СССР и становление постиндустриального общества на Западе Постиндустриализм

Бокарев Ю.П. СССР и становление постиндустриального общества на Западе, 1970-1980-е годы / Ю.П. Бокарев ; ИРИ РАН. - М. : Наука, 2007. - 381 с. - ISBN 5-02-035261-6 (в пер.).

 В 1958 г. Д. Рисман, изучая перспективы труда в западных странах, ввел термин "постиндустриальное общество". Он подразумевал под ним такое общество, в котором машины заменят людей, предоставив последним посвятить свое время досугу.

 В 1962 г. Д. Белл написал доклад "Постиндустриальное общество: гипотетический взгляд на Соединенные Штаты в 1985 г. и далее". Автор полагал, что в последних десятилетиях XX в. индустриальный сектор потеряет свою ведущую роль в экономике под воздействием возрастающей технологизации, а основной производительной силой станет наука, и потенциал общества будет измеряться не размером материальных богатств, а масштабами той информации и знаний, которыми общество располагает. Несмотря на то что доклад не был опубликован, он получил широкое распространение в научных кругах. Благодаря ему термин "постиндустриальное общество" окончательно закрепился, а автор доклада в 1964 г. был назначен членом президентской Комиссии по технике, автоматизации и научному прогрессу, а также председателем Комиссии по 2000 г. американской академии наук. В 1979 г. Белл был назначен президентом Дж. Картером членом Комиссии по разработке национальной программы США на 1980-е годы. В результате он смог не только прогнозировать будущее, но и активно влиять на него в соответствии со  своими прогностическими концепциями. Этим объясняется то удивившее B. Иноземцева обстоятельство, что "его [Белла. - Ю.Б.] концепция постиндустриального общества является столь комплексной и самодостаточной, что и спустя тридцать лет... ни один из ее фундаментальных элементов не нуждается в серьезном переосмыслении".

Еще раньше, в 1930-е годы, профессор Нью-Йоркского университета Д. Бернхем (Burnham) высказал следующую идею. Поскольку не крестьянство пришло на смену феодалам, а их обоих вытеснил новый класс, буржуазия, перестроившая общественное устройство, то и пролетариат не может сменить капиталистов - их обоих сменит новый класс, который сложится на поздней стадии развития капиталистического общества. Идея "нового класса" активно обсуждалась с 1943 г., когда о ней стало известно от М. Шахтмана. Этот класс искали и находили в советской бюрократии (работы Р. Гильфердинга, П. Мейера, А. Чилыги, С. Шварца, А. Югова и др.). Широкую известность получила книга М. Джиласа "Новый класс".

автор выступил с более общей концепцией, изложенной в опубликованной в 1941 г. книге "Революция управляющих". Бернхем оценил состояние современного ему частнокапиталистического строя как глубокий и охватывающий все новые сферы экономики упадок.

Управляющие "будут осуществлять власть над средствами производства... посредством их контроля над государством, которое, в свою очередь, будет владельцем средств производства".

Большое значение в утверждении общества управляющих, по мнению Бернхема, должна была сыграть Вторая мировая война. Он писал: "Война 1914 года была последней великой войной капиталистического общества; война 1939 года является первой великой войной общества управляющих". И, продолжал он, "общий исход второй войны предопределен, так как он не зависит от военной победы Германии, которая представляется вполне вероятной". Итогом будет крах капитализма, консолидация Европы ("дни Европы, раздробленной на два десятка суверенных государств, закончились") и торжества общества управляющих. Концепция "общества управляющих" Бернхема подверглась еще более широкому обсуждению на Западе, чем его концепция "нового класса".

Ранние идеи Бернхема изложены в предисловии М. Шахтмана к книге Л. Троцкого "Новый курс", изданной в английском переводе в Нью-Йорке в 1943 г.   Burnham J. The Managerial Revolution. N.Y., 1941.

 В литературе считается, что первые современные цифровые машины были созданы в годы Второй мировой войны в Англии при участии Алана Тьюринга. Однако они разрабатывались специально для нужд криптографии и не обладали характерной для ЭВМ универсальностью.

Первая сеть ЭВМ была введена в эксплуатацию в 1962 г. на предприятиях Lockheed Missiles and Space. Информация о ходе рабочего процесса на заводах этой фирмы поступала в ее центральный диспетчерский пункт из 200 заводских центров, объединенных сетью ЭВМ в радиусе 500 км. В вычислительном центре в г. Саннивал (штат Калифорния) фиксировались и обрабатывались данные более чем по 200 тыс. элементов производства,  дальнейшее их движение в производственном процессе направлялось автоматически. Вслед за этим фирма Westinghouse Electric создала компьютерную сеть, связывавшую 300 заводов, складов и контор снабжения, а также 250 банков. Информация из них поступала в вычислительный центр в г. Питсбурге. Здесь осуществлялось руководство всеми производственными процессами и финансовыми операциями фирмы. Самую внушительную сеть ЭВМ создала фирма Sylvania Electric Products. Она соединяла заводы, расположенные более чем в 50 городах, и имела протяженность в 20 тыс. км.

Правительственные контракты на НИОКР сыграли решающую роль в техническом переоснащении авиастроения, в развитии на новой технической основе высокоспециализированных предприятий электротехнической и радиоэлектронной промышленности, производства средств связи. "Если бы не было стимулирующего воздействия со стороны государства, - отмечал американский экономист Р. Эверитт, - то, например, производство электронного оборудования не стало бы одной из самых быстро растущих отраслей промышленности". Расходы на НИОКР в США росли гигантскими темпами. С 570 млн долл. в 1940 г. они увеличились до 5,1 млрд в 1953 г.,

В США за 10 лет число ЭВМ, используемых непосредственно правительством США, возросло в 11 раз. Если в 1958 г. в федеральном правительстве США было 250 ЭВМ, то в 1966 г. их насчитывалось 2,6 тыс.

 В США, например, свыше половины выпускаемых больших ЭВМ использовались для военных нужд.

В период интенсивного внедрения ЭВМ число диспетчеров и конторских служащих на железных дорогах США в 1960 г. снизилось на 27%. По оценкам Бюро трудовой статистики США, в среднем одна ЭВМ упраздняла 35 рабочих мест конторских служащих. Она также изменяла род работы примерно 100 других "белых воротничков". Поскольку в конце 1960-х годов в США в среднем выпускалось 10 тыс. ЭВМ в год, то, по расчетам американских экономистов, ежегодно высвобождалось 350 тыс. рабочих мест конторских служащих, а свыше одного миллиона человек должны были обучаться заново. Вообще, автоматизация производства отражалась на "белых воротничках" в большей степени, чем на "синих". Если в 1956 г. "синие воротнички" составляли 52,6% американских безработных, а "белые" - 17,5%, то в 1964 г. их доля соответственно равнялась 44,4% и 21,2%.

 Проблему избыточности информации создавали господствовавшие в 1960-х годах методы хранения больших массивов информации в форме печатной продукции. Первые ЭВМ, где информация хранилась на перфокартах и бумажных лентах (плотность записи 155 бит/см2), эту проблему не решали, поскольку не создавали достаточных условий для разработки поисковых систем. Появившиеся в середине 1960-х годов системы хранения информации на магнитных лентах (плотность записи возросла до 900 бит/см2) также оказались недостаточными для создания таких систем. В конце 1960-х годов использование лазера и полиэфирной ленты с непрозрачным покрытием дало возможность увеличить плотность записи в 10 млн раз (108 бит/см2). Стандартная кассета в 730 м такой полиэфирной ленты была эквивалентна по емкости 47,5 тыс. кассет такого же размера с магнитной лентой. В результате скорость поиска информации возросла в 200 раз, а скорость выборки из оперативной памяти машины -в 100 с лишним раз. Поиск слова в массивах из 3 млрд слов, что соответствует библиотеке из нескольких тысяч томов, сократился до 0,5 сек. Первая такая автоматизированная поисковая система была внедрена в национальной библиотеке Бетседа (США), где ЭВМ за несколько секунд выдавала врачам любую информацию из любой статьи, напечатанной в одном из 2,4 тыс. медицинских 14 журналов мира.

В результате проблема избыточности информации на Западе потеряла актуальность. Однако в СССР, где поисковые системы внедрялись слабо, она оставалась излюбленной темой философов, специализирующихся в области теории информации, число которых росло гораздо быстрее, чем увеличивался парк ЭВМ.

В условиях глобализации изменился характер СМИ. Их информационная функция отошла на задний план. По утверждению Р. Маккенны, консультанта по менеджменту высокотехнологичных отраслей, "все приобрело развлекательный характер". Воспитанные индустриальной эпохой предприниматели презрительно фыркали, но менеджеры не упускали возможности позабавить и развлечь свою клиентуру. Страницы прессы и телепрограммы, раньше до предела насыщенные политикой, экономикой и культурой, с 1970-х годов стали наполняться глуповатыми, но забавными историями на темы спорта и проделок принца Чарльза и принцессы Дианы. Но, как отмечал журнал The Economist, "глуповатый не обязательно означает бессмысленный, а новости, которые развлекают, вполне могут нести конкретную информационную нагрузку". Все это свидетельствовало о возникновении совершенно нового подхода к бизнесу.  В 1980-х годах Д. Пайн П и Д. Гилмор, соучредители консалтинговой фирмы Strategic Horizons LLP выделили четыре стадии II истории экономической ценности: вещь, товар, услуга и эмпирическое переживание.

Согласно маркетингу индустриальной эпохи конкурентная борьба ведется в пределах узко очерченных товарных категорий...В продолжение всей индустриальной эпохи классики маркетинга (Энгель, Блекуэлл, Дэй, Маниард и др.) рассматривали процесс потребительского выбора как контролируемое и осмысленное действие, предпринимаемое с целью удовлетворить конкретные потребности. Тем самым в маркетинг вводилась модель потребителя, действующего всегда осмысленно и рационально. В соответствии с этим строилась маркетинговая стратегия фирм. Однако уже в начале 1970-х годов некоторые фирмы в своей практической работе стали использовать иной подход. Так, производитель обуви Cole-Наап Shoes развернул кампанию, отвергавшую подход в стиле маркетинга свойств и преимуществ в пользу обращения к чувствам и эмпирическим ощущениям потребителя. В середине 1970-х годов некоторые рекламные агентства уже не рассматривали продукты только по их функциональным свойствам и преимуществам. Произошел переход от позицирования товара к созданию его имиджа.

 

Индустриальный маркетинг был методологией привлечения потребителей. Постиндустриальный маркетинг стал методологией формирования потребителей. По словам директора Центра глобального бренд-менеджмента Б. Шмитта, управление переживаниями потребителей основывается на двух концептуальных схемах. Это стратегические эмпирические модули (СЭМы), представленные различными типами переживаний, и проводники переживаний (ПП), посредством которых СЭМы формируются.  Переживания возникают как ответная реакция на некие внешние стимулы (например, на маркетинговые действия, предпринимаемые до и после покупки).

