БОРИС БАШИЛОВ Унтерменши, морлоки или русские Буэнос Айрес 19 5 3
Новое Русское Слово" с первого дня издания все время хамит по адресу русского народа, его прошлого и его ужасного настоящего.
Вот образец типичного "остроумия" этого господина.
Народы бывают кочевые и оседлые, но русский народ — особенный. Он не кочевой и не оседлый, а сидячий. Русские люди сидят. Сидят и будут сидеть при Сталине, сидели при Ленине, при Николае Втором, Александре Третьем, Александре Втором, Николае Первом. Александре Первом, при Павле, Екатерине, Петре Великом, Алексее, Федоре, при четырех Иванах, при князьях великих и удельных. Возможно, что в доисторические времена русские люди не сидели, но тогда земля была велика и обильна, а порядка в ней не было. С приходом Рюрика водворился порядок и началось великое сидение русского народа.
Первым шлиссельбуржцем, очевидно, был Илья Муромец, сиднем просидевший тридцать три года Добрыня Никитыч совершал различные подвиги, Алеша Попович ухаживал за хорошенькими девицами, а Илья сидел.
За что он сидел, не известно, но догадаться легко. За то же самое, за что все другие русские граждане сидели и сидят. Чем то, вероятно, не угодил Красному Солнышку
В 1853 году Европа собиралась отплатить русскому народу за свое освобождение от Наполеона осадой Севастополя Так же, как теперь Европа и Америка намереваются заплатить русскому народу, освободившему Европу от Гитлера, -- атомной бомбой. Вот, что писал в 1853 году Карл Маркс в "Нью-Йоркской Трибуне", (тогда еще не было специального антирусского органа вроде "Нового Русского Слова"):
"Жизненные интересы должны сделать из Великобритании серьезного и ни в чем неуступчивого оппонента русским проектам об аннексиях и собственном возвеличении. Продвинувшись так далеко на пути к созданию всемирной Империи, вероятно ли, что эта гигантская и раздувшаяся до чрезвычайности сила остановится в осуществлении своей карьеры дальше? С берегом Албании в се руках. . она окажется в центре Адриатики. Кажется так. что естественная граница России будет проходить от Данцига или может быть от Штеттина до Триеста.
Завоевание Турции Россией явится только прелюдией к аннексии Венгрии, Пруссии, Галиции и окончательной реализации Славянской Империи. Остановка этой русской схемы аннексий должна явиться наивысшим требованием момента В это мгновение интересы демократии и Англии идут рука об руку.
Десятки лет представители левых организаций, находящиеся в Америке, всегда вели клеветническую кампанию против России и ее правительства. Так было еще по революции, во время пребывания в Америке Троцкого и других революционеров, не мало постаравшихся в деле клеветы на Россию, гак было и после отъезда Троцкого. Отъезд Троцкого в Россию после Февральской революции мало что изменил. Уехал Троцкий, приехал Абрамович с сонмом своих меньшевистских мудрецов
Наслушавшись от живших в Америке революционеров рассказов об ужасах царизма, Кеннан предпринял путешествие по Сибири. Царское правительство. тюрьмы которого были нисколько не хуже американских тюрем, любезно предоставило Кеннану возможность познакомиться с Сибирскими тюрьмами — простыми и каторжными. Вернувшись в Америку Кеннан написал книгу "Сибирь и ссылка", в которой изобразил дело так, что будто бы хуже сибирской каторги нет ничего на свете. Это была неправда. Сибирская каторга никогда, конечно, не напоминала отель в Ницце. Но она ведь и создавалась с совершенно другой целью. Во всяком случае сибирские тюрьмы были нисколько не хуже, а наверняка лучше каторжных тюрем Англии, французской Кайенны и каторжных тюрем Америки.
Достаточно вспомнить, как несколько десятков лег до поездки Джорджа Кеннана в Сибирь, отзывался об американских тюрьмах Чарльз Диккенс. Отзыв Чарльза Диккенса был настолько резок, что против него ополчилось все тогдашнее американское общество. Американское общество не любило, когда иностранец плохо отзывался о той или другой стороне американской жизни. Но американское общество всегда охотно читало книги, полные вымыслов о России Результаты подобной информации сказываются и в речах мистера Лайон-са, и в речах мистера Трумэна и других политических деятелей САСШ.
** * Юджин Лайонс, вероятно по незнанию, заявил, что Кеннана никто не считал врагом русского народа. Если Кеннана не считали врагом России и русского народа, то никогда не считали его и другом. Вот что, например, пишет об этом беспринципном фантазере в своих воспоминаниях П. С. Боткин, бывший одно время секретарем русской миссии в Вашингтоне:
"В то время в Америке появился Джордж Кеннан. Он рассказывал, что приехал из Сибири, привез с собой ценные материалы о бесчеловечности русских властей и несостоятельности государственного строя в России.
Кеннан начал с того, что писал в газетах и журналах сенсационные статьи о жизни каторжников в Сибири, затем он стал разъезжать по Америке и читать лекции. Выходил на сцену в кандалах, одевался каторжником. посредством волшебного фонаря показывал разные ужасы и плел невероятную чепуху о России.
Что вы на это скажете? - спросил меня однажды Рузвельт.
—Скажу, во-первых, что 90 процентов того, что говорит этот человек. — сплошной вздор, а, во-вторых, что он сам не верит тому, что брешет, но делает так по заказу.
- -Возможно, но верно во всяком случае то, что эта пропаганда сильно подрывает популярность и расположение американцев к России и русским Защищайтесь?
-Как и чем?
—Да тем же орудием. При этом Рузвельт указал мне на бумагу и перо" (П. С. Боткин. Картинки дипломатической жизни. Париж, 1930 г., стр. 171—172).
Боткин последовал совету Рузвельта и написал статью в журнале "Century-, в котором печатал свои статьи Джордж Кеннан После опубликования своей статьи Боткин получал от господ революционеров угрожающие письма из России. Картина, как говорится, ясная
Эту песенку впервые запел доцент Московского, университета Печорин.
В своих стихах, написанных заграницей, после добровольной эмиграции из России, этот "идеалист" писал:
Как сладостно отчизну ненавидеть И жадно ждать ее уничтоженья И в разрушении отчизны видеть Всемирного денницу пробужденья. *
'Поэтом можешь ты не быть. Но гражданином быть обязан".
взывал к "критически мыслящим личностям" Некрасов. И все критически мыслящие умилялись этому высокому призыву и искренно считали себя гражданами, а всех, кто не разделял их взглядов, презирали Но это самомнение не имело под собой почвы Они никогда не были именно гражданами
Большевизм это только самая большая поганка, выросшая на навозе русской утопической мысли. Сколько таких поганок выросло до большевиков, сколько существует сейчас вместе с большевиками. Сколько вырастет после падения большевиков если не будут уничтожены причины, порождающие их
Как девочка в одной из сатир Салтыкова-Щедрина, русские революционеры переставали отличать где лево, где право, что плохо, что хорошо. Единственным критерием их действий, для их морали, им служат их мечты. Как лошадь, у которой надеты наглазники, они видят только впереди.
Но лошадь обладает все же огромным преимуществом перед русскими революционерами. Не имея возможности ничего видеть ни справа, ни слева, лошадь все же видит то, что находится впереди, фанатики же и впереди видят не то, что есть, а только то, что позволит им заметить их тенденциозность.
Чаадаев в своем философском письме дает поразительный пример тенденциозности. Пушкин пишет в октябре 1836 года Чаадаеву, наставнику своей юности, резкую отповедь. Обладая трезвым широким умом и сильно развитым чувством меры, Пушкин понимает, что Чаадаев приходит к неправильным выводам потому, что мерит Россию на европейский аршин, чего делать нельзя, так как каждый великий народ есть органическое, неповторимое явление и мерить его можно его собственной меркой.
