуса Положение 48-го стрелкового корпуса осложнялось еще и тем, что он не имел сколько- нибудь организованного тыла и даже положенных по штатам тыловых органов. В связи с этим возникли очень большие трудности в отношении санитарного обеспечения и особенно боевого питания. 

в этот период испытывали острый недостаток в боеприпасах, подвоз которых они осуществляли только своими ограниченными средствами. Продовольствие попол­нялось за счет местных ресурсов силами и средствами самих войск.

уже в этот период выявились серьезные недочеты наших войск и командования в организации и ведении боя. Прежде всего к этому относятся: слабая организация разведки противника, неумение в короткие сроки организовать взаимодействие родов войск, промедление, а в отдельных случаях и нерешительность действий командования корпуса и командиров соединений, последнее проявилось главным образом в вводе в бой по частям главных сил и средств корпуса и слабом артиллерийском и авиационном обеспечении действовавших частей и соединений

Было также очевидным, что сосредоточение войск корпуса в предвидении боевых действий на удалении 100-150 км от государственной границы не способствовало своевременному и более организованному вводу его частей в бой. В полосе 48-го стрелкового корпуса противник в первые дни войны не имел решительного превосходства в силах и средствах, что создавало предпосылки для его разгрома и прочного удержания занятых рубежей. Однако, большое удаление главных сил корпуса от государственной границы в известной мере отразилось как на характере действий войск корпуса в первые дни войны, так и на их результатах.

В первые дни боев над нашими боевыми порядками по несколько часов подряд висели самолеты-корректировщики противника на высоте не более 500-600 м, так как в войсках кор­пуса не было зенитных артиллерийских средств (они еще не прибыли с окружных сборов), а огонь из винтовок и пулеметов, несмотря на довольно высокую его плотность, не причинял самолетам противника вреда.

В качестве наиболее поучительных моментов в его действиях необходимо отметить удачный выбор им участков переправы. Переправы в районах Скулянь и Унгень находились на стыке дивизий 48-го и 35-го стрелковых корпусов 9-й армии, растянувшихся на широком фронте. Это не позволило командованию корпуса в наиболее короткий срок подтянуть к району переправы необходимые силы и средства для ликвидации плацдарма, захваченного противником в первый же день войны. Противник в ходе боевых действий с незначительными силами наших войск на захваченном плацдарме быстро закрепился, умело используя для этого местность и инженерные средства, хорошо организовал систему артиллерийско-минометного огня и отразил все попытки войск корпуса сбросить его с плацдарма.

В первые дни, когда врагу необходимо было обеспечить захват плацдарма, он действовал очень активно, стремился наступать, несмотря на большие потери, но как только он расширил плацдарм до необходимых размеров, то перешел к обороне, продолжая сосредоточение сил и средств на плацдарме для последующего перехода в наступление.

В сложившейся обстановке очень большую роль имела бы хорошо поставленная информация всех командных инстанций о характере действий противника и положении наших войск на других направлениях и участках советско-германского фронта. Но ни командир 48-го стрелкового корпуса, ни его штаб не знали эту общую обстановку с первых дней войны. О решениях Высшего командования, как правило, не знали или узнавали с большим опозданием, когда они уже теряли силу. Командир 48-го стрелкового корпуса в силу этого был лишен возможностей более объективно оценивать обстановку с целью принятия наиболее целесообразных решений. Его действия и, в том числе, инициатива целиком находились в зависимости от решения старшего начальника.

Опыт боевых действий соединений корпуса и соседей показал, что командиры частей и соединений, принимая решение самостоятельно, зачастую действовали невпопад с общей обстановкой. 

★ Белов П.А. - командир 2-го кавалерийского корпуса.