Поэтому успех маркетинга стал зависеть от того, насколько СМИ способны создать у потребителя ощущение, что рекламируемые товары имеют отношение лично к нему, насколько они способны вписать товар в стиль жизни потребителя. Таким образом, из сознательного, рационально действующего существа потребитель превратился в безвольное, эмоциональное существо, послушно следующее за теми, кто руководит его переживаниями. Переживания помещали индивидуальные действия потребителя и сам повод для совершения покупки в широкий социальный контекст. Переживания порождали ценности чувственного, эмоционального, когнитивного, поведенческого характера, ценности соотнесения, которые противостояли функциональным ценностям. Маркетинг постиндустриальной эпохи оперировал не просто категориями товаров, а задавался вопросом о том, какие товары вписываются в ситуацию потребления и как соответствующие  товары, их упаковка и реклама могут пробудить у покупателя желание пережить потребление данного товара. Как отмечали исследователи потребительского поведения Г. Бел, М. Уоллендорф и Д. Шерри, потребитель воспринимает потребление как нечто большее, чем то, что этим понятием обозначается. Потребители наделяют многие товары "духовным статусом". Они писали: «Реализуя их ценностные атрибуты через собственное потребление, люди приобщаются как к обществу и целом, так и к отдельным его представителям.

в постиндустриальном обществе национальная история, культура и религия перестали играть роль ценностей, формирующих социальное единение. Их заменила общность стиля жизни, определяемого потреблением, общность переживаний, связанных с потреблением. Унификация стандартов потребления стала главным фактором, формирующим глобальную экономику.

Пять типов потребительских переживаний: (ощущения, чувства, размышления, действия и соотнесение) составляют фундамент конструкции эмпирического маркетинга. Маркетинг ощущений воздействует на органы чувств человека с целью формирования сенсорных потребительских переживаний через зрение, слух, осязание, восприятие вкуса и запахов. Маркетинг ощущений может использоваться для дифференциации компаний и продуктов, мотивации потребителей и придания продуктам дополнительной стоимости. Работа в маркетинге ощущений требует от специалиста понимания того, каким образом достигается сенсорное воздействие.

Маркетинг чувств обращен к внутренним чувствам и эмоциям потребителя и имеет целью формирование аффективных переживаний, начиная с благоприятного отношения к бренду и заканчивая сильными эмоциями радости и гордости в отношении товара и производящей его компании. Наиболее сильные эмоциональные переживания возникают в процессе потребления. Поэтому стандартная эмоциональная реклама нередко оказывается неуместной и неэффективной, так как не обращена на чувства, сопровождающие процесс потребления. Чтобы заставить маркетинг чувств работать, необходимо заставить потребителя ощущать заботу о себе со стороны производителя. Маркетинг, призванный спровоцировать размышления потребителя, обращен к интеллекту людей и имеет целью формирование у них переживаний познания, разрешения проблем, взывает к творческому потенциалу человека. Такой маркетинг побуждает к анализу и обобщениям, заставляя человека удивиться, интригуя его, подталкивая к заочному диалогу. 

Маркетинг действия имеет целью влиять на стиль жизни потребителей, характер их взаимодействия с другими индивидами. Он должен сделать жизнь потребителей богаче, развивая их поведенческие ощущения, предлагая иную практику взаимоотношений с людьми, если имеет дело с категорией малокультурных, неразвитых, бездейственных потребителей, не выбравших своего стиля жизни. Большинство людей относятся к этой категории. Изменение их стиля жизни мотивируются, например, кинозвездами или известными спортсменами. Маркетинг соотнесения выходит за рамки личных внутренних переживаний и чувств индивида и заставляет его соотносить себя с собственным идеальным состоянием, с другими людьми, другими культурами. Маркетинговые кампании соотнесения стимулируют естественное стремление человека к самосовершенствованию. Активизация стратегических модулей ощущений, чувств, размышлений, действий и соотнесения производится посредством проводников переживаний (ПП). Речь идет о тех тактических компонентах реализации ощущений, чувств, размышлений, действий и соотнесения, которыми пользуется маркетолог при реализации той или иной рекламной кампании.

Эмпирический маркетинг стал мощным инструментом воздействия на потребителя. Однако это воздействие было достигнуто не за счет улучшения потребительских свойств товаров,  улучшения их качества и снижения цен, а на основе пропаганды брендов и воздействия на психологию потребителя. Такое поведение могли позволить себе только очень крупные компании, располагавшие дорогостоящими службами и возможностями проведения масштабных кампаний. Это означало конец рыночной конкуренции. В отличие от маркетинга индустриальной эпохи, предоставлявшего потребителю право выбора товара на основе лучшего соотношения между ценой и качеством, маркетинг постиндустриального общества вынуждает человека следовать за брендом, что становится общепринятой нормой социального поведения. 

Для того чтобы рыночная экономика могла успешно функционировать, необходимо, чтобы выполнялись четыре условия: 1. Число экономических субъектов должно быть достаточно большим (в идеале - бесконечным). В противном случае требование независимости рыночных цен от воли отдельных покупателей и продавцов не будет выполняться. 2. Все экономические субъекты должны быть равны по величине и располагать полной информацией о рынке. Иначе возможно использование "нечестных" форм конкуренции. 3. Участники рынка должны быть полными собственниками своих товарных и денежных ресурсов. Кредиты, задолженность, плата за аренду и другие формы зависимости недопустимы, ибо они вынуждают экономических субъектов принимать невыгодные решения, что нарушает рыночную саморегуляцию. 4. Группы участников рынка не должны заключать между собой коалиции, чтобы получить преимущество над остальными участниками рынка. Поскольку ни одно из этих условий в реальной жизни не выполняется, в чистом виде рыночная экономика никогда не существовала. Ближе всего к ней подходили экономики, основу которых составляли свободные крестьяне, ремесленники и мелкие торговцы. Индустриальная революция, выдвинувшая на первый план крупные промышленные предприятия, означала отход от принципов свободного рынка к монополиям и олигополиям. Это сделало неизбежным и необходимым государственное регулирование экономики. Страны, в которых государство не контролировало экономику, становились объектом контроля зарубежных экономических гигантов. Постиндустриальная революция окончательно уничтожает рыночную экономику. Это выражается в четырех аспектах:  а) в превращении крупных компаний (ТНК, экономических конгломератов, финансовых групп) в подлинных хозяев экономической жизни, диктующих свою волю мировой экономике; б) в падении прибыльности всех остальных экономических субъектов, продолжавших действовать по законам рынка; в) в потере предпринимателями и собственниками материальных богатств былого экономического могущества. В выдвижении на роль хозяев экономики менеджеров и технократов; г) в становлении международных экономических институтов, диктующих правила экономической игры. И если ряд стран еще отстаивают переход к "рыночной экономике", проводят реформы по устранению государства из экономической жизни и либерализации экономических отношений, то это не что иное, как полная капитуляция перед зарубежными инвесторами и выполняющими их волю МВФ, МБРР и ВТО -исполнителями воли подлинных хозяев

наиболее примечательными были изменения в сельском хозяйстве. По темпам роста производительности труда эта отрасль значительно опередила все остальные. С 1960 по 1969 г., несмотря на принимаемые государством меры по сдерживанию роста сельскохозяйственной продукции, она увеличилась на 14%, а число занятых сократилось с 7,1 млн до 4,6 млн человек. Если в 1960 г. на долю сельского хозяйства приходилось 8% рабочей силы США, то в 1969 г. - 4%. В СССР за 1960-1969 гг. продукция сельского хозяйства увеличилась на 25%. Однако число занятых в сельском хозяйстве оставалось значительным и сокращалось медленно: с 32 млн 1960 г. до 29 млн человек в 1970 г. В 1960 г. на долю сельского хозяйства в СССР приходилось 39% рабочей силы, а в 1970 г. - 27%.

 сельское хозяйство по темпам роста производительности труда (5,7% в год) в 1960-1970-е годы опережало обрабатывающую промышленность (3,2%) и экономику в целом (3,0%).

значительно снизить размер обрабатываемой земельной площади, необходимой для обеспечения среднего потребителя в продовольствии (с 1,5 акра в 1959 г. до 1,2 акра в 1968 г.). В результате произошла значительная модернизация сельского хозяйства США.  В СССР такие же процессы хотя и имели место, но не приняли такого масштаба и глубины, как в США. Однако, несмотря на более высокие темпы роста производительности труда, в денежном выражении ее уровень в сельском хозяйстве США оставался более низким, чем в промышленности. В 1967 г. выработка в расчете на отработанный человеко-час составила в обрабатывающей промышленности 4,9 долл., в добывающей промышленности - 11 долл., а в сельском хозяйстве -2,6 долл.

разрыв между промышленностью и сельским хозяйством был несколько меньше, что объясняется значительно меньшими расходами на оплату труда по народному хозяйству в целом. В частности, в 1970 г. за один день труда рабочий промышленного предприятия получал 6,9 руб., а рабочий совхоза - 4,4 руб.95 Средняя дневная оплата труда колхозника в том же году составляла 3,9 руб.

особая рыночная и ценовая политика, направленная на защиту внутреннего сельскохозяйственного рынка Сообщества от конкуренции извне. Едиными ценами было охвачено около 95% сельскохозяйственной продукции ЕЭС. Применялось несколько видов единых цен. Во-первых, базисные цены, которые представляли собой максимально допустимый уровень, который не должны превышать внутренние рыночные цены. Базисные цены выполняли своего рода контрольную функцию. Во-вторых, минимальные закупочные цены, с помощью которых регулировался аграрный рынок. В-третьих, минимальные импортные цены, ставившие барьер на пути проникновения на рынок ЕЭС сельскохозяйственной продукции из третьих стран. Единые цены были зафиксированы на уровне, в несколько раз превышающем цены мирового рынка. Такую цену пришлось заплатить ЕЭС, чтобы добиться стабильного воспроизводства сельского хозяйства. Благодаря глубокой и достаточно изощренной системе сельскохозяйственного протекционизма, на территории ЕЭС для фермеров были сохранены крайне выгодные условия, сильно отличавшиеся от условий мирового хозяйства. Благодаря этому самообеспеченность Сообщества сельскохозяйственной продукцией неуклонно возрастала.

Так, сельскохозяйственный экспорт Франции удвоился за период с 1966 по 1971 гг.,

причем две трети его направлялось в страны ЕЭС

было модернизировано сельское хозяйство на юге Италии. Важной для аграрного сектора тенденцией стал массовый "исход" населения из деревни в город. В итоге численность занятых в сельском хозяйстве постоянно снижалась (по ЕЭС в целом она сократилась с 19 млн в 1950 г. до 11,5 млн в 1966 г.).

В отношении же к валовому доходу отрасли дотации сельскому хозяйству в ЕЭС составляли около трети. 

Дополнительным и очень серьезным грузом для ОСХП явилось вступление в ЕЭС Греции (1981 г.), Испании и Португалии (1986 г.). С новым расширением численность занятых в сельском хозяйстве увеличилась с 7,3 млн в 1981 г. до 10 млн в 1986 г. Сельскохозяйственная специализация этих стран сделала их объективными конкурентами Франции и Италии. В Испании и Португалии земельная реформа только начинала развертываться, что породило серьезные структурные проблемы, необходимость мощных финансовых вливаний. Специально для средиземноморских территорий после 1983 г. разрабатывались и внедрялись Интегрированные программы для Средиземноморья (ИПС), которые финансировались FEOGA, Европейским фондом регионального развития (ЕФРР) и Социальным фондом. ИПС покрывали пять самых южных регионов Франции, большую часть Италии и практически всю Грецию, за исключением Афин и Салоников. Деньги распределялись в следующем соотношении: 40% - на структурную перестройку хозяйства, 33% - на создание альтернативной занятости (например, в сфере туризма или ремесленничества), 27% - на облесение территорий, рыболовство и программы обучения.