**
Пушкин, конечно, не хуже Чаадаева и Печорина видел все неустройство современной ему Российской действительности, но не будучи ни человеком тенденциозным, ни фанатиком, Пушкин уже сто с лишним лет назад понимал то, чего никогда не могли понять и до сих пор не понимают российские левые. Великий поэт понимал, что России предъявляются такие требования, которые не может выдержать ни одно государство на свете .Пушкин понимал, что Россию мерят на европейский образец, а когда Россия к. образцу не подходит, ее объявляют не выдержавшей экзамена
Пушкин понимал, что добиваться улучшения жизни в России должно и нужно, но нельзя переступать черту, за которой живая реальная России, созданная жертвенным трудом многими поколениями русских людей, приносилась в жертву иллюзорным мечтам и политическому фанатизму
Пушкин, хорошо знавший всемирную и русскую историю, был сторонником мысли, хорошо выраженной одним английским государственным деятелем, что "народы управляются только двумя способами: либо традицией, либо насилием". Закон, гарантирующий человеку реально возможную в его время свободу, черпает силу в традиции
Советская пропаганда склонна изображать дело гак, что до октября 1917 года все русское прошлое представляло собою пустое место. История России началась только после Октябрьской революции. Поэтому и летоисчисление ведется от Октябрьской революции.
Представители старых догнивающих русских революционных партий с большевиками не согласны, они считают, что история России началась не с Октября 1917 года, а с Февраля 1917 года. А до этого была на просторах Российских тысячу лет только тьма египетская и больше ничего
Для всех левых, в какие бы тоги они не рядились, характерно одинаковое отношение к прошлому нашей родины. Это прошлое для всех них сплошное чернильное пятно. Для большевиков это "тюрьма народов", для меньшевиков "кровавый царизм", для солидаристических мыслителей- "полицейское государство
Одиннадцать веков пустого места. Все, что сделано бесчисленными поколениями русских людей, все тлен и прах. Миллионы воинов погибли напрасно. Одиннадцать веков, прожитых впустую
Какая страшная идеология. Что удивительного, что при первой попытке строить человеческую жизнь по подобной теории, полились реки крови
В итоге на одном полюсе мелодекламация о любви к России (главным образом к будущей), а на другом теорийки о кровавом царизме или о полицейском государстве.
Кому же верить? Солидаристическим мыслителям или английскому юристу Смайлзу, пять лет изучавшему деятельность русских судов, которому принадлежит следующая оценка судебных учреждений, существовавших в "Полицейском государстве":
"Суд правый, скорый и милостивый" этот девиз русского суда вполне им заслужен"...
Как белорусские сепаратисты, отказавшиеся от российского прошлого и готовые, во имя прихода к власти, разговаривать на мертвом белорусском диалекте XV столетия, русские социалисты всех направлений, как и их удачливые собратья, большевики, во имя своих кроваво-утопических идей, без сожаления предают прошлое своего народа.
даже мы, не имеем права вспоминать Императорский период русской истории только лихом. И не потому только, что по сравнению с нынешней дьявольской властью, Царский режим ощущается, вполне справедливо, как потерянный рай, но и потому, что под эгидою этого режима, XIX-ый век в истории России был веком замечательного ренессанса: материального, культурного и духовного. На великой литературе этого века воспитывались наши души. И те веяния, которые воспитывали нас, сияли незабываемым светом на весь мир..."
Признавая очевидный факт, что "народ в огромном большинстве теперь ненавидит власть", проф. Федотов все-таки утверждает, что "операция логического отделения народа от власти представляет на практике трудности почти непреодолимые".
Россия не 'страна роботов, а страна диктатуры роботов".
когда М. Коряков говорил правду о современном русском человеке, тогда, когда он писал книгу Крэнкшоу или когда он изображал современного русского человека как помесь робота, арапа и кролика с прижатыми ушами
Всем русским левым политическим течениям свойственен крайний фанатизм, крайняя нетерпимость автоматически приводящая к разрушению России. Эту особенность русских революционеров подметил еще Пушкин, один из немногих русских умов, свободных от партийной предвзятости, а поэтому свободный и от политической слепоты. За пять лет до смерти. Пушкин обронил однажды по адресу князя Вяземского, человека отнюдь не радикально настроенного, что "он принадлежит к озлобленным людям, не любящим Россию".
В другом случае в том же 1832 году, коснувшись вопроса о характере русского либерализма, Пушкин заметит, что в России очень много людей, "стоящих в он позиции не к правительству, а к России".
**
Пушкин понимал, что добиваться улучшения жизни в России должно и нужно, но нельзя переступать черту, за которой живая реальная России, созданная жертвенным трудом многими поколениями русских людей, приносилась в жертву иллюзорным мечтам и политическому фанатизму
Пушкин, хорошо знавший всемирную и русскую историю, был сторонником мысли, хорошо выраженной одним английским государственным деятелем, что "народы управляются только двумя способами: либо традицией, либо насилием". Закон, гарантирующий человеку реально возможную в его время свободу, черпает силу н традиции
Советская пропаганда склонна изображать дело гак, что до октября 1917 года все русское прошлое представляло собою пустое место. История России началась только после Октябрьской революции. Поэтому и летоисчисление ведется от Октябрьской революции.
Представители старых догнивающих русских революционных партий с большевиками не согласны, они считают, что история России началась не с Октября 1917 года, а с Февраля 1917 года. А до этого была на просторах Российских тысячу лет только тьма египетская и больше ничего
"Меня назначили комендантом нескольких деревень в районе Валдая, и первое, что я сделал, как пастор, было открытие церкви, которая была закрыта уже долгие годы. Нам, офицерам, было запрещено ходить в церкви и партия была против всяких поблажек населению, но я все же пошел на первое богослужение, совершенное стариком священником семидесяти лет, работавшим последние годы дровосеком. Храм был полон и отовсюду нанесли икон, которые были закопаны в лесах..."
"....Когда я позвал местного старосту, он долго не появлялся, я пошел проверить, что случилось; застаю его на молитве на коленях перед вновь повешенными в красном углу иконами, которые 20 лег лежали в земле. Только когда старик кончил свои поклоны, он встал и подошел ко мне..."
" ..Раз ко мне привели перебежчика из Петербурга, на вопрос почему он бежал, он ответил, что он верующий, а верующим жить в Союзе невозможно".
"...Большое впечатление на меня произвели: русская северная природа, которую я не могу забыть и не забуду, настолько она поэтична в своей простоте, и русская женщина, которая первая в мире и по силе духа и жертвенности, и своими моральными качествами..."
"...Долго я квартировал в Павловске под Петербургом и любовался окрестностями вашей прежней столицы..."
"...Потом мы долго воевали в районе Пскова, Великих Лук и Луги, но всюду встречали тот же самый русский народ, внешне покорный и спокойный, но готовый постоять при первой возможности за свою землю: он оставил во мне впечатление чего-то великого и таинственного по скрытой в нем непонятной силе..." Такое впечатление на иностранца производит в своей массе современный русский народ, тот самый, которого Леониды Галичи зачисляют почти целиком в морлоки.
Возьмем, например, статью "Безбожникам придется еще много поработать", напечатанную в немецком журнале. Автор статьи немец, недавно вернувшийся из России, пишет:
"В сорок шестом году на одной фабрике в Горьком всем членам Профсоюза было предложено заполнить анкету с лозунгом: "Кто за Бога, тот предатель пролетариата" наверху страницы и с вопросом: За Бога или против Бога, в тексте. Несмотря на такую неприкрытую угрозу довольно значительное количество рабочих, в особенности женщины, открыто признали себя в анкете верующими". ("Христианство и Мир", № 15).
Вот до чего мы дожили! Уже немецким военнопленным приходится призывать своих соотечественников, чтобы они не шли так далеко в своих взглядах на современную Россию, как некоторые русские эмигранты.
Джордж Кеннан пишет в своей обширной статье "Америка и русское будущее", перевод которой напечатан в одном из номеров "Нового Журнала":
Ш
...Безрассудное негодование, направленное против целого народа, никуда не ведет. Нужно подняться выше этих упрощенных детских представлений и воспринять трагедию России, как отчасти и нашу собственную трагедию, а в русском народе признать нашего сотоварища, в долгой и тяжкой борьбе за лучший порядок, при котором люди нашей беспокойной планеты могли бы жить в мире и в согласии с природой".