Корпус перед войной дислоцировался в Бессарабии. Содержался по штатам мирного времени, причем имел незначительный некомплект в людском и конском составе, а также в танках. Имущество и вооружение НЗ имелось полностью, за исключением пистолетов-пулеметов /ППД/. Недостающее до штата военного времени, как-то: люди, лошади и автотранспорт, были приписаны полностью, а в отношении людей в двойном количестве. Последнее обстоятельство объясняется тем, что распоряжением Командующего ОДВО сознательно была сохранена первая приписка /главным образом из Одесской области/, а корпус успел перед войной выполнить распоряжение о новой приписке, то есть из Бессарабии. В результате, вначале прибыли бессарабцы и получили новое оборудование. Потом было приказано бессарабцев организованно откомандировать в тыл, а на их место стало поступать приписанное пополнение из Одесской области. Последнее пополнение пришлось обмундировать за счет бывшего в употреблении вещевого имущества.

Танковые полки в кавалерийских дивизиях были вооружены танками «БТ», у которых к тому же были на исходе моторесурсы.

Автотранспорт по мобилизации был получен далеко не полностью, и как правило, очень плохого качества.

По распоряжению начальника штаба ОДВО генерала ЗАХАРОВА, в ночь на 22.6 части корпуса были подняты по боевой тревоге. По этой тревоге 9 кд заняла предназначенные ей по плану участки на восточном берегу р. Прут, примерно от ТОМАИ до ЗЕРНЕШТЫ, то есть более 60 км.

5 кд получила приказ выдвинуться в район БАЙМАКЦИЯ. Значительная часть офицеров штаба корпуса находилась на рекогносцировке и возвратилась лишь на второй и третий день войны.

Оборонительные рубежи по восточному берегу р. Прут носили полевой характер и закончены не были, представляли из себя ячейковые окопы и местами примитивные ДЗОТы; строи

лись по принципу обороны на широком фронте, с большим промежутками. Глубина оборони¬тельной полосы не превышала 3 км. Глубина обороны совершенно не была подготовлена. Были лишь намечены на карте рубежи и высланы рекогносцировочные группы, причем последние, как уже изложено, своей работы не закончили. Долговременных сооружений не было. Организованной противотанковой обороны ни в инженерном, ни в артиллерийском отношениях также не было.

Сведений о противнике до 22.6 в штабе корпуса было явно недостаточно. Во всяком случае, на отдельных отрывочных сведений не было оснований делать какие-либо серьезные выводы. Даже от пограничников, с которыми была тесно связана 9 кд, сведения были скупые. В целом сведения не отвечали действительности. Я лично вернулся из отпуска в корпус только утром 23 июня 1941 г. В субботу 21 июня я зашел в Разведотдел Штаба округа, так как проводил отпуск в Окружном доме Отдыха в Одессе. Разведотдел располагал такими подробными сведениями, которые были очень близки к действительности. Поэтому приходится удивляться, почему Штаб округа не сообщал этих сведений в штаб корпуса.

9 кд двумя полками заняла по боевой тревоге оборону р. Прут примерно к 3.00 22.6. 

По плану два моста у ФЕЛЬЧИУЛ должны были взорвать пограничники. Однако это им сделать не удалось. Румыны внезапной ночной атакой в ночь на 22.6 овладели мостами и захватили плацдарм на восточном берегу р. Прут силами более батальона.

Поэтому командир 9 кд уже 22.6. вынужден был выслать к мостам в ФЕЛЬЧИУЛ свой 108 кав. полк. Однако 22.6. плацдарм ликвидирован не был. Лишь 23.6., когда был введен в бой 72 кп, плацдарм был ликвидирован, и взорван шоссейный мост конными саперами. Железнодорожный мост нам удалось взорвать только в ночь на 26.6.

Следует отметить, что эвакуация семей командного состава кав. полков и погранични¬ков из ЛЕОВО и особенно из ГОТЕШТЫ происходила утром 22.6. под артиллерийским огнем противника и в очень тяжелых условиях. Однако потерь не было. В итоге корпусу вполне уда¬

лось выполнить свою задачу и удержать государственную границу на своем участке в течение 9 суток, после чего корпус был сменен.