 В США, например, в 1968 г. в добывающей промышленности женщины составляли 6% занятых, в обрабатывающей промышленности - 28%, в государственных учреждениях - 42%, в розничной торговле -46%, в кредитно-финансовых учреждениях - 51%, в сфере общественного питания и развлечений - 53%. В сфере услуг было значительно больше возможностей работать неполный рабочий день, что привлекало туда не только женщин, но и студентов, людей пожилого возраста и т.д.

Потери США от фрахта частично компенсировались положительным сальдо по статье "другие транспортные услуги". ' Здесь наибольшее значение имели поступления от обслуживания иностранных судов в американских портах. По этой статье платежного баланса США поступления более чем вдвое превышали платежи. Большое значение имела прибыль США от эксплуатации Панамского канала. Она превышала 50 млн долл. в год. Панама из этой суммы получала только 2 млн долл. Всего же со времени постройки канала и до 1970 г. США получили от его эксплуатации более 5 млрд долл.

 Еще в 1950-1960-е годы в США обучение в колледже, затраты на которое в этот период составляли в среднем 20 тыс. долл., давало возможность дополнительно заработать 200 тыс. долл. в течение 30 лет после окончания учебного заведения. Окупаемость этих инвестиций была десятикратной, принося в среднем 30% годового дохода на протяжении активного периода деятельности. В 1981 г. в США специалист с дипломом колледжа мог заработать на протяжении всей своей карьеры уже на 500 тыс. долл. больше, чем работник с одним лишь средним образованием. Обладатель докторской степени зарабатывал в 1981 г. на 100 тыс. долл. больше выпускника колледжа и на 2 тыс. долл. больше обладателя среднего образования. Инвестиции в получение образования этого уровня, составлявшие порядка 110 тыс. долл., окупались в течение 30 лет уже двадцать раз, и норма рентабельности продолжала возрастать с небывалой скоростью. Рентабельность постиндустриальных инвестиций резко возрастала с ростом их удельной массы на единицу рабочей силы. С начала 1980-х годов реальные доходы лиц с незаконченным высшим образованием уменьшились на 3%, работники со степенью бакалавра увеличили свои доходы на 30%, а обладатели докторской степени - почти вдвое.

начале 1990-х годов среди мужчин лишь категория обладателей ученых степеней от магистра и выше имели в странах постиндустриального ядра более высокие доходы, чем 10 лет назад, в то время как сокращение реальной заработной платы 82 составило 3% для выпускников колледжа, 29% для лиц с полным средним образованием и 31% для не закончивших среднюю школу.

в начале 1990-х годов в США зависимость нормы безработицы от уровня образования стала очевидной и резкой. Доля безработных среди выпускников колледжа и лиц, не имеющих полного среднего образования, составила 3,2% против 12,6%. Такая же тенденция проявилась в других странах, вступивших в эпоху постиндустриального развития: в Канаде это соотношение составило 7,3% против 14,3%, а во Франции - 6,8% против 14,7%.

Когда одного из видных представителей этого класса менеджера корпорации Sun Microsystem Дж. Гейджа спросили, сколько служащих ему на самом деле нужно, он ответил: "Шесть, максимум восемь. Без них мы действительно застрянем". А на вопрос, сколько человек работает в Sun Microsystem, Гейдж сказал: "Шестнадцать тысяч. Но все они, за редким исключением, являются резервом

 социалистическое устройство экономики было  значительно ближе к постиндустриальному ее устройству, чем построенная в странах СНГ в 1990-е годы псевдорыночная система.

Василий Ян Записки пешехода

Ян
Записки пешехода


— Правда теперь прячется и стыдится, и робеет, — говорил Дмитрий. — Правда по маленьким людям сидит, которые про себя ее держат. Все бедные, тихие, робкие — они правду знают и правдой живут. А сильные, веселые, здоровые, удачливые, живут иным чем-то; они живут чутьем и тем, что глядят в оба. А мужик недоволен. Он молчит, ничего не говорит, и ничего не скажет, потому что ему рассуждать не приказано и от него никто рассуждений его не спрашивает.
законы должны быть как Евангелие, одна книга, чтобы она здесь передо мной на столе лежала, чтобы я мог прочитать ее и знать, как поступать. И чтобы, когда я прочел законы и пошел на улицу, уже меня никто не смел тронуть пальцем, если я законы знаю и соблюдаю. А если я закон преступлю, тогда меня и судите.
Теперь мужики — маленькие помещики, и они хотят поведения по ясным законам да христианской обходительности. А то идет мужик и все озирается, не начнет ли кто кричать на него? Да тебе, чужак, не понять того, что я говорю. Ты — зверь свободный. Сегодня ты здесь, а завтра поднялся и ушел за сто верст. Думаешь ты по-дорожному: на холоде изба — клад, а самовар — сокровище!..

Проходила баба через нашу деревню, шла она из города Малмыжа, и говорит мне: «Скоро такой закон выйдет — засыплют все реки и колодцы, а вместо них поделают «фонталы», из них будет казенная вода течь, и положат на эти «фонталы» оброк. Кто пошлину уплатил, той бабе на коромысло клеймо прижгут!» Услыхав про то, я плакать собиралась, право! Думаю, возьму каравай хлеба и убегу в лес, а клеймо не позволю ставить. Это-то и есть «печать антихристова», думаю.

Народная песня

Сострой, батюшка, сострой новый теремок!
Светик мой аленький, розовый, малиновый?
Проруби-ко, батюшка, три окна косящатыи!
Перво-то окошечко на большу дороженьку,
Другое-то окошечко во зеленые лужки,
Третье-то окошечко на сине морюшко.
По синему морюшку кораблики плавали,
Кораблики плавали не с простыми товарами, —
С купцами и с боярами.

Записана в деревне Козынево, Елабужског



— «Много есть народу дикого у царя великого…»


Модестов решил приложить свои труды на добрую, хотя и трудную цель. Вот что он сам писал в своем докладе Богородицкому земству:
«Большим препятствием для распространения грамотности служит отдаленность училища от окраин селения. Детям приходится идти до училища несколько верст, иногда в грязь, при дожде, в метель, по глубокому снегу, в большие морозы. При этом мужское население получает некоторое образование, а девушки и женщины остаются неразвитыми. Мальчики в 8–9 лет уже имеют сапоги и полушубки, а девочкам такой одежды и обуви в крестьянстве не принято делать, до 12 — летнего возраста они пользуются только серяками; только в более состоятельных домах родители шьют им суконные поддевки. Поэтому девочкам школьного возраста совсем невозможно посещать отдаленную школу. Это видно на практике: при начале учебного года в училище поступают 30–35 девочек; первый месяц они посещают школу весьма усердно, много аккуратнее мальчиков, с наступлением глубокой осени от мокроты и грязи оставляют училище совсем…

священнослужителей нового типа.
Рачинский говорил следующее: «Священники наши плохи. Наше духовенство чахнет и медленно гибнет позорной смертью, похожей на самоубийство. Долго замкнутое в строгую касту, оно постепенно выделяло и продолжает выделять из себя живые силы, сохраняя в своих недрах лишь элементы слабые и косные, да те немногие сильные личности, у кого случайно призвание совпало с рождением».

Причина такого полупрезрительного отношения, которое позволяет себе принимать всякий российский обыватель, мнящий и называющий себя «интеллигентом», лежит именно в рецидиве необразованности этого интеллигента, а не в учащем персонале. Русский крестьянин в своем почтительном отношении к учителю и священнику стоит гораздо выше и нередко оказывается культурнее так называемого интеллигента…»
«Учительство в русской школе — призвание, но не ремесло».

Бывают тягостные ночи:
Без сна, горят и плачут очи,
На сердце жадная тоска.

Лермонтов


Вопрос о центре, о его оскудении, заброшенности и даже вырождении уже много привлекал к себе внимания печати. Наш центр требует и достоин специального изучения и искренних исследователей. С одной стороны — бывшие крепостники-помещики, с другой — новый нарождающийся тип дворян-землевладельцев — прилагающих все усилия, чтобы удержать в своих руках фамильные усадьбы, но они с трудом выдерживают натиск и постепенный захват земли помещиками-купцами, разбогатевшими крестьянами, отставными интендантами, инженерами или консисторскими чиновниками.

Много разного рода оригинальных людей можно встретить «там, во глубине России», но одного рода людей мне не удалось увидеть, быть может, случайно — людей бодрых, энергичных, веселых. Все встреченные какие-то подавленные, грустные и вялые.

Где-то я прочел изречение, что «в России веселы только гимназисты четвертого класса да ломовые извозчики»; в этой мысли больше правды, чем кажется с первого раза.

Отживающее дворянство, старики помещики, воспитанные еще на крепостном праве, избалованные всем — и воспитанием, и своей роскошной первоначальной жизнью, и всеми мероприятиями правительства, доставившего им столько льгот и привилегий,

слышал такое типичное высказывание: «И чего жалуемся мы, воспитанные на дрожжах крепостничества? Дали нам выкупные — мы их проели; устроили частные банки, повыдавали нам ссуд — мы их проели; учредили Дворянский банк, опять стали выдавать ссуды — и их мы проели; открыли соловексельный кредит — мы и его проели; постарались забрать деньги под частные закладные — и эти деньги мы проели! Словом, отяготили землю долгами чуть ли не в полной сумме ее стоимости, так что нам дальше и двинуться некуда. Теперь, когда всякий кредит исчерпан, стали подумывать о том, как выбраться из той петли, которую сами же над собой затянули. Обещают дать еще мелиоративный кредит — для улучшения состояния имений и увеличения их доходности; мы уже раздумываем — удастся ли его проесть? А это еще неизвестно. Кажется, на сей раз присмотр за расходованием этих денег будет очень строгий…»

в то «золотое время», в 70–80 годах, когда рожь была по рублю за пуд, а овес по 70 копеек.

«Как ни дешев, — говорит он, — кредит в Дворянском банке, но дай Бог от него держаться подальше, лучше своими деньгами изворачиваться. Только те земли приносят доход, какие не имеют долга.


Так, один помещик, получив ссуду банковскую, выстроил за 30 тысяч здание для конского завода, не приносящего никакого дохода. Другой, добившись увеличения размера ссуды, в конце концов истратил деньги на певиц местного кафешантанного хора, заставляя их распевать куплеты в костюмах, состоявших только из ленточек на шее и коленях. Третий, получив ссуду, укатил на два года за границу и возвратился домой, лишь когда имение было поставлено на торги за неплатеж процентов с займа. Четвертый — выстроил на сумму кредита паровую пеклеванную мельницу и крахмальный завод, верстах в трех от ближайшей воды, и подвозил ее бочками, наймом за деньги… Можете сообразить, сколько он понес убытку, если в день приходилось тратить только на воду 30 рублей?..


Доходность мужицкого хозяйства столь незначительна, что крестьянин дрожит над каждым своим шагом, чтобы какой-либо оплошностью не уменьшить свою крохотную прибыль.