В другом месте своей статьи Д. Кеннан пишет:
"...Трудно определить в чем именно заключается величие той или иной нации. Каждый народ состоит из множества отдельных людей, а среди отдельных людей, как известно, нет единообразия. Некоторые из них привлекательны, другие неприятны; одни — честные люди, другие — не вполне; одни сильны, другие слабы; одни вызывают восхищение, другие у всех вызывают любое чувство, кроме восхищения. Все это верно, как в отношении нашей родины, так и в отношении России. Поэтому так трудно сказать в чем заключается величие народа. Одно можно сказать с уверенностью: оно редко заключается в тех качествах, которые в сознании самого народа, дают ему право верить в свое величие; ибо в народах, как и в отдельных людях подлинно выдающиеся достоинства обычно бывают не те, которые они сами любят себе приписывать.
И все же национальное величие несомненно существует; несомненно и то, что русский народ обладает им в высокой степени. Путь этого народа из мрака и нищеты был мучительным, он сопровождался безмерными страданиями и прерывался тяжелыми неудачами. Нигде на земле огонек веры в человеческое достоинство и милосердие не мерцал так неровно, сопротивляясь налетавшим на него порывам ветра. Но этот огонек никогда не угасал; не угас он и теперь даже в самой толще России; и тот, кто изучит многовековую историю борения русского духа, не может не склониться с восхищением перед русским народом, пронесшим этот огонек через ■ все страдания и жертвы".
Никакой свет твоего разума не может уничтожить мрак, исходящий из твоего сердца.
(Индийская мудрость)
"Нового Русского Слона
Борис Ширяев совершенно правильно утверждает, "что большинство средних интеллигентов всех времен и всех народов склонно мыслить готовыми формулами, штампами, этикетками на аптекарских пузырьках". Так было по все времена. И в античных Афинах, и в античном Риме, и в современных Афинах, и в современном Риме. Так мыслила русская прогрессивная интеллигенция до появления ее законного детища большевизма, так обстоит дело и по сей день среди большевиков и "демократической прогрессивной" интеллигенции. Те же готовые формулы, те же покрытые мохом "прогрессивные" штампы. Ни малейшего движения свежего воздуха. Плесень, тина, застой всякой мысли
Для большевиков Россия была тюрьмой народов и для прогрессивных деятелей, живущих в "Новом Русском Слове", Россия была и остается тюрьмой народов. И так далее, в том же самом духе
Как известно, самая обычная и любимая позиция занимающегося политикой русского интеллигента, это позиция прокурора. Прокурора, обвиняющего все и вся. Главным образом русское прошлое, русское настоящее, а часто и русское будущее. Первым таким прокурором был Чаадаев
И все же национальное величие несомненно существует; несомненно и то, что русский народ обладает им в высокой степени. Путь этого народа из мрака и нищеты был мучительным, он сопровождался безмерными страданиями и прерывался тяжелыми неудачами. Нигде на земле огонек веры в человеческое достоинство и милосердие не мерцал так неровно, сопротивляясь налетавшим на него порывам ветра. Но этот огонек никогда не угасал; не угас он и теперь даже в самой толще России; и тот, кто изучит многовековую историю борения русского духа, не может не склониться с восхищением перед русским народом, пронесшим этот огонек через ■ все страдания и жертвы".
Никакой свет твоего разума не может уничтожить мрак, исходящий из твоего сердца.
(Индийская мудрость)
шуточки Аргуса выглядят примерно так:
"Вообще, советский народ можно разделить на две категории, на подхалимов и надхалимов. Надхалимы правят страной, а подхалимы извиваются".
"Подхалимов можно разделить на две категории: подхалимов по призванию и подхалимов по нужде. Последние являются так называемыми подсоветскими людьми". Так выглядит современный русский народ в изображении М. Корякова, Леонида Галича, П. Уранова, X. Куракина, Аргуса и других
в этот ответственный момент и для западного мира и для русских эмигрантов и для судеб России. снова звучит знакомый голос русский народ —дрянь! Все доносчики и шпионы ,на каждые три человека один сексот, все советские делятся на роботов с мертвой хваткой, ловчил, доставал и кроликов с прерывистым дыханием и прижатыми ушами
Черта, отделяющая Россию от коммунизма обычно проводится не через настоящее русской жизни ,а между настоящим и прошлым. Никаких творческих процессов в России нет, считают некоторые из эмигрантов. На ее полях, распаханных дьяволом, растет только татарник и лебеда.
Наиболее распространенная точка зрения в данном случае такова. Вот мы старые эмигранты уехали, и Россия стала страной варваров
Большевики считают, что русская история началась с октября 1917 года, а эти, в кавычках, русские националисты, считают, что русская история кончилась на октябре 1917 года. Была Россия и нет. Был русский народ и нет. Есть пустое место, которое называется СССР. И над этим пустым местом царит тьма египетская и среди этой египетской тьмы живут не русские, а советские люди. Варвары, убийцы, преступники. Ими владеют больше, вики, создавшие их но образу и подобию своему Неправда ли хорошенькая теория. Если дело, действительно обстоит так, и большевикам действительно удалось создать какой-то особый тип человека всего за тридцать лет, то о чем тогда говорить. Если народ, существующий тысячу лет, оказалось возможным за тридцать лет переделать так, что он совсем потерял свое национальное лицо и национальные черты, выработавшиеся за тысячу лет его существования, тогда, действительно, Россия до Февральской революции была пустым местом. Тогда, действительно, никакой России нет, а есть СССР. Но тогда к чему же эти бесконечные вопли о спасении какого-то исчезнувшего русского народа. Плохо же думают те националисты, которые считают, что их народ не имеет никаких моральных устоев и с которым за тридцать лет можно сделать что угодно. Такой народ спасать не следует. Но такой народ существует только в воображении людей, которые свою ненависть к большевизму перенесли на весь народ и которые Россию называют Эсэсерией и Совдепией, а русских людей советскими людьми.
Ненависть к большевизму — дело законное. Ненависть и презрение, перенесенное с большевизма на собственный народ, — дело скверное. Прежде чем поучать иностранцев, что Россия не СССР, части старых эмигрантов — левых и правых, следовало бы самим усвоить этот взгляд. И тогда бы они не стали презирать тех, кто даже под игом партийных морлоков сумел творить русскую культуру дальше
Конечно, современное поколение в России резко отличается от дореволюционного и по характеру, и по воззрениям, и по манерам. Но ведь за 35 лет сильно изменилось бы н молодое поколение старой России, если бы она существовала. Тот, кто выехал бы из России в 1917 году, даже если бы не было революции, и вернулся бы в Россию в 1952-м, тоже наверняка увидел бы огромные перемены в характере и мировоззрении молодого поколения.
Пока я жил в России я был гораздо худшего мнения о моральном уровне среднего русского человека. Но после того, как я побывал в десяти странах Европы и Америки, я могу смело утверждать, что русский народ блестяще выдержал испытание. Если отбросить два, три миллиона партийных морлоков и искалеченных нравственно большевизмом беспартийных, то надо сказать, что народ наш гораздо менее морально разложился, чем некоторые народы Европы, не знавшие большевизма.
* * * Прав не Михаил Коряков и не г. Александров, а недавний перебежчик В. Ольшанский, указывавший Георгию Александрову:
" . Нет спора, за время советской власти культивировались и культивируются низменные, выгодные Тоталитарной власти инстинкты. Можно допустить, и это не будет ошибкой, что в известных пределах советской власти удавалось временами и у отдельных индивидуумов усилить, обострить эти инстинкты. На ряду с этим не бесполезно констатировать такой факт: в странах-спутницах, на оккупированных Советами после Второй Мировой войны территориях не за тридцать лет, а за каких нибудь 2-3 месяца, много год, почему то в изобилии обнаруживались "советские люди" — подхалимы, ловчилы .доносчики и пр. Что это тоже "чудо", совершенное советской властью? Или это болезнь нашего века? Наследие прошлых веков-' Или, и это будет вернее, — активизированные в советских условиях обычные экспоненты человеческого общества ..."