В следующем этапе корпус был выведен в резерв 9 А и разместился в лесу близ РЕЗЕНЫ, что 30 км. южнее КИШИНЕВА. Здесь я узнал о прорыве противника со стороны УНГЕНЫ и получил приказ Командарма-9 передать в подчинение командира 35 ск один кавалерийский полк.

Выделенный для выполнения этой задачи 108 кп, начиная с 4.7., начал вести тяжелые бои совместно с нашей пехотой против 14 пд противника /румыны/.

Я в эти дни находился в Кишиневе в штабе 35 ск /Комбриг ДАШИЧЕВ/. Это произошло по распоряжению Командующего Армией в целях удобства поддержания связи между штабом Армии /ТИРАСПОЛЬ/ и мной. Со своим корпусом я ни телефонно, ни радиосвязи не имел. Связь осуществлял автомашиной и мотоциклами.

Где-то в районе ФЛОРЕШТЫ находился наш 48 ск /генерал МАЛИНОВСКИЙ/ и вел бой с другими силами противника. Поэтому я считал, что концентрический удар 2 кк и 2 тк должен ликвидировать прорыв со стороны УНГЕНЫ, а в последующем повернуть на север для поддержки 48 ск.

Не скрою, что участие в активной операции меня полностью удовлетворило, и настроение было оптимистичное. Однако 10.7. мне стало известно, что операция успеха не имела по причинам: 2 тк оказался без горючего и, кроме того полка, участия в операции не принимал; 48 ск под давлением превосходящих сил противника начал отходить.

2.8. 2 кк был изъят из состава 9 Армии, подчинен непосредственно Командующему Южным фронтом и получил задачу - сосредоточиться в 10 км. южнее Первомайск.

Еще во время боев за БАЛТУ я донес Начальнику штаба 9 Армии, что около двух дивизий противника на машинах и с танками, используя разрыв с 18 Армией, прорвались в направлении на ПЕРВОМАЙСК. Хотя я лично был у телеграфного аппарата, докладывая эти тревожные сведения, однако начальник штаба армии мне не поверил. Я был вынужден послать в штаб Армии начальника штаба танкового полка, который лично наблюдал движение мототанковых колонн немцев и подсчитал их силы.

За отсутствием танков, танковые полки стали выполнять в дивизиях разведывательные функции.

В результате недооценки важности сведений мер противодействия прорвавшимся силами противника принято не было и, как оказалось впоследствии, противник захватил ПЕР- ВОМАЙСК внезапно, при чем нанес большое поражение 18 Армии.

Корпус получил задачу - прикрыть ВОЗНЕСЕНСК с двух направлений. Поэтому 9 кд я послал на восточный берег р. Буг, а 5 кд и штакор оставил на западном.

Однако немцы атакой батальона танков рассеяли 72 кп, выдвигавшийся из Вознесенска на север для занятия оборонительного рубежа. Противник занял ВОЗНЕСЕНСК. 9 кд без одного полка отошла в п. ВОЗНЕСЕНСКИЙ.

Корпус был разделен р. Буг, а разрыв между дивизиями доходил до 50 км.

18 Армия отходила по оси ПЕРВОМАЙСК - НИКОЛАЕВ. Но она была в таком расстройстве, что я не мог рассчитывать на ее устойчивость. Было очень много беглецов. Около 3 тысяч неуправляемых, одиночками и группами, удалось собрать в районе 5 кд и передать Командарму-18.

В дальнейшем корпус, пока не переправился через р. Днепр, получал так много противоречивых задач, что ни одной не мог довести до конца.

Бывали случаи, как например, под Кривым Рогом, когда в течение двух суток корпус получил четыре задачи. Первая задача - занять Кривой Рог. Задача была посильная, так как у немцев в Кривом Роге были слабые силы. Корпус провел большую предварительную работу. Занял исходное положение для наступления, но ночью получил вторую задачу - прекратить бой за Кривой Рог и форсированным маршем идти на юго-запад, на помощь окруженным 18 и 9 Армиям.