В каком они роде — можно видеть на следующих примерах:

Меня маменька ругала,
Зачем с пьяным я гуляла.
А я маменьке в ответ:
У нас тверезых вовсе нет.


Стояла у чуланчика,
Любила новобранчика,
Стояла у тесового,
Любила развеселого.


Кину, кину, перекину
Через речку баночку,
Говорит мамаша сыну:
Не бросай беляночку…

Вот какая современная деревенская поэзия. Напрасно думать, что это набор слов вовсе без всякого значения. В своей среде эти песни-частушки говорят очень много фантазии крестьян; два-три слова, нам непонятных, певец умеет подчеркнуть, пропеть с таким значением, с такими намеками на кого-либо из присутствующих, или вообще на что-нибудь, что я должен был изменить свое скептическое отношение к современной русской песне, как чему-то бессмысленному, бессознательному.

произошли некоторые слова? По-шведски vatten значит «вода», man — «мужчина». Если это так, то «ватаман», вероятно, значит «водяной человек», так как раньше, в древности, когда вся Русь была покрыта дремучими лесами и путями сообщения были только реки, то и разбойники продвигались реками. Из «ватамана» и атаман. «Драгить якорь», «драйка якоря»— это значит «вытягивать якорь». А drage по-шведски значит «тянуть».

Дубовику и ватаманам выгоднее прогнать плоты как можно скорее. Они получают плату за прогон по реке до Екатеринослава, независимо от времени, — дубовик — 50 рублей, ватаманы — по 35 рублей. Дубовые хлопцы получают каждый по 3 рубля за неделю, так что им, чем дольше работать, тем больше и «наробить».
Он много расспрашивал и о русско-японской войне, в которой мне пришлось участвовать корреспондентом СПТА[30], и переспрашивал, требуя характеристик отдельных генералов — Линевича, Куропаткина.
— Эта война осталась незаконченной, — сказал он. — Нам придется еще раз встретиться с японцами и тогда хозяин, — он указал на небо, — по-своему решит этот спор.

Глобтроттер — путешественник, торопливо осматривающий достопримечательности страны (от английского glob — шар, Земной шар и trotter — рысак, бежать рысью).

В. Пелевин Смотритель

Среди современных ученых считается хорошим тоном отрицать, что дух может действовать на материю — это как бы выводит их из юрисдикции Римского Папы.

праздные умы, полагающие себя свободными в силу своей развращенности.

смещение Павла произошло по типичной для русских революций схеме: английский посол напоил нескольких офицеров и велел им убить государя — что те, как и положено русским европейцам, немедленно исполнили. Замечу кстати, что на этом убийстве, по большому счету, и прервался европейский вектор развития России

человек получает возможность совершить то, что с легкой руки Бенджамина Певца называют у нас «coming in»: создать свой мир. Для этого он уходит на одну из наших невнятных границ — берег моря, пустыню, лесную чащу или любую другую из «внутренних территорий», как называют пригодные для практики места.

Он селится в простой хижине, выбирает благоприятное для созерцания направление и, повернувшись туда лицом, сосредотачивается на образах мира, куда хотел бы уйти. Если душа его чиста, а сосредоточение достаточно сильно, Ангелы соглашаются ему помочь, и Флюид воплощает его мечту, открывая перед ним двери в новый мир.

Таких людей называют соликами

мне никогда не хватало наших денег, глюков.

Glück по-немецки — «счастье». Изобретена наша расчетная единица была лично Павлом Великим, склонным к педантичному буквализму: эта валюта обеспечена не хранящимся в банке золотом, не льющейся в мире кровью и не экспортируемым в другие земли хаосом, как в разные времена практиковали менялы Ветхой Земли, — а непосредственно переживаемым счастьем.

Известный объем счастья может быть экстрагирован из монеты любого достоинства с помощью простейшего устройства, глюкогена, продающегося обычно за символическую сумму — ровно один глюк. Сама монета чернеет, и на ней проступает символ «C» — то есть «погашено». После этого она годится лишь на переплавку — ее больше не примут ни люди, ни торговые машины.

взрослые редко возгоняют глюки в счастье просто так, а копят их и копят — чтобы купить какую-нибудь ерундовую вещь, которая, по их мысли, и должна принести им то самое счастье.

Любому ребенку, однако, ясна глупость подобной трансакции, следующая из уравнений духовной физики: в покупаемом предмете не может заключаться больше счастья, чем в расходуемых на него глюках, ибо часть содержащегося в монетах счастья будет неизбежно потрачена на социальное трение и прочие издержки.

Но в разном возрасте счастье имеет разный вкус, ибо сделано из нашей собственной энергии — тут ничего изменить не смог даже сам Павел Алхимик. Для старичья, наверно, инвестиции действительно лучший выход. Поэтому символично, что в именных ассигнациях на большие суммы никакого счастья уже нет — хоть за каждую можно получить целый мешок глюков.

«Один человек, обращаясь к Богу, скажет „Иегова“, другой — „Аллах“, третий — „Иисус“, четвертый — „Кришна“, пятый — „Брама“, шестой — „Атман“, седьмой — „Верховное Существо“, восьмой — „Франц-Антон“. Но Бог при этом услышит только „эй-эй!“ — и то если очень повезет…»

Детство, проведенное в строгости — залог счастья в зрелом возрасте. Просто потому, что обойденному усладами долго не надоест все то, чем пресытится человек, утопавший в развлечениях с младенчества.

проблемы не у меня одного, ибо если у вас есть своя яхта в двести големов, у вас совершенно точно нет никакой нужды куда-то на ней плыть

Постоянная деградация человеческого мира неизбежна, ибо лучшие рождающиеся в нем существа мечтают лишь об одном — покинуть его безвозвратно. Игрок, понявший, что заведение жульничает всегда, встает из-за стола. Рано или поздно в человеческом мире остаются только тупо заблуждающиеся особи, подверженные самому убогому гипнозу. И не просто подверженные, а с радостью готовые передавать гипноз дальше,

Обычная красавица, получившая хорошее воспитание и знающая силу своей красоты, чувствует себя центром тяжести всего мироздания. И это чувство каким-то образом (возможно, посредством психических или гравитационных волн) искривляет пространство, где она находится. Если вы сидите с ней в одной комнате, вы будете постоянно ощущать ее присутствие, даже когда она молчит.

Юка же была совсем не такой.
Ее присутствие не утомляло — наверно, потому, что она ничего от меня не хотела. Она не смотрела на меня как на ступень к чему-то большему, как большинство профессиональных молодых красавиц, наперегонки катящихся к финишу в своих заколдованных тыквах.
Разница между биологическим видом «женщина» и Юкой заключалась в том, что Юку невозможно было, как выражается Библия, «познать».
Она не стремилась вызвать во мне восхищение, из-за чего я наслаждался каждой ее фразой и поступком. Она не пыталась быть загадкой — и это делало ее невыразимо, непостижимо таинственной. В ней была настоящая сила. Но она использовала ее с одной-единственной целью — сделать мою жизнь интереснее и лучше.

— Мы все время меняем позу тела, потому что ни одна из них не является окончательно удобной. Это с детства знает каждый. Но то же самое касается и умственных состояний. Мы постоянно меняем позу ума — то направление, куда ум глядит, — поскольку ни одна из открывающихся перспектив не бывает удовлетворительной. Внутренняя жизнь человека сводится к тому, что он много раз в минуту перебегает из одной безысходности в другую, даже не осознавая этого процесса. А если у него возникает чувство, что в каком-то мгновении стоит задержаться, он тут же покидает его, чтобы написать стихотворение на тему «остановись, мгновение…»

— Ни в одной из поз ума нет счастья. Оно всегда где-то рядом. Но из-за того, что ум все время меняет позу, нам начинает казаться, будто счастье убегает от нас. Нам мнится, что мы вот-вот его нагоним. А потом мы решаем, что в какой-то момент промахнулись, стали отставать и упустили свой шанс…

Монах остановился возле ширмы.

— Последнее особенно мучительно, — продолжал он. — Но, как и все человеческие страдания, это тоска о миражах. Упущенного никогда не было не то что рядом, его не было нигде. Мы — просто стирающаяся память о веренице умственных поз, сменявших друг друга с безначального времени. Единственный смысл сей древней комедии — или, скорее, трагедии положений — бегство от неудовлетворенности, из которой сделана каждая из поз. Эта саморазворачивающаяся пружина не понимает, что убегает то самое, от чего хочется убежать — и именно оно будет найдено в результате. В этом неведении корень человека — и вечный двигатель истории…

С этими словами монах отбросил ширму — и увидел почтительно склонившуюся Юку. Выпрямившись, она подняла глаза и сказала:

— Но если не менять позу ума всю жизнь, то нам не останется ничего другого, кроме как стать той формой, которую мы сохраняем. Нам просто некуда будет деться. Разве не с этой целью вы, почтенный мастер, сделались монахом? Иначе в вашей рясе нет никакого смысла вообще.

таким странным существом. Кстати, чем меньше похож на нас другой человек, тем проще его полюбить. Думаю, это биология.

наш ум, старающийся найти опору, смысл и красоту в танце вокзальных наперстков, шарик из-под которых был украден десять тысяч лет назад).

не надейся, что бывает воспитание, способное изменить женскую природу. Его не существует. Поэтому не создавай ситуаций, где природа сможет по-настоящему себя проявить…

она бросила по ветру крохотное семечко, а шипастую ядовитую розу вырастил из него мой собственный ум, причем совершенно для меня незаметно.


под пеплом империй и перхотью демократий.

главная проблема Ветхой Земли — это слишком много истории. Слишком много инерции. У всего там был прецедент. Есть библейская пословица про молодое вино и старые мехи. Но на Земле все мехи давно прогнили насквозь. Старый мир не имел шансов измениться к лучшему — он обречен был так или иначе воспроизводить уродливые формы, известные прежде.


Они хотят, чтобы все были счастливы — но предоставляют заботиться об этом нам самим.

коллективная визуализация, строго одинаковая для всех вовлеченных. Она создает новый мир в тени прежнего, и туда уходят беглецы… Я говорил про тень Ветхой Земли, откуда новому творению нельзя выходить, — но и новый мир, в свою очередь, способен отбрасывать тень на Землю. Многое, что происходит на Ветхой Земле, вызвано влиянием этих скрытых пространств.
— А где они находятся?
— Они не где-то, — ответил Смотритель. — Они сами в себе. Как и наш Идиллиум.
— У нас есть с ними контакты?
Смотритель отрицательно покачал головой.
— Мы им не интересны и не нужны, — сказал он. — Даже для жертвоприношений.

суггестивная атака, когда противнику внушают, что удар был нанесен ему в прошлом и теперь он может лишь пожинать плоды случившегося — хотя на самом деле вся атака происходит в настоящем посредством самого этого внушения…

ничего не говорится о «трех врагах». Там сказано,— о трех вратах, связанных с тремя временами и тремя встречными.

Словно здесь столетие за столетием варили и ели кислые щи, думая о всякой мерзости, — а потом кто-то положил в кастрюлю яд, все едоки померли, но их темные мысли так и остались висеть в воздухе.