когда власовец Зарудный осмелился в журнале "Борьба" выразить не весьма лестное мнение о деятелях Февраля. Абрамович разразился злостной филиппикой, направленной не столько против Зарудного, сколько против всей новой эмиграции, всех, кто получил "свое политическое воспитание если не в самом комсомоле, то где-то очень близко от него".
"Став ярым врагом советской власти и попав за границу, такой бывший комсомолец все свое презрение к 'болтунам' и "предателям Февраля", всосанное с молоком большевистской политграмоты, переоснащает "фактами" и рассуждениями, нахватанными из черносотенных монархических брошюр".
Вся фраза в целом являет собою классический образец партийной полемики, в основе которой всегда лежит сознательно-бессознательное искажение фактов и попытка дискредитировать своего политического противника ложным выводом, сделанном на oснове ложных рассуждений
Как будто эти люди виноваты в том, что они принуждены были ходить в лохмотьях, а не в хороших костюмах, как господин Абрамович, довольствоваться 200 граммами хлеба, а не обедать в Нью-Йоркских ресторанах, как господин Аронсон, рыть Беломор-каналы, а не сотрудничать в "Новом Русском Слове
Может быть наша Белградская русская колония была более национально настроена, чем русские в других странах, но мы Россию не забыли, воспитывали своих детей в национальном духе и, во всяком случае, национального ли и: не утратили. Были такие чудаки, которые лет пятнадцать сидели на яшиках и все ждали возвращения. Очень многие искренне надеялись: вот весной переворот вот в этом году вернемся; вот следующую Пасху встретим на Родине. Из советской литературы и газет мы, конечно, знали, что происходит в России, но всегда люди склонны надеяться на лучшее, вопреки здоровому рассудку.
Году п 1936 или 1936 в Белград приехала Советская Торговая Миссия. Это были первые люди оттуда, которых мы увидел и хоть издали. Они ходили по Белграду, рассматривали витрины п вслух удивлялись изобилию всего. Общее мнение о них было: несчастные люди. Ее ли даже привилегированные, "отсеянные", заграничные чиновники так неважно одеты и так удивляются нашему благополучию, то уж, значит, действительно жизнь в СССР не сладкая.
Когда началась война с Советской Россией, русские в Белграде буквально потеряли голову. Насчет нашего возвращения никто и не сомневался, вопрос был только о времени. Мечты были самые наивные и, конечно. ни на чем не основанные.
Однажды, в начале войны, мне пришлось ехать по жел. дороге вместе с тремя немецкими унтер-офицерами, возвращавшимися с Русского фронта. Двое из них были студенты. Я постарался расспросить их поподробнее обо всем, что они видели. Они охотно рассказывали о своих впечатлениях и, интересно, что все трое определили русских так: население СССР можно разделить на три категории Первая жители глухих местностей, подальше от жел. дороги, — крестьяне, — быт и характер которых не изменился, вероятно, со старого времени. В некоторых домах сохранились даже иконы на стенах. Это серьезные, солидные люди, ненавидящие коммунистов. Вторая категория городская "шпана". Мало интеллигенции, больше полуинтеллигентных. Это люди, которых жизнь научила так изворачиваться, что ни одному слову их верить нельзя. Они прекрасные психологи; знают заранее, что кому надо говорить и говорят так убедительно, что приходится только удивляться, когда все оказывается ерундой. Третья категория, может быть, это выросшие беспризорные, но это шли без стыда и совести, без всяких человеческих признаков. Их во всяком государстве можно держать только за проволокой так, как тысячи готовых преступников
Я служил в Русском Корпусе. В 1943 году нам прислали человек 300 советских солдат для пополнения. Когда они со станции с песнями прошли по Белграду, то ли ними валом валил народ и русские многие плакали. Здоровенные ребята, рослые солдаты, не чета нашим корпусным старикам, которым в среднем было по 50 лет, а то и больше. Выли случаи, когда истеричные дамы вешались им на шею и плакали, не веря своим глазам, как это вдруг натуральный живой русский солдат из России попал прямо в Белград. После оказалось, что немцы оказали Корпусу плохую услугу и прислали милиционеров из лагерей, то есть тех, кто расстреливал своих же
По внешнему виду это были здоровые крепкие солдаты; службу несли исправно, но вскоре я стал замечать, что у них завелись приятели среди местного населения (несмотря на полное незнание языка), их приглашают в гости, поят и кормят, чего п отношении к нам старослужащим никогда не бывало.
Я докладывал по начальству, но никто на это внимания не обратил. Кроме того, я заметил, что у новых есть своя внутренняя спайка или организация; что под видом солдат у них есть свои командиры, видимо советские офицеры. Коротко говоря еще до нашего отступления из Сербии эта публика начала дезертировать по 2 3 человека сразу и скоро не осталось почти никого
После капитуляции я попал в лагерь в гор. Филлах в Южной Австрии. Кажется, я там был единственным старым эмигрантом - все были из Советской России.
Многне, видимо, интересно было посмотреть вблизи на настоящего "белобандита".
Там я присмотрелся к людям "оттуда". Ближе всего оказались крестьяне, люди простые без претензий и без затей Молодые люди с образованием десятилетки и из ВУЗ ов поражали необыкновенной самоуверенностью и самомнением; впрочем внешне, по говору и манерам они ничем не отличались от наших довоенных фабричных пли деревенских ребят Была одна лейтенант-летчица, какая- то "отчаянной жизни" девица с сильным надрывом. Был один лейтенант, — прямо что называется "первый парень на деревне". Офицеры вообще были по развитию и поведению равны приблизительно унтер-офицерам Царской армии, Развлечения сводились к литровкам и гармошке.
После этого я попал в лагерь Ларш около Зальцбурга. Там было много беженцев из Югославии, но большинство новых. В смысле материальном, новые были снабжены лучше старых. Старые в массе потеряли все имущество, но новые, благодаря привычке не зевать, успели себя обеспечить во время развала армии и среди них попадались даже почти состоятельные люди. В это время уже появилось деление на "старых" и "новых" — в Филлахе этого термина я еще не слыхал. Нельзя сказать, чтобы была вражда, но и объединения, можно сказать, не было никакого. Надо отдать справедливость-старым, что многие натаскивали новых на обстановку в Чехии, Югославии. Болгарии, а некоторые самоотверженно, с писком тюрьмы и лишения права на выезд, — совершенно безвозмездно фабриковали фальшивые заграничные документы. Многие старые на это жертвовали свои заграничные документы, бланки и гербовые марки.
Много было случаев, когда доктора оказывались ветеринарами Инженер, говоривший, что руководил заводами с десятками тысяч рабочих, не мог прилично оборудовать слесарную мастерскую. Окончившие десятилетку писали каракулями и поражали своим невежеством, например, насчет географии. Бывали, конечно, случаи когда, возможно что из чувства обиженного патриотизма, люди хвастались советскими достижениями, причем говорили совершенно невероятные глупости. Слышал лично, как одна дама говорила, что в России в каждой деревне электричество, а она сама жила в апартаменте, имела 2 (два) пианино; на ногах модельные ла-кнрки"... бархатная шубка...
Всем хорошо известно, что спортсменки из прибалтийских стран, ездившие в СССР, приезжали обратно только что не голые. Их буквально раздевали, — умоляли продать старые штопаные чулки, белье, платье
Интересно тоже, что в жилых бараках лагеря Парш все уборщицы были настоящие дамы — старые эмигрантки, - ни одна новая на такую грязную, грошево оплачиваемую работу, не пошла.