Совершив один переход, вновь отмена задачи, так как 18 и 9 Армии вышли из окружения самостоятельно. Получаю третью задачу, но не успел приступить к ее выполнению, как получаю четвертую задачу - двигаться к Днепру и переправиться на левый берег у Б. ЛЕПАТИХА.

Около 22.8. корпус переправился через Днепр. Эта переправа фронтом организована не была. Корпус был представлен собственным средствам, находчивости и изобретательности. Часть сил переправлялась вплавь, причем лошади переправлялись табуном.

Офицерские кадры, воспитанные на традициях I Конной Армии, оказались на высоте положения. Первые успешные бои с румынами вселили еще большую уверенность в наши силы. Случаи трусости были единичны, но они не оставались без последствий. В первый месяц войны по приговору Военного Трибунала было расстреляно 3 человека, в том числе один командир взвода. Это еще более укрепило дисциплину.

Примерно через 10 дней после начала войны корпус уже не имел танков. Отсутствие танков нас очень ослабляло. Артиллерия в корпусе была отличная, но ее было мало. Особенно сказывалось полное отсутствие минометов. Только на третьем месяце войны удалось получить по одной батарее /на полк/ нештатных 107 м/м горных минометов.

Иногда нервное управление сверху действовало отрицательно. Были случаи, что и по несколько суток мы не получали сверху никаких указаний, хотя радио и авиасвязь были на высоте положения.

По показаниям пленных немцев, одна рота у них имела опытное вооружение, а именно: стальные нагрудники. Кроме того, в этой же роте взводные офицеры имели портативные радиоприемники и принимали команды по радио от своего командира роты. Но, вследствие больших потерь этой роты, испытание новых средств, надо полагать, не доведено до конца.

Подразделения автоматчиков противника имели явное превосходство в ближнем бою перед спешенными под­разделениями кавалеристов, вооруженных винтовками. Указанное преимущество автоматов было осознано большинством наших кавалеристов. Поэтому принимались всяческие меры, чтобы вооружиться немецкими автоматами.

 Следует отметить организацию немцами разведки. Их войсковая разведка на автомашинах иногда с танками и обязательно с радиостанциями в начале войны была лучше, чем разведка 2 кк. Наши конные разъезды и даже разведотряды не могли так быстро и глубоко произвести разведку и, главное, своевременно донести или доставить пленных. Это заставило меня уже в августе 1941 года сформировать нештатный разведдивизион в корпусе и эскадроны в дивизиях. Большая половина этих разведчиков была моторизована. Это мероприятие вполне себя оправдало и, по примеру корпуса, Командующий Западным фронтом приказал иметь нештатные подразделения разведчиков в других кавалерийских корпусах.

★ Осликовский Н.С. - помощник командира 9-й кавалерийской дивизии.

В январе месяце 1941 года я был назначен помощником командира 9-й Крымской кавалерийской дивизии, которая дислоцировалась Бессарабии и состояла:

- из четырех кавалерийских полков /5, 72, 108, 136/, 30-го танкового полка, 12-го конно-артиллерийского дивизиона, зенитного артдивизиона, отдельного саперного эскадрона с легко¬переправочным парком, отдельного эскадрона связи и штаба дивизии с тыловыми подразделениями.

До начала войны части содержались по штатам мирного времени, полностью были уком¬плектованы обученным личным составом, имели хороший конский состав и располагали необ¬ходимой материальной частью.

Мобилизационная готовность первого эшелона определялась в 2 часа. Развертывание частей до штатов военного времени по мобилизационному плану предусматривались к исходу второго дня с учетом сбора приписного людского и конского состава, а также обоза из местных ресурсов.

Приписной контингент людского состава из бессарабцев в подавляющем большинстве состоял из бывших солдат румынской армии, неустойчивых в политико-моральном отношении или же явно враждебных к Советской власти.