— Многие мистики — хотя бы ваш тезка-апостол, которого так не любил дедушка Ницше — полагали, что от ослепительной ясности духовного мира нас защищают лишь «кожаные одежды» телесности. Стоит сбросить их, как все откроется с полной очевидностью. И в первую очередь станет ясным и несомненным присутствие центрального элемента мироздания — Творца. Как это говорил другой Павел, апостол: «Теперь видим через мутное стекло, гадательно — а тогда лицом к лицу». Целью своей подобные мистики полагали личное падение на солнце Абсолюта. Они были уверены, что расстояние до него им удастся каким-то образом покрыть, и они не сгорят при встрече — ибо ощущаемый ими жар есть любовь… Многие духовидцы говорили, что для праведника Абсолют выглядит ярким и приветливым солнцем, для грешника же — черной бездной, куда его затягивает безмерная тяжесть.

Мир, где он живет, очень причудлив — и населен не другими призраками, как подсказывает ложная интуиция, а лишь отражениями самого этого призрака, притворяющегося перед собою целой вселенной. Причем притворяющегося с таким мастерством, что объяснить ему истину невозможно… Тем не менее в этом мире, если моя логика верна, Бог все равно должен восприниматься прямо и непосредственно. Он должен быть чем-то предельно ясным, несомненным…

говоря, что любой человек – “дитя своего времени”, мы имеем в виду, что он воспитанник не столько своих родителей, сколько толпы. Он созревает из чужих мнений, впечатлений, опыта – словом, из потоков Флюида, проходящих сквозь чужие умы и души. “Личность” – творение всего человечества или хотя бы значительной его части.

Верно говорят – когда появляется много свободных умов, впереди великая война.

административно-кочевая деятельность. На войне и в любви Чингисхан мыслил табунами,

 То есть мне следует шустрить у людей за спиной? – спросил я.
– Так же поступает и Бог, – улыбнулся Менелай. – Ведь мы не видим, например, как седеют волосы. Или как растут ногти. Мы замечаем, что волосы поседели, а ногти отрасли. Хотя теоретически этот процесс занимает много времени.

такой вещи, как «внимание», вообще нет. Как и все остальное в человеческой голове, это всего лишь остроумная игра слов. Мы называем словом «внимание» то обстоятельство, что в сознании происходит определенный процесс. Скажем, некий объект длительное время существует как центральный сегмент поля восприятия.

Память – и личная, и историческая – это просто колода карт. Если к ней приближается шулер, мы можем за пять минут переехать в другой мир. А шулера треплют эту колоду, вырывая ее друг у друга, всю историю человечества.

 Помни, Алекс – самое надежное на свете может оказаться просто миражом. Даже самое-самое знакомое и дорогое… Поэтому бери пример с меня – никогда не стремись узнать то, без чего можно обойтись. И не держись за то, за что можно не держаться. В этом залог счастья.

Живой человек реален, а она идеальна. Как сон в летнюю ночь. Как улыбка Джоконды. У нее нет собственной кармы. Есть только зыбкое облако свойств. Такой совершенной женщины не может быть на самом деле.

ты заглянул в обычную женскую голову и узрел весь синклит населяющих ее демонов, чертей, леших и кикимор, не говоря уже о древних рыбах и звероящерах, ты понял бы, какое это счастье, когда в сознании твоей любимой звучат только умные, доброжелательные и взвешенные голоса наших специалистов. Поверь, этот вариант – самый чистый и безопасный из всего, что могут дать плотские отношения.

 Земной мудрец Шопенгауэр, живший вскоре после Исхода, сказал, что чужое сознание существует лишь косвенно, ибо лишенный магических сил наблюдатель в состоянии ознакомиться только с поведением другого существа. В этом косвенном смысле Юка любит тебя всегда. А прямой смысл в мире один, и никакого отношения к плотским радостям он не имеет…

пили перед экзекуцией, и громоздилась груда костей, похожих на скелет кита (сосланного, подумал я, за неловкий взмах хвоста в петербургском зоологическом саду – и засеченного пьяными эвенками насмерть).

Мы, мужчины, тщательно культивируем суровый героизм своего облика, думал я, – хотя, если разобраться, бритые черепа и небритые челюсти, подбитые ватой плечи и воинские амулеты на раскрытой груди являются просто разновидностью накладных ресниц, ибо выполняют симметричную функцию. Но изнутри мужчина – удивительно капризное и неблагодарное существо, наделенное этими качествами в пропорциях, давно выметенных из остальной природы естественным отбором.

Когда рядом спутница, по-настоящему близкая к совершенству, мужчина снисходительно отмечает, что его личная жизнь кое-как обустроена, – и даже ставит себе в карму ежедневные плюсики за то, что в душевной снисходительности прощает подруге ее смешные недостатки. Расплата наступает, когда спутницу отбирает судьба – и мужчина начинает понемногу припоминать, что такое физиологическое одиночество.

Читая когда-то в древних книгах, что «я» – преграда, отделяющая человека от его вечного источника, я всегда понимал это в туманно-возвышенном смысле, даже отдаленно не представляя грубого практического смысла этих слов.

даже монахи-невозвращенцы уверены, что любой объем свободного времени можно без труда превратить в личное счастье, была бы под рукой подушка для медитации. Чего, спрашивается, тогда ждать от тех, кто вообще не разделен на два пола?

сообщающиеся сосуды в неустойчивом равновесии: Юку как бы разворачивали при каждой нашей встрече, поднимали, как парус, поворачивали под ветер (которым был я) – а потом давали ей свернуться. Ее заставляли проявлять все свойства ума и характера – но не давали ее «личности» схлопнуться в точку, изолирующую внешний Флюид от внутреннего.

сейчас она отражается в тебе, а потом будет отражаться в мире – но то, в чем отражается мир и ты сам, останется прежним. От такой перестановки слагаемых сумма не изменится, но никому не известно, какой узор ты увидишь в результате. Вот только стереть его и нарисовать заново будет уже невозможно.

Комплекс Элохима лечится только второй бритвой Оккама.

– А что это, кстати, за вторая бритва? – спросил я. – Давно мечтаю узнать.

– Не следует создавать новые сущности без любви. Все, что ты натворил, останется с тобой навсегда – хотя бы в виде укоров совести…

Тех, кто жил, воскрешать не следует, я чувствую сам. Любой человек – часть своего времени. Когда уходит время, уходит и он. Но бывают, наверно, исключения.

 Медиумы Оленьего Парка создают не только известное тебе облако смыслов, – сказал Ангел. – Что гораздо важнее, они определяют траекторию его движения. Юка меняется таким образом, что она не меняется никогда. Именно это позволяет ей быть идеальной. Сейчас ты хочешь ее сфотографировать. Фотография будет абсолютно точной, сомнений нет. Но после этого она покинет свою волшебную траекторию и полетит по касательной к той точке, где ты решишься сделать снимок…

Государственный переворот, как известно, – это нечто такое, что называют «воспаленным параноидальным бредом» за минуту до его начала и «долгожданной освободительной бурей» через минуту после.

Поскольку любимый вид спорта на Ветхой Земле – это синхронное потребление, каждый исследуемый объект очень выпукло и ярко представлен во множестве консумирующих его умов. 

Умофон Ветхой Земли, несмотря на свою безблагодатность, был сосудом ритуальной некромантии. Мало того, это был продукт безжалостных азиатских потогонок – таких пирамид человеческого страдания и тоски, что древнеегипетский проект рядом с ними казался шуткой. Вряд ли эти пропитанные болью коробочки могли принести кому-нибудь из живых счастье.

Знаешь, погонщику ведь не кажется тайной нутро слона, хотя он вряд ли знает, как слоновьи кишки соединены друг с другом. Это ему просто не важно.

в реальности человек живет и борется совсем не так. Он не столько противостоит враждебному космосу в героической позе, как намекает музыка, сколько пытается быстро и незаметно уползти на четвереньках назад в кусты. И борется он не с враждебным космосом – куда там – а со спазмами собственного кишечника, от которых обычно и помирает.

Существа и вещи не обладают самостоятельным бытием – они зависят друг от друга. Но все равно они воспроизводят и себя, и мир. Цепь причин и следствий бесконечна, и все ее звенья одинаково важны. Появляясь, мы делаем то, что должно, и исчезаем. Порожденное нами пытается передать эстафету существования дальше перед своим распадом.


 Ты когда-нибудь задумывался, – спросил он, – почему все вокруг Смотрителя так озабочены его счастьем? Галилео, Юка, слуги, повара, садовники? Донна Александрина, фашисты? Ты ведь счастлив, Алекс?
– Смотря что под этим понимать. Счастье бывает разное.
– Счастье бывает лишь одно, – сказал Ангел. – Когда ты не сомневаешься, счастлив ты или нет. Когда ты знаешь – все, что привело тебя к этой секунде, было оправдано, потому что привело именно к ней. Ведь в твоей жизни были такие секунды, Алекс?

Человек может быть по-настоящему счастлив только на те мгновения, когда забывает про тело и ум, потому что эти два органа все время производят боль двух разных сортов, соревнуясь друг с другом… Твоя жизнь была устроена так, чтобы счастливых проблесков в ней возникало как можно больше. Над этим работало много людей.

 Наш мир уже есть, – сказал Ангел. – Он не может просто так исчезнуть. Но постепенно он подчинится тем же железным законам, какие управляют Ветхой Землей. Идиллиум станет так же безрадостен. 

 Это проще, чем кажется, – сказал Ангел. – Мы делаем и более сложные вещи не задумываясь. Главный акт творения, доступный человеку – создание себе подобного, деторождение… Разве кто-нибудь рефлексирует над тем, как он это делает? Листает вечером чертежи? Советуется с инженерами человеческих душ? Наоборот, он часто напивается до такой степени, что ничего с утра не помнит.

 Все мы просто смотрители, Алекс. Просто сторожа. Мы передаем в будущее свет, прилетевший к нам из прошлого. Мы сами и есть этот свет. Счастье – это Небо в тебе. Если ты никогда не был по-настоящему счастлив, значит, Неба уже нет…

Вот что значат слова «близкий человек» – несмотря на предельную, вплоть до мозолей, близость, лошадь никогда не должна забывать, что очаровательное существо на ее спине путешествует по собственным делам.

равно мы любим тех, кто едет на нас, думал я, потому что больше некого. Тех, на ком едем мы сами, мы, как правило, не слишком жалуем – они глупы, нелепы и вообще плохо нас везут. Или так кажется, пока они еще живы…

Мне приходит в голову глупая мысль, что эти языки настоящие, а дети до известного возраста питаются мухами, ловя их этим привлекательным инструментом. Когда язык отмирает, они переходят на котлеты и становятся взрослыми.

На самом деле все обстоит весьма похоже: дети питаются любовью, и ловят взрослое сердце множеством непобедимых крючков. А потом их крючки начинают ломаться, цветочные гирлянды увядают, и мы перестаем их любить, потому что дети выросли и ничем уже не отличаются от нас.

«Хад» и «Цоф».
– Можно сказать и так, – хмыкнул Адонис. – Хотя правильнее выговаривать «ха-ад» и «соф-т».


Как человек может осознать, что его нет, если его действительно нет?