Конечно, в эмиграцию многие попали случайно, почему и были все эти инциденты и похвала советским порядкам
Народ в массе - стадо. В этом стаде есть какой-то небольшой процент людей, которые этому стаду дают волю и энергию. Возьмем для примера войсковую часть. Там роль этих вожаков должен играть командный состав, но это не всегда так. Мне случалось видеть простых солдат, которые больше чем унтер-офицеры служили созданию этого костяка части. Когда после революции эти "костяки" ушли в Корниловские ударные батальоны, части без них стали окончательно и абсолютно небоеспособны
Существует анекдот, что в Севастополе какая-то старушка вышла погулять с собачкой и видит все бегут на пристань и лезут на пароходы. Побежала и она - с собачкой, влезла и уехала на всю жизнь заграницу. Это анекдот, но бесспорно, что белая эмиграция сделала все. что было в силах, не осталась на убой красным, а ушла на лишения и голод, но на свободу и с надеждой на продолжение борьбы. Между прочим надо сказать, что не обсуждая причин неудачи Белого Движения, рядовые его участники в большинстве головы сложившие за счастье и свободу России явили миру непревзойденные в истории примеры жертвенности и личного героизма. Не их вина, что успеха движение не достигло. Они сделали все, что могли. Если бы не было Белых армий, то значит Россия даже без борьбы сдалась бы красным, без сопротивления пошла на самоубийство. Лучшие люди положили десятки тысяч голов, но спасли Россию от этого несмываемого позора.
Что же можно сказать о новой эмиграции"' Не говоря о послевоенных перебежчиках, которые больше всех других проявили энергии для перехода, какие люди попали заграницу? Остарбайтеры, которых в массе немцы вывезли насильно. Беженцы от военных действий, которые искали покоя и заработка. Пленные, избежавшие выдачи обратно, люди работавшие с немцами в оккупированных областях. Эти последние боялись и наказания за службу и местного населения за свои преступления. Много людей бежало, надеясь изменить свою жизнь в лучшую материально сторону Если разобрать все это, то останется очень небольшой процент действительных противников коммунизма, людей ушедших действительно из за идеологических, а не из каких-либо других побуждений
Я считаю, что все эти соображения для широкого обнародования не подходят.
Есть вещи о которых, если нельзя сказать хорошо, то лучше не говорить совсем, но все же если Вы пожелаете сослаться на это письмо, то прошу только не упоминать мою фамилию в печати.
* Напечатанное выше, полученное мною письмо из Бразилии - характерное письмо. Оно отражает взгляды части эмиграции на современную Россию и современным русский народ
Когда профессор Г. Федотов писал, например, в эсэровском журнале "За Свободу" (№ 18), что современный советский человек "...почти потерял сознание добра п зла", то это только отвлеченное выражение того самого умонастроения, которое автор письма из Бразилии иллюстрирует фактами из жизни.
Но любопытнее всего, что такую же точно точку зрения имеет и часть "новых".
Они тоже заявляют, что после того, как они покинули Россию, в ней остались только полузвери и растет чертополох, между которым валяются черепки.
Но между старыми и новыми, придерживающимися теории о чертополохе и черепках, то есть, эмигрантского варианта большевистского мифа о пустом месте, есть огромная разница. Старые эмигранты верят, что Россия сейчас пустыня, на которой живут морлоки полулюди-полузвери в силу долголетнего отрыва от родины н ложных умозаключений, новые же лгут, желая потрафить своим новым хозяевам.
Те из новых, кто с пеной у рта доказывают, что нет больше русского народа, а есть только "советский" народ, созданный Сталиным, только продолжают распространять в эмиграции основной миф большевистской пропаганды, что великим Лениным и великим Сталиным создан новый советский народ. Эта большевистская басня, несколько подретушированная, кого-то на Западе устраивает. Она кому-то полезна.
Большевикам же она определенно полезна. И полезна в нескольких отношениях. Она сеет рознь между старыми и новыми. Она дает пищу антирусской пропаганде в Европе и Америке. А большевикам важно иметь факты, что и эмиграция и иностранные политики презирают, ненавидят и смотрят на русский народ так же, как Гитлер, как на унтерменшей.
одновременно с большевиками на руссофобском фронте в Америке действуют и интернациональные силы, которые намереваются покончить сразу и с большевизмом и с Россией. Эти то круги и используют для антирусской пропаганды бывших сталинских подпевал типа Корякова и Александрова
Грехи людей мы режем на металле- Их доблести мы чертим на воде.
Шекспир
Прежде чем высказать свое мнение по существу затронутого господином Семеновым вопроса, мне хочется коснуться некоторых фактов, которые он описывает в своем письме.
Во-первых, я очень сомневаюсь, чтобы члены Советской Торговой Делегации, то есть, специально отсеяннные, проверенные НКВД чиновники, ходили кучами но Белграду, рассматривали витрины и удивлялись вслух изобилию. Едва ли они были плохо одеты. Для всех, выезжающих заграницу, шыотся костюмы у лучших портных из превосходных материалов, имеющихся в специальном магазине Наркоминдела.
Рассматривание витрин и удивление вслух мне кажется принадлежит к числу эмигрантских анекдотов, как и анекдоты о том, будто бы жены советских офицеров, служивших в оккупированной Латвии, Эстонии, Литве, Польше покупали шелковые пенюары и в них являлись на бал.
Если бы какая-нибудь дура и попыталась сделать это, то другие женщины отговорили бы ее.
Это эмигрантские анекдоты дурного вкуса. Разговоры о "модельных лакирках" тоже принадлежат к области анекдотов, приятно щекочущих самолюбие некоторой части старой эмиграции.
Классификация, которую сделали русскому народу немецкие унтер-офицеры находится на уровне мышления среднего немецкого унтер-офицера. А каков этот уровень, известно. Хорошо, что мнение немецких унтер-офицеров произвело на господина Семенова впечатление предвзятости и он признал его для себя, русского интеллигентного человека, необязательным.
И очень плохо, что его собственные представления о современном русском народе ничем по существу не отличаются от представления немецких унтер-офицеров
Если на пути г-на Семенова попадались один уборщицы, самозванцы и неучи, то он должен был помнить, что кто-то построил гигантские заводы в чудовищных советских условиях, когда достать каждый кирпич проблема, что кто-то руководил этими заводами. Кто-то изготовлял мощные танки в количестве большем, чем немцы. Кто-то построил свыше 400 артиллерийских заводов во время войны, кто-то руководил во время сражений тысячами танков. Неужели г. Семенову ни разу в голову не приходили эти простые мысли, которые сразу бы опрокинули его ложную концепцию, если бы он хоть раз задумался над ними.
Все пишут каракулями, а книги русских классиков, вроде Лескова, которые во время пребывания г. Семенова в России издавались по 5 тысяч, сейчас издаются и сотнях тысяч экземпляров. Одного Пушкина издано 40 миллионов экземпляров
Участники Белого Движения, по характеристике г-на Семенова, "сделали все, что могли". А о трагической гибели четырех миллионов военнопленных, не пожелавших защищать большевисткую власть, о Власовском движении, о трагедиях в Лиение, Кемптене, Платлинге, выдаче Власова и власовцев, насильственной репатриации, г-н Семенов не сказал ни слова . А ведь эти люди тоже сделали все, что могли. В своем непонимании России и русского народа г-н Семенов идет даже дальше иностранцев
Я приводил, например, слова председателя торгово-промышленной палаты США Джонстона, говорившего, что по его мнению теоретический уровень современного советского инженера выше теоретического уровня американских инженеров, а г. Семенов встретил какого-то самозванца, не сумевшего оборудовать в лагере слесарную мастерскую и решил, что и все русские инженеры таковы.
Если ошибочное впечатление от одного "инженера", встреченного г-ном Семеновым, кажется ему более верным, чем мнение председателя торгово-промышленной палаты США, видевшего в России сотни инженеров, то каким способом можем доказать г-ну Семенову что он ошибается?
То, что Геббельс говорил по адресу чужого народа, то Г. Александров говорит по адресу собственного
Вот что пишет, например, Г. Александров о всем молодом поколении русских, живущих за железным занавесом.