Развертывание частей дивизии до штатов военного времени было начато с первого часа войны и закончено в установленный срок

В течение всей зимы и весны 1941 года части дивизии готовили оборонительный рубеж по восточному берегу реки Прут на участке ЛЕОВО, ГОТЕШТЫ. К началу войны на указанном рубеже была закончена одна траншея, оборудовано большое количество скрывающихся огневых точек и подготовлены артиллерийские позиции. Долговременных сооружений на реке Прут не было, и выбор места для возведения перед самой войной производила комиссия под председательством заместителя командующего войсками Одесского военного округа - генерал-лейтенанта ЧИБИСОВА.

Несмотря на дислокацию двух кавалерийских полков в непосредственной близости от государственной границы по реке Прут, официально на границу командный состав не допускался, но пользуясь хорошими взаимоотношениями с пограничниками, мы организовали сеть наблюдательных пунктов по восточному берегу реки Прут на участке ЛЕОВО, ГОТЕШТЫ, с особым вниманием району ФЭЛЧИЛУ, где находились железнодорожный и шоссейный мосты через реку Прут на направлении БЫРЛАД, РОМАНЕШТЫ. Неофициально кавалеристы пользовались наблюдением и агентурными данными пограничного отряда.

С февраля 1941 года на реке Прут периодически появлялись рекогносцировочные группы офицеров румынской и немецкой армии. В середине мая я присутствовал при информации одного из наших агентов из Бухареста, наблюдавшего в Бухаресте большой парад войск, на котором выступал Антонеску с заявлением, что Бессарабия будет очищена от Советских войск 16 июня, в годовщину ее освобождения от Румынии Советскими войсками.

Не помню, какого числа, но также в мае месяце в районе КОЧАЛИЯ приземлились два югославских летчика, прилетевшие в Советский Союз после капитуляции Югославии, которые сообщили сведения о том, что Германия пойдет войной на Советский Союз, как только разделается с Югославией.

Перелет югославского самолета состоялся 11.04.1941. Всего 11.04.1941 года перелетело четыре самолета югославских ВВС (в 9.00 в райне Фалешты (Теленшты) сел трехмоторный самолет, в самолете находилось б человек, в 19.00 два одномо¬торных самолета в районах Сарат и Фершампенуаз, в 19.15 в районе станции Подгорная трехмоторный самолет, экипаж 5 человек).

В связи с отъездом командира дивизии в отпуск, в середине мая я вступил в командование дивизией.

С первых дней июня по западному берегу реки Прут началось строительство оборонительных рубежей и ремонтирование дорог, причем на работы привлекалось большое количество местного населения. Отрывка окопов велась открыто и фиксировалась нашими наблюдателями. Приблизительно с 15 июня на станцию ФЭЛЧИУ стали прибывать ежедневно один- два, а иногда и более воинских эшелонов.

18 июня румыны начали выселение всех жителей из населенных пунктов на западном берегу реки Прут; все это являлось прямым свидетельством непосредственной подготовки к началу войны и нашло свое подтверждение в первые часы и дни войны. Тогда же в район ФЭЛЧИУ была переброшена из Бухареста гвардейская королевская дивизия «Витязь Михая».

По возвращении со сборов в середине июня /15-17 числа/ я получил распоряжение штаба Одесского округа о приведении частей в полную боевую готовность и отзыве из отпусков всего командного состава, что и было мною выполнено

Ввиду того, что проводить занятия на границе было категорически запрещено, все части до рассвета были отведены со своих участков по реке Прут и стали на свои места, а с командным составом был произведен подробный разбор учения и даны все указания по занятию обороны. 

Приблизительно в 2 часа 22 июня меня разбудил телефонный звонок, и когда я приехал в штаб дивизии, то застал уже всех в сборе, так как была получена шифровка штаба Одесского военного округа о выводе частей на границу. Предложив командиру дивизии и начальнику штаба корпуса действовать так, как мы действовали на предыдущем ночном учении и получив их согласие, я вызвал к телефону командиров 5, 108 и 136 кавалерийских полков и лично передал им условный пароль, после чего сел в машину и выехал из КОМРАТ в ЛЕОВО, куда прибыл на рассвете, встречая по дороге машины и подводы с эвакуирующимися семьями командного состава.