Они верили, что из мира пляшущих на стене теней можно возвратиться в глубину платоновской пещеры – и стать тем совершенным вечным существом, что отбрасывает зыбкие отблески, принимаемые нами за жизнь. Стать истинным человеком. Они полагали, что к этому ведет особое постижение, которое они называли «мудростью Змея».

– Это что-то из Библии?

– И да и нет. Они считали, что понимают сокровенный смысл библейской аллегории. Истинный человек представлялся им как бы длинной змеей, сложенной из всех дней его жизни, существующих в некой высшей реальности одновременно. Вернее, не одновременно, а вне времени вообще.

Истинному миру, верил Павел, соответствует тело всех дней, и только такой мир можно считать настоящим домом. Остальные миры иллюзорны – они просто симуляция, прикидка, набросок. Павел не боялся выставлять эту сокровенную тайну на всеобщее обозрение, потому что ее вряд ли могли понять пьяные петербургские масоны. Или даже сам английский посол

.Вениамин, решивший построить в своем Великом Приключении пространство для эволюции големов. Он создал их более тысячи – и ставил им на лбы все более сложные печати, пытаясь пробудить в них независимую мысль и волю. Его мир так и назывался – «Красная Глина».

– И чем кончилось?

– Как обычно в подобных случаях. Его опыты увенчались успехом, и големы предали его мучительной смерти. А потом стали оплакивать гибель своего бога. Они построили для него мавзолей из глины, сделали ему красивый саркофаг – а затем по очереди расшибли друг другу головы. Последний разбежался и убил себя о стену мавзолея, разбив печать на своем лбу. Вениамин специально создал для них мир без водоемов, чтобы они не пошли легким путем – но даже это не помогло.

 Если вы считаете, – сказал Адонис, – что в этой истории есть глубокий смысл, перестаньте так думать. Его нет. Глубокого смысла нет ни в чем, кроме человеческой головы. А ее лучше всего разбить о какую-нибудь красивую монастырскую стену.


 Мудрость Змея тоже исчезает? – спросила Юка.
Адонис закрыл глаза и долго молчал.

– Змей кажется змеем, – сказал он наконец, – только до тех пор, пока не постигаешь, что принимал за него веревку в доме повешенного. Но в приличном обществе на эту тему не говорят.

Девушка проводит юность в занятиях на специальном тренажере – учится массировать ртом продолговатый штырь, у которого внутри сложная механика с пружинками и рычагами, следящими, правильно ли действуют губы и язык. Ей за это ставят оценки.

Мы уверены, что повелеваем мирами и стихиями, и наша воля – есть мы сами. Но это то же самое, как если бы облака решили, что управляют небесным ветром, поскольку имеют форму королей и Ангелов… На деле же ветер гонит их по небу и создает их форму – но так, что они мнятся себе властелинами и героями.

Дух Божий с безначальных времен носится над водою, и вокруг него плавают облака пара. Но он ничего не хочет для себя. Поэтому время от времени он делает из пара кукол, дает им начертания власти и велит управлять стихиями и собой”.

кто ищет, чего бы испугаться, тот всегда найдет.

 Но зачем уму создавать это фиктивное измерение, – спросил я, – если, сосредоточившись, мы сами видим его нереальность?

– Да именно для того, – ответил Адонис, – чтобы было где развесить слова. Да-да, слова языка, на котором мы говорим. Они вылетают изо рта по одному, звук за звуком – а обретают смысл в связке. И смысл этот может увидеть только ум, расставшийся с реальностью мгновения. Чтобы поговорить друг с другом, люди должны сперва перебраться на это плато и утонуть в светящемся тумане… Лишь на этом очарованном острове может существовать наша речь, музыка, история, культура и все остальное, чем так гордятся люди. Чтобы увидеть человеческий остров, надо уснуть. Все, что там случается, происходит в сновидении – и имеет примерно такую же ценность и смысл. Что остается от сна? Ничего. Вот это и есть мы.

– Но какая сила заставляет нас спать?

– Та самая, что создает симуляцию. Симуляция может притворяться реальностью только во сне. Или, как говорят на Ветхой Земле, в принудительном трансе. Змей вовсе не поделился с нами своей мудростью, как думали Трое Возвышенных. Он просто отравил нас своим ядом…

– А мы можем прийти в себя?

Адонис отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Потому что некуда. Знаешь, в чем тайный смысл твоего титула? Смотритель – это сон, который сам себя смотрит. Хотя никакого «сам» и «себя» у него нет – откуда они у сна, меняющегося каждый миг?

Что же мы за страшные и смешные звери, если, не просыпаясь, взяли и завоевали весь мир? Или это тоже нам снится, что еще забавней?

Omnia est nihil. Nihil est omnia. Как много эти слова говорят понимающему… Как мало в них смысла для озабоченно летящего в никуда дурака, уверенного, что в словах сих нет ничего для него нового, поскольку он, дурак, уже много раз не умел их понять…

Знание это, когда припадаешь к нему по-настоящему, уничтожает любую скорбь. Но мы до последнего держимся за свою боль, справедливо подозревая, что она и есть мы сами и, если отнять ее у нас, мы больше нигде себя не найдем. Поэтому к свободе мало кто спешит, а кто обрел ее, на всякий случай помалкивает» (ПСС, XIX, 325–326).

А.Мишагин Скрыдлов 14 год

друг моей семьи, г-н Моисей Гинсбург, прислал нам через Швецию необходимую сумму в марках, что позволило нам собраться в путь

Доехав до Берлина, мы узнали, что мой отец, как адмирал русского флота, находится в тюрьме. В момент объявления войны он находился на лечении в Карлсбаде и был арестован на пути в Россию. Но, даже оставив отца в тюрьме, мы не могли покинуть Германию. Для выезда требовалось специальное разрешение, в котором нам отказывали. Германские власти проявляли особую суровость к тем русским, кто казался им представителями правящего класса. К этому неудобству добавлялась суровость, выказывавшаяся к отцу определенными кругами Пруссии из-за его франкофильской позиции, которую он часто демонстрировал за время своей службы.

В Берлине оказалось немало наших соотечественников, задержанных, как и мы, так что мы встретили там многих знакомых. Чтобы удалить русских от границ, правительство кайзера сосредотачивало их в столице. Мало-помалу уехать удалось большинству, в первую очередь евреям, имевшим в Берлине деньги и важные деловые связи.

Так много русских оказалось в начале августа в Германии потому, что они привыкли путешествовать, а войны никто не ждал. Доказательством служит то, что вдовствующая императрица Мария Федоровна, возвращавшаяся в Россию из Дании, не подумала, что не следует ехать через территорию Германии, и не получила никакого предупреждения; когда разразилась война, она находилась на неприятельской территории. Впрочем, надо заметить, что благодаря особому распоряжению властей ее возвращению не препятствовали.

После десятидневных хлопот, в которых нам очень помогло знание немецкого языка, мы получили дозволение выехать в Россию через Швецию, но без отца; к досаде немцев примешивалось опасение, что он может занять на родине важный военный пост. Отец, которого мы часто навещали в тюрьме (не могу не отметить – безукоризненной в отношении чистоты и комфорта), предложил нам ехать без него. Он не хотел, чтобы полученное нами разрешение было аннулировано, ведь получить его вновь было бы еще труднее.

Более всего в получении разрешения нам помогла принцесса Елизавета, сестра императора Вильгельма, очень хорошо знавшая мою семью. Это была та самая принцесса, что пятнадцать лет спустя поразила все дворы и мир своим поздним браком с молодым Зубковым. Мне кажется небезынтересным добавить, что это была очаровательная особа, симпатичная, умная, но довольно взбалмошная. Она всегда отличалась волей, независимостью и откровенностью

А.Мишагин-Скрыдлов Эмиграция

В декабре 1925 года матушка получила разрешение выехать за границу. Она просила его уже давно. Режим становился все более и более суровым. Казалось, совсем близки времена, когда дворянское происхождение сделает нашу жизнь совершенно невозможной. Наша семья не могла одновременно покинуть страну. Матушка, человек пожилой, страдающий от болезни почек, должна была попытаться уехать первой. Чем меньше оставалось в России бывших дворян, тем более им затрудняли выезд. Смерть или отъезд любого из них увеличивали ценность оставшихся как заложников.

Матушке было проще уехать, чем любому из нас. Тем более что она могла представить медицинские справки, говорившие о пользе для ее здоровья пребывания на заграничных курортах. Мы с сестрой оставались, понимая, что становимся заложниками. Мы торопили матушку с отъездом, хотя и не были уверены, что в один прекрасный день сможем к ней присоединиться. Она обосновалась в Париже

Моя сестра, ставшая благодаря браку иностранной подданной, сумела в мае 1926 года получить выездную визу. Она довольно легко покинула Россию вместе с мужем.

Следует ли мне уточнять в связи с этим, что даже думать не стоило уехать из страны без надлежащим образом оформленного паспорта? Раньше беглецы, нелегально перебравшиеся за границу, рисковали тем, что режим обрушит репрессии на членов их семей, оставшихся в России: их допрашивали, сажали в тюрьмы, даже расстреливали. Но когда в 1925 году соседние страны признали правительство Советов, русские, пересекшие границу без документов, согласно международным соглашениям, подлежали выдаче советским властям. Излишне говорить, что сразу после возвращения этих несчастных расстреливали.

Что касается нас, из семьи мы остались вдвоем: моя жена и я. В июне 1926 года матушка прислала мне из Парижа контракт от французской кинокомпании «Стандард-фильм». Я полагал, что, имея его, будет легче добиться визы для нас с женой. Но пошлины за получение паспорта были очень высокими. За себя и жену я, принеся документы и прошение о визе, должен был заплатить аванс в пять тысяч двести франков. При этом я еще пользовался скидкой, предоставляемой артистам. Только лица, ехавшие по поручению государства, платили минимальную цену: четыреста франков.

Чтобы собрать более пяти тысяч, я распродал все, что имел, включая концертное пианино. Я ждал ответа до сентября. Наконец он пришел: отказать. Мне вернули аванс за вычетом небольшой суммы, пошедшей на мелкие расходы

Я подал новое прошение на совместный выезд. Мне вновь отказали. Тогда я написал прошение на предоставление визы мне одному. Мне заметили, что в перечне родственников, живущих за границей, я не указал одну кузину – графиню Замойскую. На мои слова, что мне стало трудно работать (в 1926–1927 годах руководители киностудий и театров стали очень подозрительными) и я хотел бы год поработать за границей, мне ответили, что, если я этого хочу, мне будет облегчен доступ на русскую сцену. Председатель ГПУ Мессинг лично дал мне знать, что, если я не имею работы (что его удивило бы), он даст мне рекомендацию, с которой меня примут в любой театр. Это означало, что я попадаю в число протеже ГПУ. Ловушка была поставлена очень ловко. Мне пришлось отступить.

Я выждал немного, потом вновь подал прошение, больше для очистки совести. И вот однажды, утром 26 мая 1927 года, меня вызвали в ГПУ и сообщили, что мой паспорт (только мой) готов и я должен заплатить три тысячи франков, чтобы получить его на руки. Пришлось попросить о небольшой отсрочке: у меня не было необходимой суммы. Не могло быть и речи о том, чтобы ее занять: обычно у людей имелось не больше трехсот франков. Единственной моей надеждой было организовать концерт. Но на это требовалось несколько дней. Я никак не мог взять в руки паспорт, так долго ожидаемый и так неожиданно полученный. Казалось, он вот-вот от меня ускользнет. Концерт я мог организовать самое раннее 12 июня. Возможно, удалось бы уговорить ГПУ подождать, но я не знал тайных планов этой организации. Не знал я и чему обязан неожиданной милостью, оказанной мне. Немного позже я узнаю, что оказалось достаточно просьбы одной моей хорошей знакомой к председателю ГПУ, чтобы был снят запрет на мой выезд.