"...Его научили не верить ничему, что не носит советской марки, и ненавидеть все, что не имеет следов советского происхождения. Это поколение выросло с завязанными глазами и залепленными ушами Оно не знает ничего за пределами железного занавеса и оно стоит по ту сторону добра и зла, в обычном понимании западной цивилизации".
Признав существование нового, "советского" типа человека, мы должны, во-первых, поверить в "психологнческое чудо", совершенное коммунизмом, а, во-вторых, обязаны тогда сказать: "ну, и бесформенное, аморфное дрянцо этот русский народ, распрощавшийся за каких-нибудь тридцать лет со всей своей тысячелетиями вырабатывавшейся общечеловеческой натурой". Такое "чудо" не может случиться, такое "чудо" и не случилось.
..."Хомо советикус", слава Богу и к чести нашего народа, не существует. Наряду с подхалимами и ловчилами живут и работают (и таких большинство) честные, хорошие, с нерастерянными принципами люди"
Такие люди, как Коряков, Александров, Токаев действительно стоят по ту сторону добра и зла. Это те, кто составляет движущую силу большевизма по ту сторону железного занавеса н кто готов выполнять любые услуги новоявленных американских Геббельсов, по эту сторону железного занавеса.
. я утверждаю, что не видела я в Германии столько детских и юношеских голов, склоненных над книгами разных "Хижин дяди Тома", как я видела во всех парках, задворках, закоулках нашей родины".
Охотно, однако, согласимся, что молодые люди, обучающиеся в школе им. Верховного Совета и в школах 1-го спецсектора МГЬ СССР, ведающего охраной тех самых кремлевских обитателей, среди которых, по его словам, приходилось вращаться г-ну Александрову, действительно являются прочной опорой сталинского режима. Весьма возможно, что для окончательного вытравления советского духа из молодежи этого сорта и десятилетия окажутся недостаточными. Оставим решение этой проблемы будущему интернациональному трибуналу".
Вон, оказывается, в каких кругах вращался творец теории о русском народе, как стаде зверей, сдерживаемом только чекистами
Карл Радек как-то заявил, что эскимосы пришли на север с юга. На севере они забыли развитый язык своих предков, и смысл старинных песен, которые они поют непонятен. Демьян Бедный доносил на Карла Радека в том смысле, что сторонники Сталина оперируют ленинскими словами, смысл которых им непонятен
быть в плену у горилл, не значит стать гориллой.
И нет большего оскорбления русского человека, как назвать его "советским".
Большевизм умрет, а Россия не умрет". Большевизм умрет, а русский народ, если он еще не изжил свой исторический срок, чего не видно, - будет еще жить.
Но кроме внутреннего врага — большевизма, у России есть еще внешние враги. И когда мы строим какой-нибудь план борьбы и ищем союзников для борьбы в большевиками, мы никогда не должны забывать, что внешние, вековечные враги России останутся и после гибели большевизма. Большевизм умрет, а внешние враги России останутся.
Об этом никогда не надо забывать
Всяким, кто знает историю, хоть немного более русских профессоров, исповедующих теорию, что русские неспособны создать никакую самобытную духовную культуру, знает, что никакие революции не способны изменить национальный характер народа. Всякая революция мнет и уродует только наименее нравственно и духовно устойчивые слои современного ей поколения, Внешние манеры поведения, под влиянием массовых жестокостей, совершаемых всегда революцией, конечно, меняются
Бесконечно более многочисленные, чем живые, мертвые также бесконечно могущественнее живых. Они управляют громадной областью бессознательного, той неведомой областью, которая держит под своей властью все проявления разума и характера. Народ больше ведется своими покойниками, чем живыми
случись тут инженерный офицер, дело обошлось бы и при вмешательстве любого искателя приключений. 50 лет спустя наследнику его имени стоило только показаться, чтобы осмеять избирательное голосование всего народа, утомленного свободой и жаждущего рабства. Не брюмер (второй месяц республиканского календаря) создал Наполеона, но душа расы, которую он согнул под свою железную пяту.
**
*
"По его первому жесту", пишет Тэи о Наполеоне, "французы поверглись в повиновение и остаются в нем, как бы в своем естественном состоянии, мелкие крестьяне и солдаты — с выражением собачьей верности, крупные - сановники и чиновники — с византийским раболепством и низкопоклонством. Со стороны республиканцев — никакого отпора; наоборот, именно между ними Наполеон нашел себе лучшие орудия своего царствования: сенаторов, депутатов, государственных советников, судей и всякого рода администраторов. Тотчас же под их проповедями о свободе и равенстве он распознал их властолюбивые инстинкты, их потребность повелевать и первенствовать даже в деле подчинения и, сверх того, он открыл у большинства из них аппетиты к деньгам или наслаждениям. Между делегатами спасения народа и министрами, префектами или под-префектами Империи разница небольшая. Это одно и то же лицо, один и тот же человек, но в двух костюмах, появляющийся сначала в революционной куртке, а затем в шитом мундире
.
Не случись революция, Дзержинский закончил бы свои дни на каторге. Ягода был бы "прогрессивно-настроенным фармацевтом", Вышинский - средней руки пронырливым, падким на крупный гонорар адвокатом. Часть руководящих работников НКВД, прирожденных преступников, сидели бы в тюрьмах, другая бы, не имея спроса со стороны государства на свои преступные склонности, боясь наказания, занималась бы, в надежде на безнаказанность, мелкими мошенничествами.
Но спрос всегда рождает предложение. Закончится революционное лихолетье и снова все войдет в свою колею.
"Ему льстят, перед ним холопствуют", указываете Вы, и горделиво заканчиваете свои статьи:
"Нет. как хотите, если уж выбирать, то я предпочитаю американского Костелло".
В этом то и разница между мной и Вами, г-н Вейнбаум. Из двух Костелло, Вы выбираете Франка Костелло. Я не выбираю ни одного. Я хочу, чтобы на моей родине не было Сталина, но чтобы в ней не могли существовать и бандитские организации, тратящие по четыреста миллионов долларов на подкуп государственных чиновников
Новое Русское Слово" с первого дня издания все время хамит по адресу русского народа, его прошлого и его ужасного настоящего.
Вот образец типичного "остроумия" этого господина.
Народы бывают кочевые и оседлые, но русский народ — особенный. Он не кочевой и не оседлый, а сидячий. Русские люди сидят. Сидят и будут сидеть при Сталине, сидели при Ленине, при Николае Втором, Александре Третьем, Александре Втором, Николае Первом. Александре Первом, при Павле, Екатерине, Петре Великом, Алексее, Федоре, при четырех Иванах, при князьях великих и удельных. Возможно, что в доисторические времена русские люди не сидели, но тогда земля была велика и обильна, а порядка в ней не было. С приходом Рюрика водворился порядок и началось великое сидение русского народа.
Первым шлиссельбуржцем, очевидно, был Илья Муромец, сиднем просидевший тридцать три года Добрыня Никитыч совершал различные подвиги, Алеша Попович ухаживал за хорошенькими девицами, а Илья сидел.
За что он сидел, не известно, но догадаться легко. За то же самое, за что все другие русские граждане сидели и сидят. Чем то, вероятно, не угодил Красному Солнышку
В 1853 году Европа собиралась отплатить русскому народу за свое освобождение от Наполеона осадой Севастополя Так же, как теперь Европа и Америка намереваются заплатить русскому народу, освободившему Европу от Гитлера, -- атомной бомбой. Вот, что писал в 1853 году Карл Маркс в "Нью-Йоркской Трибуне", (тогда еще не было специального антирусского органа вроде "Нового Русского Слова"):
"Жизненные интересы должны сделать из Великобритании серьезного и ни в чем неуступчивого оппонента русским проектам об аннексиях и собственном возвеличении. Продвинувшись так далеко на пути к созданию всемирной Империи, вероятно ли, что эта гигантская и раздувшаяся до чрезвычайности сила остановится в осуществлении своей карьеры дальше? С берегом Албании в се руках. . она окажется в центре Адриатики. Кажется так. что естественная граница России будет проходить от Данцига или может быть от Штеттина до Триеста.