Минут через 10 после моего приезда, как только начался рассвет, примерно в 4 часа 22 июня 1941 года, противник открыл артиллерийский огонь из 5-6 батарей по ЛЕОВО и пограничным заставам у мостов ФЭЛЧИУ

После короткого артиллерийского налета противник атаковал части дивизии, но был отбит в районе ЛЕОВО и ГОТЕШТЫ, а в районе ФЭЛЧИУ, где на предмостных укреплениях оборонялись пограничные заставы, захватил жел. дор. и шоссейный мосты через реку Прут, так как 108 кавалерийский полк только подходил к своему участку обороны. Оба моста были подготовлены к взрыву, но отнюдь не взорваны по причине отсутствия приказа у командира пограничного отряда от своего начальства, а моего приказа он не выполнил, взаимодействуя с частями дивизии на добровольном принципе.

Напряженный бой и повторные атаки со стороны противника с целью форсирования реки Прут на участке ЛЕОВО, ГОТЕШТЫ продолжались в течение всего дня 22 июня, но успеха не имели, и к исходу дня противник всюду был отброшен на западный берег реки Прут, за исключением предмостных укреплений /бывших наших пограничных застав/ против шоссейного и жел. дор. мостов у ФЭЛЧИУ, которые были захвачены и удерживались румынскими гвардейскими полками «Витязь Михая» и «Регина ЭЛЕНОРА». В течение всего 22 июня одиночные самолеты противника бомбили и отстреливали из пулеметов наши боевые порядки, не причиняя однако существенного урона. Наши истребители появлялись четыре или пять раз патрулями по 2-3 самолета, но доходили только до реки Прут, возвращаясь обратно на восток. Воздушных боев не было.

В ночь с 22 на 23 июня я получил приказ во что бы то ни стало выбить противника из захваченных им предмостных плацдармов и взорвать шоссейный и жел. дор. мосты через реку Прут у ФЭЛЧИУ. Во исполнение этого приказа я поставил задачу прибывшему в мой резерв Ему эскадрону 72-го кавалерийского полка с двумя взводами подрывников саперного эскадрона под командой ст. лейтенанта Нестерова - ночью скрытно пробраться к шоссейному мосту и взорвать его, после чего атаковать румын с тыла одновременно с наступлением двух эскадронов 108 кавалерийского полка с фронта.

Для захвата и взрыва жел. дор. моста была направлена мною рота пограничного отряда с двумя взводами подрывников, которая также должна атаковать противника с тыла одновременно с переходом в наступление с фронта одного эскадрона 136-го кавалерийских полков, занимавших районы обороны на этом направлении.

Действия кавалеристов были весьма энергичными, и перед рассветом 23 июня шоссейный мост на реке Прут был взорван совершенно неожиданно для румын эскадроном 72 кавалерийского полка под командой ст. лейтенанта НЕСТЕРОВА, после чего атакованный с двух сторон противник подвергнулся полному разгрому и захвату частично в плен, наряду с восстановлением государственной границы в этом пункте.

Рота пограничников не сумела скрытно подойти к жел. дор. мосту, несмотря на то, что она его все время охраняла и прекрасно знала все подступы. Обнаружив движение пограничников, противник открыл сильный огонь и вынудил их залечь на уровне эскадронов 108 и 136 кавалерийских полков, оборонявших данное направление и имевших задание атаковать противника с фронта.

После неудачи взрыва жел. дор. моста я решил овладеть им боем к исходу дня 25 июня с предварительной тщательной подготовкой и пристрелкой двух пушечных и двух гаубичных батарей в течение 23-24 июня. Для захвата моста были выделены два эскадрона 136 кавалерийского полка и один эскадрон 72 кавалерийского полка, а также целиком саперный эскадрон с достаточным запасом взрывчатого вещества, взятого подрывниками в свои вещевые мешки. Начало наступления устанавливалось в 18 часов 25 июня после короткого огневого налета артиллерии.