Наконец, 13-го утром я прибежал в ГПУ со сбором за вчерашний мой концерт, которого хватило для оплаты пошлины на паспорт. Мне его выдали на руки

 ГПУ так часто отправляло телеграммы с приказом задержать на границе уезжающего, даже если у него все документы были в порядке, что сердце мое болезненно сжалось, когда поезд остановился на последней станции перед Эстонией. Но у меня всего лишь проверили паспорт и содержимое двух чемоданов, которые мне позволили взять с собой.

Я был в Ревеле всего один день, когда узнал, что накануне в Варшаве белый убил советского посла. Легко себе представить, какие последствия это покушение вызвало в СССР. Могу сказать, что заложники, о которых несколько подзабыли накануне моего отъезда, сейчас вновь поднялись в цене. Полученное от жены письмо подтвердило, что я уехал вовремя. В заранее условленных выражениях она сообщила мне, что во вторник в нашу квартиру приходили сотрудники ГПУ и спрашивали меня; а я уехал в воскресенье.

жена ко мне не приехала. Она не смогла ускользнуть из страны и осталась в ней пленницей.
ВООБЩЕ ТО СКРЫДЛОВ ИДЕАЛЬНЫЙ  "ЗАСЛАННЫЙ КАЗАЧОК"- НУЖНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ, СВЯЗИ В Т.Ч. В ГПУ, МОЖЕТ ЗАРАБАТЫВАТЬ НА ЖИЗНЬ, А ЖЕНА В ЗАЛОЖНИКАХ.

А.Мишагин-Скрыдлов НЭП

оя сестра, благодаря хорошему знанию нескольких иностранных языков, устроилась на службу секретаршей в американскую организацию АРА, занимавшуюся поставками продовольствия в страдающую от голода Россию. Несмотря на свой возраст, матушка тоже решила найти себе работу; имея интерес к фармацевтике, она припомнила некоторые рецепты и стала делать косметику, сбыт которой очень скоро вышел за рамки круга наших знакомых: женщины могут примириться со многими лишениями, но от кокетства не откажутся

В то время были в моде концерты-митинги. Вот как это выглядело. Большевики устраивали митинги, чтобы производить городские выборы. На эти собрания направляли ораторов, умевших зажечь толпу. Но довольно скоро аудитория охладела и стала проявлять куда меньшую активность. Кроме того, речи не сопровождались голосованием. Народу даже не предлагали голосовать; ему что-то говорили, потом отпускали, а через месяц-полтора объявляли, что избран такой-то или такой (всегда большевик). Понятно, что народ устал; чтобы бороться с его равнодушием, власти придумали разбавлять речи художественными номерами. Организаторы не уточняли, будет ли художественная часть предшествовать официальной или наоборот, чтобы публика приходила к началу. Эти концерты-митинги начинались в десять часов утра и заканчивались в семь вечера. Так что задействованные в них артисты выступали со своим номером до четырнадцати раз.

Функционирование цензуры основывалось на системе категорий, общей для всех произведений, могущих быть исполненными перед публикой. Таким образом, система, созданная ведомством цензуры, ставила в один ряд произведения классические и современные, иностранных и русских авторов и самых разных жанров: трагедии, драмы, комедии, водевили, оперы, оперетты, песни, романсы – все было уравнено и распределено согласно революционной точке зрения.

Категорий было четыре: А, Б, В и «Запрещено».

Категория А включала произведения, исполнение которых разрешалось в центральных районах, где селился новый класс, соответствующий прежней буржуазии. Полагая, что некоторые спектакли могут быть вредны народу, но при этом не повредят более образованным слоям, цензура прибегла к этому методу: дозволять постановку подобных пьес только в определенных районах города; разумеется, жителям окраинных районов, если бы они пожелали посмотреть спектакль категории А, было достаточно пойти в один из центральных театров.

К категории А относилась, например, «Дама с камелиями», некоторые темы которой, связанные с социальной иерархией, казались цензуре опасными для пролетарских слоев. Также категория А была присвоена английской пьесе «Романс», главный положительный герой которой, молодой пастор, незадолго до развязки сюжета возвращался к Богу. А еще «Тоска», «Веселая вдова» и… «Гамлет».

Во вторую категорию, Б, входили произведения, допускаемые к постановке в народных кварталах. Это были сплошь пьесы революционной направленности, слишком наивные для хоть немного образованной публики. Не могу сейчас припомнить хоть одну пьесу из этой категории, которая была бы известна во Франции.

К категории В относились произведения, разрешенные к исполнению во всех культурных учреждениях без ограничений. С одной стороны, по своим художественным достоинствам они были интересны образованной публике и в то же время из-за какой-то детали цензура считала их революционными и полезными для народа. В эту категорию входили: «Риголетто» (поскольку в финале там убивают короля), «Фауст» (история бунтаря и матери, убивающей собственного ребенка), пьесы Мольера (в которых высмеивались вельможи), «Воскресение» и «Власть тьмы», почти все – в театре Горького и Андреевой.

В последнюю категорию были включены произведения, категорически запрещенные к постановке. Помню, в их число входили «Борис Годунов», «Анна Каренина», «Заза», «Сафо».

В каждом городе был свой собственный цензурный отдел и своя классификация, что сильно усложняло дело: разрешенное в одном городе не допускалось в другом. Случалось и так, что некое произведение, например мелодия, помеченное в репертуаре одного артиста индексом В, в репертуаре другого имело ограничение А

У концертных певцов и исполнителей в жанре варьете были особенно большие трудности – тот репертуар, что дозволялся им цензурой, не пользовался никакой популярностью у публики, так как в классических романсах, народных песнях и иностранных эстрадных песенках все время шла речь или о Боге, или о венчании, или о богатстве, или о путешествии, а все это были запретные темы.

Так что мы все равно исполняли эти произведения, готовые прерваться на полуслове, если в зале появится проверяющий. Контролеры театров и концертных залов обычно показывали, что являются друзьями артистов и озабочены тем, чтобы удовлетворять запросы публики. Поэтому они сразу же предупреждали нас о приходе проверяющего. На сцене, во время исполнения своего номера, я часто видел, как контролер, стоя за кулисами, отчаянно машет руками. Я понимал смысл этой тревоги. Теперь надо было до появления проверяющего начать исполнение разрешенного произведения. Это было не так просто: от репертуара Шевалье или опереточной арии про шампанское и княгинь следовало резко перейти к арии Верди. Поначалу публика выражала недовольство подобными сюрпризами, но скоро, узнав об их причине, начала веселиться и сделалась сообщницей нарушителей. Если подозрительный проверяющий начинал

В течение зимы 1923/24 года торговля функционировала все более и более свободно. Продовольственные магазины наполнились самыми дорогостоящими продуктами. Помню, однажды после концерта меня пригласили на ужин. На столе стояли превосходные заграничные вина, редкие блюда, экзотические фрукты. Сидевший напротив меня комиссар много выпил и под конец ужина расплакался.

– Почему вы плачете? – стали спрашивать его.

– Потому что в 1920-м, – ответил пьяный комиссар, – я приказывал расстреливать людей, у которых находили муку, а сейчас меня приглашают на такие пиры…

Рестораны, скромные и не очень, оказались в моде, хотя и ненадолго. В зале всегда присутствовал сотрудник ГПУ. Если посетитель оплачивал счет выше среднего, назавтра его вызывали и требовали указать источник доходов. Результатом этой меры стало то, что люди предпочитали сидеть дома.

Точно так же в ГПУ вызывали мужчин, чьих жен видели на публике в дорогих украшениях.

Наказания были суровыми; очень широко применялась высылка. Поэтому состав населения в городах стал нестабильным. Если не заходил в тот же ресторан несколько недель, то, зайдя вновь, не находил знакомых лиц. Одних арестовали, выслали, расстреляли; другие обнищали и там больше не показывались.

Часто, идя в гости, визитер узнавал об аресте хозяина; причем узнавал на своей шкуре. Агенты и солдаты ГПУ устраивали в доме засаду и арестовывали всех приходящих, даже разносчиков товаров. Их арестовывали из-за факта знакомства с беднягой, проверяли документы, наводили о них справки

Вернувшись домой, я узнал от дворника, что несколько дней назад мной интересовался сотрудник милиции. Видя меня выходящим из двери, он спросил, кто я такой, и по моему внешнему виду предположил, что я аристократ. Говорить об этом мне он дворнику запретил.

Здесь я должен сделать отступление, чтобы рассказать, что в этот период ГПУ с особой тщательностью подбирало заложников. За границей продолжались покушения на большевиков, их аресты и высылки. Для ГПУ все это служило прекрасным поводом для репрессий внутри страны. Поэтому этой организации требовалось иметь запас носителей громких фамилий, чья смерть произвела бы много шума. К несчастью для них, человеческий материал этого рода становился все более и более редким: столько аристократов уже было расстреляно и сослано! ГПУ было единственной структурой, имевшей право арестовывать людей просто за фамилию; оно разослало отделениям милиции распоряжение выявлять в каждом районе могущих там оказаться потенциальных заложников. В некоторых отделениях данную задачу стали исполнять с большим рвением. Отделение моего квартала относилось к этому числу; они сразу доложили, что я могу стать выгодным заложником.

На следующий день меня перевели в камеру № 47. В ней содержались девяносто заключенных и было сорок восемь коек. Надо сказать, что койки были приличными, а белье чистым. На каждом этаже имелось восемь таких больших камер, то есть содержалось около семисот человек. Можете сами подсчитать, сколько всего заключенных было в тюрьме. Говоря, что закрыли много тюрем, большевики не врали. Зато остальные они набили до отказа. Помимо того, они превратили в тюрьмы многочисленные психиатрические больницы и закрытые монастыри; например, печальной памяти Соловецкий, расположенный на Соловках

Тюрьмы они назвали домами заключения.

Заключенных распределяли по камерам в зависимости от гражданской специальности. В 47-й собрали лиц свободных профессий: профессоров, инженеров, архитекторов, предпринимателей, электриков. Девяносто процентов из них сидели за хищение государственных средств (во всяком случае, были за это осуждены), несколько человек – за взяточничество или саботаж. Большинство попали под суд благодаря доносу конкурента, желавшего заполучить выгодный контракт, или завистливого коллеги, мечтавшего занять место осужденного. Помимо того что эти люди были приятной компанией, они часто помогали другим осужденным; например, профессора читали заключенным из других камер лекции. Камера № 47 пользовалась уважением, и я радовался, что попал в нее. Ее обитатели, некоторые из которых слышали мои выступления, старались облегчить мне пребывание в тюрьме.