Завоевание Турции Россией явится только прелюдией к аннексии Венгрии, Пруссии, Галиции и окончательной реализации Славянской Империи. Остановка этой русской схемы аннексий должна явиться наивысшим требованием момента В это мгновение интересы демократии и Англии идут рука об руку.
Десятки лет представители левых организаций, находящиеся в Америке, всегда вели клеветническую кампанию против России и ее правительства. Так было еще по революции, во время пребывания в Америке Троцкого и других революционеров, не мало постаравшихся в деле клеветы на Россию, гак было и после отъезда Троцкого. Отъезд Троцкого в Россию после Февральской революции мало что изменил. Уехал Троцкий, приехал Абрамович с сонмом своих меньшевистских мудрецов
Наслушавшись от живших в Америке революционеров рассказов об ужасах царизма, Кеннан предпринял путешествие по Сибири. Царское правительство. тюрьмы которого были нисколько не хуже американских тюрем, любезно предоставило Кеннану возможность познакомиться с Сибирскими тюрьмами — простыми и каторжными. Вернувшись в Америку Кеннан написал книгу "Сибирь и ссылка", в которой изобразил дело так, что будто бы хуже сибирской каторги нет ничего на свете. Это была неправда. Сибирская каторга никогда, конечно, не напоминала отель в Ницце. Но она ведь и создавалась с совершенно другой целью. Во всяком случае сибирские тюрьмы были нисколько не хуже, а наверняка лучше каторжных тюрем Англии, французской Кайенны и каторжных тюрем Америки.
Достаточно вспомнить, как несколько десятков лег до поездки Джорджа Кеннана в Сибирь, отзывался об американских тюрьмах Чарльз Диккенс. Отзыв Чарльза Диккенса был настолько резок, что против него ополчилось все тогдашнее американское общество. Американское общество не любило, когда иностранец плохо отзывался о той или другой стороне американской жизни. Но американское общество всегда охотно читало книги, полные вымыслов о России Результаты подобной информации сказываются и в речах мистера Лайон-са, и в речах мистера Трумэна и других политических деятелей САСШ.
** * Юджин Лайонс, вероятно по незнанию, заявил, что Кеннана никто не считал врагом русского народа. Если Кеннана не считали врагом России и русского народа, то никогда не считали его и другом. Вот что, например, пишет об этом беспринципном фантазере в своих воспоминаниях П. С. Боткин, бывший одно время секретарем русской миссии в Вашингтоне:
"В то время в Америке появился Джордж Кеннан. Он рассказывал, что приехал из Сибири, привез с собой ценные материалы о бесчеловечности русских властей и несостоятельности государственного строя в России.
Кеннан начал с того, что писал в газетах и журналах сенсационные статьи о жизни каторжников в Сибири, затем он стал разъезжать по Америке и читать лекции. Выходил на сцену в кандалах, одевался каторжником. посредством волшебного фонаря показывал разные ужасы и плел невероятную чепуху о России.
Что вы на это скажете? - спросил меня однажды Рузвельт.
—Скажу, во-первых, что 90 процентов того, что говорит этот человек. — сплошной вздор, а, во-вторых, что он сам не верит тому, что брешет, но делает так по заказу.
- -Возможно, но верно во всяком случае то, что эта пропаганда сильно подрывает популярность и расположение американцев к России и русским Защищайтесь?
-Как и чем?
—Да тем же орудием. При этом Рузвельт указал мне на бумагу и перо" (П. С. Боткин. Картинки дипломатической жизни. Париж, 1930 г., стр. 171—172).
Боткин последовал совету Рузвельта и написал статью в журнале "Century-, в котором печатал свои статьи Джордж Кеннан После опубликования своей статьи Боткин получал от господ революционеров угрожающие письма из России. Картина, как говорится, ясная
Эту песенку впервые запел доцент Московского, университета Печорин.
В своих стихах, написанных заграницей, после добровольной эмиграции из России, этот "идеалист" писал:
Как сладостно отчизну ненавидеть И жадно ждать ее уничтоженья И в разрушении отчизны видеть Всемирного денницу пробужденья. *
'Поэтом можешь ты не быть. Но гражданином быть обязан".
взывал к "критически мыслящим личностям" Некрасов. И все критически мыслящие умилялись этому высокому призыву и искренно считали себя гражданами, а всех, кто не разделял их взглядов, презирали Но это самомнение не имело под собой почвы Они никогда не были именно гражданами
Всем русским левым политическим течениям свойственен крайний фанатизм, крайняя нетерпимость автоматически приводящая к разрушению России. Эту особенность русских революционеров подметил еще Пушкин, один из немногих русских умов, свободных от партийной предвзятости, а поэтому свободный и от политической слепоты. За пять лет до смерти. Пушкин обронил однажды по адресу князя Вяземского, человека отнюдь не радикально настроенного, что "он принадлежит к озлобленным людям, не любящим Россию".
В другом случае в том же 1832 году, коснувшись вопроса о характере русского либерализма, Пушкин заметит, что в России очень много людей, "стоящих в он позиции не к правительству, а к России".
**
« Прошло только три года после того, как острый ум Пушкина отметил антигосударственные тенденции русского образованного общества, как жизнь уже дала яркое подтверждение правильности его замечания. В 1835 году упомянутый мной в начале этой главы умница, высокообразованный и благородный человек, свою эмигрантскую жизнь начал с заявления о необходимости беспощадной ненависти к России (заметьте: не к правительству России, а к России) Печорин начал собою ту плеяду людей, которые во имя будущей, построенной по их политическим рецептам. России. учили ненавидеть существующую Россию и русских и иностранцев...
Эти убийцы реальной, живой, невыдуманной России десятилетиями толклись по Лондонам. Парижам. Женевам и Цюрихам, распространяли вокруг себя ненависть и клевету о России
Попробуйте-ка господ иностранцев разубедить теперь в том, что в прежней России была не только одна каторга и не только одни кабаки
Большевистская теорийка о России, как о пустом месте, вытекает тонким ручейком из Чаадаевского письма. Большевистские теорийки, как и сами большевики ведь упали не с неба, ведь не социалистический же аист принес их в корзиночке.Большевизм это только самая большая поганка, выросшая на навозе русской утопической мысли. Сколько таких поганок выросло до большевиков, сколько существует сейчас вместе с большевиками. Сколько вырастет после падения большевиков если не будут уничтожены причины, порождающие их
Как девочка в одной из сатир Салтыкова-Щедрина, русские революционеры переставали отличать где лево, где право, что плохо, что хорошо. Единственным критерием их действий, для их морали, им служат их мечты. Как лошадь, у которой надеты наглазники, они видят только впереди.
Но лошадь обладает все же огромным преимуществом перед русскими революционерами. Не имея возможности ничего видеть ни справа, ни слева, лошадь все же видит то, что находится впереди, фанатики же и впереди видят не то, что есть, а только то, что позволит им заметить их тенденциозность.
Чаадаев в своем философском письме дает поразительный пример тенденциозности. Пушкин пишет в октябре 1836 года Чаадаеву, наставнику своей юности, резкую отповедь. Обладая трезвым широким умом и сильно развитым чувством меры, Пушкин понимает, что Чаадаев приходит к неправильным выводам потому, что мерит Россию на европейский аршин, чего делать нельзя, так как каждый великий народ есть органическое, неповторимое явление и мерить его можно его собственной меркой.