В назначенный срок вся артиллерия очень удачно и с большим напряжением обстреляла противника, а затем через 15 минут перенесла огонь по западному берегу реки Прут, после чего эскадроны атаковали противника, истребив и захватив в плен более двух батальонов полка «Витязь Михая». Таким образом, была восстановлена государственная граница в полосе обороны дивизии.

★  Земляной А.Г. - начальник штаба 16-й танковой дивизии.

16 танковая дивизия была сформирована во второй половине 1940 года из состава стрелковых частей.

Укомплектованность личным составом частей и подразделений дивизии на 22.6.41 г.

составляла в среднем от 75 до 85 %. ...

Дивизия была полностью обеспечена артиллерийско-стрелковым вооружением /старых образцов/, укомплектована автотранспортом на 60 %, некомплект в автотранспорте относится за счет автотранспортного батальона дивизии и рот подвоза полков, 

На 22.6.41 г. в дивизии, в двух танковых полках и разведывательном батальоне значилось 56 танков /БТ-5 и Т-26/, которые составляли учебно-боевой парк.

Пользоваться наличными радиосредствами избегали, а стремились переходить на проволочную связь, что в значительной степени сказывалось на управлении частями и подразделениями в ходе динамики боя.

Вопросы управления войсками всецело зависели от натренированности офицеров по оформлению принятого решения командиром, а также доведения его до исполнителей.

Маневренный характер боевых действий дивизии по отражению атак противника на широком фронте и при отсутствии прочной связи с соседями ставили офицеров штабов в затруднительное положение. Многие офицеры в первый день войны выбились из колеи и не могли продуктивно работать. Данные о противнике в достаточной степени не анализировали, к выводам приходили неправдоподобным, положение частей войск знали нечетко. Вследствие чего донесения были путаны и не отражали истинного положения вещей.

К моменту вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз и вторжению немецко-румынских войск в пределы Молдавской ССР, части дивизии были заблаговременно выведены из гарнизонов в прилегающие леса Балты и Котовска, все меры были приняты по защите войск от воздушного нападения и нападения с воздуха.

В боевую готовность части дивизии были переведены на основании шифртелеграммы Командующего Одесского военного округа от 22.6.41 г. 0.20 и приступили к отмобилизованию частей и подразделений дивизии.

В 14.00 22.6.41 г. из штаба 2 механизированного корпуса было получено боевое распоряжение о сосредоточении 16 танковой дивизии в район «ВАТИЧ, БЕЗИН, СЕЛИШТЕ. Выход частей дивизии в район сосредоточения производить в ночное время и закончить сосредоточение к рассвету 25.6.41 г.».

Дивизия в район сосредоточения выходила по маршруту: КОТОВСК, СТАВРОВО, ДУБОССАРЫ, ОХРАНЧА, РЫШКОВА, СЕЛИШТЕ. Длина маршрута для КОТОВСКОГО гарнизона - 110 км, а БАЛТЫ - 160 км.

Район сосредоточения частей дивизии был более благоприятен с целью укрытия войск от воздушного нападения противника, но крайне был невыгоден для размещения автобронетанковой техники: рельеф местности резко пересечен, южные отроги Бессарабской возвышенности изобилуют большим количеством оврагов и отсутствием разветвленной дорожной сети, что в значительной степени сказывалось на мобильный выход частей из района сосредоточения.

Район сосредоточения войск заблаговременно в инженерном отношении не оборудовался.

Дивизия к началу боевых действий по своему предназначению не представляла из себя боеспособное соединение, так как ударная сила дивизии - танки - отсутствовали. Личный состав танковых полков / экипажи танков/ в боях в боях использовался как пехотные подразделения, не имея выучки действовать в составе пехотного подразделения.

Тактическое использование 16 танковой дивизии в результате сложившейся обстановки следует полагать неудачным. В ходе развертывания боевых действий на фронте 35 стрелкового корпуса дивизии была поставлена задача о готовности нанесения контрудара, а 26.6.41 г. дивизия перебрасывается в течение ночи на правое крыло армии для нанесения контратаки на широком фронте и восстановления положения по р. ПРУТ без артиллерийского усиления.