В этой тюрьме с нами обращались гуманно. Крайние неудобства мы переживали сравнительно легко, поскольку давно уже не удивлялись тому, что с нами обращались как с врагами; каждого из нас пережитые испытания закалили. Питание было сносным, к тому же мы имели право получать продуктовые передачи от родных и друзей. Главным неудобством было недостаточное количество коек, но с ним мы справлялись, устраиваясь спать на полу и на столах. Каждая камера имела право на ежедневную получасовую прогулку, во время которой мы должны были ходить не останавливаясь. Каждый заключенный был обязан работать. Многие мои товарищи по камере № 47, как я говорил, находили работу в тюремной администрации. Другие изготавливали обувь, которую администрация распределяла среди персонала тюрьмы. За работу каждый заключенный получал совсем незначительную плату, которой, однако, хватало на табак.

Я смог организовать в тюрьме концерты хороших артистов – моих знакомых, за что ко мне прониклись симпатией и заключенные, и администрация. Я выполнял приятную работу: организовывал концерты, давал уроки французского и немецкого, работал в канцелярии. Мне было поручено вести учетные карточки заключенных, записывая преступления, за которые они были осуждены. Не принимая на веру рассказы несчастных, которые в большинстве своем уверяли, что невиновны, могу с чистой совестью утверждать, что из 2960 заключенных тюрьмы едва ли 300 могли быть осуждены судом европейской страны.

Мне посчастливилось попасть не в тюрьму, а в исправительную колонию. Располагалась она на холме, на берегу Балтийского моря, возле местечка под названием Знаменка, неподалеку от Петергофа.

Поблизости проходила электрифицированная железная дорога Петроград – Петергоф. В 1913 году я, вместе с родителями, присутствовал на церемонии ее открытия, которой руководил князь Львов.

В окружавшем колонию большом парке еще сохранялись две постройки времен Екатерины Великой. Первый был Нарышкинский дворец, где государыня любила останавливаться на несколько дней. Камины и лепные украшения на потолке были сохранены, но в залах теперь расположились склады сапог, металлолома, различных инструментов. Другим осколком былых времен был маленький надгробный камень в глухом уголке парка. Под ним лежала любимая собачка императрицы; на камне еще видны были слова:

МОЕМУ МАЛЕНЬКОМУ ЛУЛУ

Екатерина II

Я часто размышлял, стоя возле этого камня. Рядом с советской тюрьмой, мрачной приметой новых времен, оно являлось легким и непринужденным символом монархии, притаившимся под сенью деревьев.

В 1890 году государство выкупило это поместье, сменившее немало владельцев, и построило в нем лечебницу для умалишенных.

Интересно отметить, что после революции в стране резко уменьшилось число психически больных. Этот на первый взгляд парадоксальный факт объясняется ослаблением действия трех основных факторов, поставлявших пациентов в психбольницы: неврастении, алкоголизма и наркомании. Что касается первого, вполне понятно, что материальные трудности, сиюминутные заботы о пропитании и выживании избавили души от пустопорожних переживаний. Алкоголизм нашел отчасти преграду в новых законах. Что же касается наркотиков, то не только их продажа была под запретом, но и цены взлетели так, что сделали их недоступными большинству любителей. Правды ради следует упомянуть, что много кокаинистов встречалось среди сотрудников ГПУ; возможно, жизнь в пароксизме убийств требовала искусственного взбадривания организма. В связи с дороговизной кокаина перекупщики смешивали его с толченым стеклом; я сам видел людей, которые нюхали такую смесь, а через секунду корчились от жутких болей и страдали от кровотечений из носу. Само собой разумеется, никто из них властям не жаловался

Тому, кто попал туда из тюрьмы, Знаменская колония казалась раем. Здесь было больше комфорта, чистоты, свободы. Работать приходилось в огороде или саду. Болезнь сердца не позволяла мне долго заниматься этим делом, поэтому мне нашли менее тяжелую работу: я привозил в колонию и распределял продовольствие.

Чтобы не посылать со мной всякий раз конвоира, мне выдали пропуск на свободное передвижение по территории колонии. Многие из нас пользовались этой привилегией, однако никто не подумал бежать с помощью такого пропуска, хотя колония и не была окружена забором. Нас останавливал страх перед репрессиями, которые обрушились бы на наши семьи. Кроме того, многие заключенные имели здесь лучшее жилье и стол, чем могли бы получить на воле в это голодное время, когда свирепствовала безработица. Родственники могли посещать нас дважды в неделю. Мы могли встречаться с ними без всяких преград в саду, если погода была хорошей, и разделять с ними трапезу из принесенных ими продуктов. Заключенные, имевшие, как и я, разрешение на свободное передвижение внутри колонии, могли даже провожать своих родственников до электрички на Петроград. Как видите, узы несвободы в исправительных колониях такого рода были скорее морального свойства

 Мы сдавали комнату баварскому промышленнику, ранее проживавшему в Риге, которого дела сибирских лесных концессий удерживали в Петрограде. Этот иностранец по фамилии Рихард, поселившись у нас, познакомился с моей сестрой и в апреле 1926 года женился на ней; так она стала иностранной подданной, автоматически получив паспорт, что было бы намного труднее, если бы она оставалась по-прежнему Скрыдловой

каждый боялся выделяться во всем, что относилось к комфорту, к одежде, к внешним проявлениям. Малейшие проявления роскоши привлекали внимание ГПУ. Можно сказать, что Россия тогда облачилась в нищенские одежды, и путешественников поражали, как тогда, так и теперь, признаки бедности, проистекающие не только от нищеты, но и от осторожности, скорее – от страха

 граф Коковцов, бывший премьер-министр, эмигрировал в Париж. Там, на банкете, устроенном выпускниками Санкт-Петербургского Императорского лицея, тоже эмигрантами, граф произносит речь, в которой выражает веру в свержение Советов и надежду на то, что, когда придет время, все бывшие ученики лицея, оставшиеся в России, восстанут против большевистского режима. Через две недели всех бывших лицеистов, рассеянных по России, арестовывают вместе с семьями. Членов семей быстро отпускают, но самих лицеистов отправляют кого на Соловки, кого в другие лагеря.

население могло внешне беззаботно жить среди постоянных опасностей. Оно танцевало на многих других вулканах, танцевало и на этом

Люди жили не просто текущим часом, а текущей четвертью данного часа

Иногда в злоключениях такого рода бывали и комичные моменты. Мой друг, по фамилии Милошевич, подвергся нападению грабителя зимней ночью. Сначала нападавший отобрал у него все деньги (а было их совсем немного), затем часы и, наконец, теплое пальто. Стоял страшный холод. Милошевич воззвал к совести грабителя, уговаривая его хотя бы отдать взамен свое, тонкое и плохенькое пальто. Грабитель великодушно согласился. Поскольку новое пальто совсем не грело, Милошевич бегом бросился домой. Вернувшись к себе, он рассказал жене о приключившейся неприятности и показал полученное при вынужденном обмене пальто. Они вместе стали осматривать его в надежде обнаружить хоть какие-нибудь следы, которые могли бы вывести на грабителя. И нашли в карманах банковские билеты и несколько украшений: несомненно, это была добыча от предыдущего ограбления

Большинство советских нововведений, в силу их внезапности и чрезмерности, выходили за рамки поставленных целей. Возьмем, например, ситуацию с браками и разводами.

Раньше, при царях, гражданской регистрации брака не существовало, законным признавался только церковный брак, однако разводы допускались и были даже совсем нередки. Условия русского церковного развода были очень суровы, но производились по взаимному согласию. Новый брак после развода допускался, разрешалось всего три брака. Четвертый в принципе считался незаконным, но в исключительных случаях, по личному решению царя в качестве главы православной церкви, выдавалось особое разрешение на четвертый брак. Более четырех раз, даже в случае вдовства, в брак вступать не дозволялось: насколько я знаю, добиться разрешения на пятый брак никому не удалось. В случае же не смерти, а исчезновения одного из супругов другому приходилось ждать семь лет, прежде чем вступить в новый брак.

При Советах брак стал заключаться простой записью в регистрационной книге, а развод производился по простой просьбе. По поводу развода моей жены с ее первым мужем я уже говорил, что если один супруг просил развода, то согласия другого не спрашивали, а просто информировали о свершившемся факте. Так что бывало, что один из двух разделенных расстоянием супругов полагал, что еще состоит в браке, тогда как в действительности был уже разведен. Всякие ограничения на количество браков и разводов были отменены. Знакомый моих знакомых за один год женился более пятидесяти раз. Но когда ребенок рождался от предшествующего брака, у отца из жалованья удерживалась определенная сумма, которую работодатель был обязан выслать разведенной матери. Если детей было несколько, каждому причиталась равная сумма.

Конечно, через несколько лет разведенным мужчинам такая ситуация покажется обременительной. Но как раз в это время разрешат аборты.

В области образования советские реформы оказались позитивными для простонародного класса. Начались они с упрощения орфографии. Образованные люди были сбиты ею с толку и сожалели об утрате былой ясности в этимологии слов; но это фонетическое письмо оказалось легкодоступным для крестьян и детей

из-за ухудшения высшего образования наблюдается падение уровня подготовки инженеров, архитекторов, врачей, контрастирующее с подъемом образовательного уровня прежде неграмотных слоев. Люди не хотят обращаться к молодым представителям свободных профессий, так как те ничего не знают. Новые профессора невежественны. Пациенты боятся лечиться у врача, получившего диплом после революции. Выдающиеся старые специалисты, в первую очередь хирурги, составлявшие гордость русской медицины царских времен, уходят, но на смену им не приходит новое поколение

эта фаталистически настроенная, по-овечьи покорная, тяжелая на подъем масса остается привязанной к старине с ее преимуществами и недостатками; деформации марксизма при внедрении в эту толщу совершенно неизбежны и фатальны

В первоначальном запале организовать жизнь по-спартански власти запретили все азартные игры. Людей, застигнутых у себя дома за игрой в карты на деньги, арестовывали. Но скоро Советы понимают, что и здесь упускают источник доходов. И открывают красивые просторные игорные залы. Каждый понедельник в них устраивают концерты для заманивания клиентов. Кассиры как государственных, так и частных предприятий приходят туда проигрывать средства из касс своих предприятий. Следствием этого становятся трагедии, самоубийства. Советы при необходимости компенсируют потери госучреждениям, вместо того чтобы закрыть игорные заведения, где проигрывают крупные суммы иностранцы, а люди свободных профессий оставляют заработанные с таким трудом гонорары.

Возвращаются былые развлечения. Дорогие рестораны не пустуют. В ресторане на первом этаже гостиницы «Европейская» играют три оркестра. По субботам и воскресеньям рестораны не закрываются до трех часов утра. Швейцары, преграждая путь в шикарные заведения скромно одетым людям, восстанавливают социальную иерархию.

Выступал я и в Москве, ставшей столицей. Если до войны она насчитывала полтора миллиона жителей, то сейчас в ней жили четыре миллиона

При любом случае проявления за границей недовольства политикой Советов по Ленинграду ходили грандиозные демонстрации, организованные властями. На них лидеры иностранных государств в виде чучел отдавались на растерзание толпе. Транспаранты призывали избивать этих людей. Жалкие средства пропаганды; если присмотреться, они были возвращением средневековых методов или практики африканских племен. Можно заметить, что они эксплуатировали самые темные инстинкты человеческой души, суеверие и магию