Материально-техническое обеспечение наступательного боя, а затем и оборонительных действий частей дивизии проходили с перебоями, особенно с артиллерийскими выстрелами и горюче-смазочными материалами, что в значительной степени сказывалось на ходе боевых действий. Достаточно сослаться на такой пример, когда горючее приходилось возить из гор. КОТОВСКА своим автотранспортом.

Следовательно, вопросы снабжения в должной мере решены не были. Совершенно не был решен вопрос с эвакуационными средствами, приходилось подбитый танк на поле боя эвакуировать в тыл боевым танком

Проводимые оборонительные бои нашими частями междуречьем р. ПРУТ и р. ДНЕСТРОМ при отсутствии оборонительных сооружений и при условии, что румыно-немецкие войска превосходили нас по численности в наземных войсках, а также их господство в воздухе должно было вынудить наших начальников отказаться от ранее разработанных планов, и если с нашим оружием, нашей техникой и личным составом хотели нанести в приграничных сражениях ощутимый разгром наступающим войскам противника, на мой взгляд, было бы более правильно:

определить нормальные полосы обороны для соединений на главном направлении с таким расчетом, чтобы можно было более глубоко строить всю систему обороны;

создать современную оборонную систему с учетом рельефа местности БЕССАРАБ

¬СКОЙ возвышенности, которая благоприятствовала глубокому эшелонированию;

максимально возможное использование техники саперных подразделений и частей, а также мирного населения;

усиление соединения артиллерией и заблаговременная подготовка оборонительных рубежей в глубине и своевременный выход на их войска.

Территорию района пересекают многочисленные реки и речушки, которые являлись препятствием для развития наступления противника и в особенности, такие как ЧУГУР, КУБОЛТА, КАЙКАР. Все реки как на западных склонах Бессарабской возвышенности, так и на восточных текут в южном направлении. Вследствие этого они пересекают все пути, идущие с запада на восток, что в значительной мере способствовало ведению оборонительных действий наших войск, но все эти преимущества нами своевременно использованы не были.

В системе активной противотанковой обороны наших оборонительных участков мы создавали подвижные резервы из танков и противотанковых орудий, действующих на вероятных направлениях танкового удара, а также создавали группы для поджога танков, вооружая их бутылками, заправленными бензином.

Использование танков в дивизии в первых боях было как танков самостоятельно решающих задачи. Данный метод не принес нам должного результата вследствие незначительного количества танков в танковых полках. Последующие наступления и оборонительные действия наших танковых полков строились по принципу мотострелкового полка, а танки использовались преимущественно как непосредственная поддержка пехоты.

Танки дивизии в район г. УМАНЬ должны были прибыть к исходу 22.7.41 г. в количестве 20-ти единиц /Т-26/, остальные восстанавливались в районе СЛОБОДКА.

Следовательно 16 танковая дивизия по своему наименованию не отвечала организационной структуре, так как на вооружении имела 20 исправных танков /Т-26/, а требование по выполнению боевой задачи к ней предъявлялось как к танковой.

Использование 32 истребительного противотанкового полка в боях за г. УМАНЬ создавало для командования дивизии большую трудность в силу его небоеготовности и небоеспособности, так как экипажи танков 76-мм пушку не изучали, да и тактические приемы не знали противотанковой артиллерии и, кроме этого, в г. УМАНЕ не оказалось 76-мм выстрелов.

 Организация управления войсками не отвечала требованиям боя из-за отсутствия необходимого количества технических средств связи. Управлять частями приходилось при помощи офицеров связи и личных выездов командования дивизии в полки. Проволочных средств связи хватало до начала наступления, с момента перехода в наступление она прекращалась, радиосвязь работала с большими перебоями из-за устаревшей аппаратуры и ее технической неисправности.

Организация службы тыла отсутствовала, обеспечение боя боеприпасами и горюче-смазочными материалами организовать было невозможно из-за отсутствия станции снабжения. Доставать, где попало и как попало, все было в движении.