**
Пушкин, конечно, не хуже Чаадаева и Печорина видел все неустройство современной ему Российской действительности, но не будучи ни человеком тенденциозным, ни фанатиком, Пушкин уже сто с лишним лет назад понимал то, чего никогда не могли понять и до сих пор не понимают российские левые. Великий поэт понимал, что России предъявляются такие требования, которые не может выдержать ни одно государство на свете .Пушкин понимал, что Россию мерят на европейский образец, а когда Россия к. образцу не подходит, ее объявляют не выдержавшей экзамена
Пушкин понимал, что добиваться улучшения жизни в России должно и нужно, но нельзя переступать черту, за которой живая реальная России, созданная жертвенным трудом многими поколениями русских людей, приносилась в жертву иллюзорным мечтам и политическому фанатизму
Пушкин, хорошо знавший всемирную и русскую историю, был сторонником мысли, хорошо выраженной одним английским государственным деятелем, что "народы управляются только двумя способами: либо традицией, либо насилием". Закон, гарантирующий человеку реально возможную в его время свободу, черпает силу в традиции
Советская пропаганда склонна изображать дело гак, что до октября 1917 года все русское прошлое представляло собою пустое место. История России началась только после Октябрьской революции. Поэтому и летоисчисление ведется от Октябрьской революции.
Представители старых догнивающих русских революционных партий с большевиками не согласны, они считают, что история России началась не с Октября 1917 года, а с Февраля 1917 года. А до этого была на просторах Российских тысячу лет только тьма египетская и больше ничего
Для всех левых, в какие бы тоги они не рядились, характерно одинаковое отношение к прошлому нашей родины. Это прошлое для всех них сплошное чернильное пятно. Для большевиков это "тюрьма народов", для меньшевиков "кровавый царизм", для солидаристических мыслителей- "полицейское государство
Одиннадцать веков пустого места. Все, что сделано бесчисленными поколениями русских людей, все тлен и прах. Миллионы воинов погибли напрасно. Одиннадцать веков, прожитых впустую
Какая страшная идеология. Что удивительного, что при первой попытке строить человеческую жизнь по подобной теории, полились реки крови
В итоге на одном полюсе мелодекламация о любви к России (главным образом к будущей), а на другом теорийки о кровавом царизме или о полицейском государстве.
Кому же верить? Солидаристическим мыслителям или английскому юристу Смайлзу, пять лет изучавшему деятельность русских судов, которому принадлежит следующая оценка судебных учреждений, существовавших в "Полицейском государстве":
"Суд правый, скорый и милостивый" этот девиз русского суда вполне им заслужен"...
Как белорусские сепаратисты, отказавшиеся от российского прошлого и готовые, во имя прихода к власти, разговаривать на мертвом белорусском диалекте XV столетия, русские социалисты всех направлений, как и их удачливые собратья, большевики, во имя своих кроваво-утопических идей, без сожаления предают прошлое своего народа.
Проглядели политические заветы Пушкина и Гоголя, Лескова и Достоевского Проглядели все здоровые проявления русской политической мысли, с жадностью ухватились за все. что было направлено против России в писаниях русских утопистов типа Чернышевского, Писарева и проч., и проч., и проч
Из яйца социальной утопии может вылупиться только кровавый дракон тоталитаризма. И ничего больше. Эта тема прекрасно разработана писателем Булгаковым в его фантастической повести "Роковые яйца", запрещенной в СССР
еще совсем недавно редактор "Нового Русского Слова" Вейнбаум был восторженным поклонником славного, старого Джо и созданного им за тридцать лет "великого советского народа". Но новые времена —новые песни А новые песни в Америке только тогда хороши, когда приносят доход. Мораль господина Вейнбаума очень напоминает готтентотскую мораль. А готтентотская мораль предшественница всякой партийной морали.
Товарищ Ленин не стесняясь писал;
"С нашей точки зрения нравственно и морально все то, что помогает победе нашего дела и, наоборот, все что мешает этой победе, — все это мы расцениваем, как противное нашей коммунистической морали Сегодня для победы нашего дела нужна прочная семья мы ее утверждаем; если завтра она станет нам мешать, мы ее уничтожаем. Ибо коммунист камня на камне не оставляет от гнусных законов, писанных и не писанных правил морали..."
было плохо, когда немцы заявляли, что русские как и все славяне унтерменши. Это было плохо, когда Гитлер намеревался расчленять Россию. Потому что, удайся Гитлеру эти планы, от соотечественников Вейнбаума во всей Европе остались бы только одни воспоминания.
Но теперь, когда с планами расчленения России носится соотечественник мистера Вейнбаума — Исаак Jie вин, мистер Вейнбаум охотно предоставляет страницы всем, кто желает изображать русских людей, живущих за железным занавесом, как унтерменшей. Вся разница в том, что вместо унтерменшей, русских стали именовать морлоками, по имени звероподобных, одичавших людей, которых вывел Уэльс в одном из своих фантастических романов
статью, посвященную бывшей "советской послице" А Коллонтай
.
К В. М. присоединился престарелый социалист В. Бутенко. Вслед за Бутенко, М. Вейнбаум любезно опубликовал письмо какого-то доктора. В письме сего ученого мужа было заявлено, что в Эсесерии вообще никаких людей нет, а живут только подобие людей и чем скорее их американцы расшарахают атомными бомбами, тем будет лучше
В каком-то эмигрантском журнале, изданном в двадцатых годах, в начале эмиграции, я прочитал следующие проклятия по адресу России какого-то из недавних восторженных сторонников теории Святой Руси.
" Должно быть разоблачено и понятие Святой Руси, ибо это нереальная фикция. Святой Руси нет и не было Было и есть Русь грешная, лешая, ведовская, змеиное царство. Иногда из ее зыбучих трясин чудом вырастали цветы лазоревые, возникали святые и праведники. По как ни праведен был Лот, Содом оставался Содомом и Гоморра не превращалась в райские кущи " Так один из интеллигентных хлюпиков, выброшенный шквалом революции, подготовленной другими тнкн- ми же хлюпиками, поносил спою страдающую Родину и свой народУ них (у русских) недостает существенного признака человечности, нравственного чутья, чувства добра и зла. Истина и правда не имеют для них смысла; заговорите о них. они молчат, улыбаются и не знают, что значат эти слова".
Так писал сто лет назад о русских знаменитый французский историк Мишлею
Г. Федотов был типичный русский интеллигент-путаник. Талантлив в этом отношении он был не меньше, чем I I. Бердяев.
Где кончался у Федотова марксизм и где начина логь богословие, понять было трудно.
Будучи характерной фигурой русской предреволю-uионной интеллигенции. этих людей без стержня, вечно колеблемых, как тростник ветром, то в одну, то в другую сторону, Федотов постоянно менял свои взгляды. Это был человек без фундамента. От марксизма он уходил в богословие, от признания диктатуры в первые годы эмиграции, он дошел до признания социализма и демократии — в эпоху когда и демократия и социализм не пользуются больше никаким доверием нигде и ни v кого.
Начав с утверждения превосходства России перед Запалом, он кончил анафемой по адресу России и русского народа Это был великий и прирожденный путаник. который путался всю жизнь сам и путал всю жизнь других.
То он преподавал историю святых, то утверждал, что все живущие за Железным Занавесом находятся по ту сторону добра и зла, то есть, по существу предавал анафеме весь русский народ
Г. Федотов — не Герцен, это Печорин умноженный на. исторгавшего всю жизнь ядовитую злобу на Россию Салтыкова-Щедрина, про которого так замечательно сказал В. Розанов.
"Как матерый волк, он наелся русской крови и сытый отвалился в могилу..."
''У нас мы прогнали миллионы через концлагери, чтобы научить их работать" — такова реакция советского инженера при знакомстве с порядками на американских заводах
Проф. Федотов, будучи западником до мозга костей, не может себе представить, что после большевизма Россия захочет, наконец, быть не духовным ублюдком Европы, а просто Россией, страной самобытной духовной культуры, ранг которой, в самом худшем случае, не ниже ранга уходящей со сцены истории европейской культуры.
Проф. Федотов делает следующий вывод: "...Отсюда как будто следует, что, если тоталитарный труп может быть воскрешен к свободе, то живой воды придется опять искать па Западе..." Спрашивается, где это в сегодняшней Америке или Европе проф. Федотов узрел источники живой воды.
Не в Англии ли? Или, может быть, во Франции? Или н Германии, нал которой еще витает дух Гитлера к* с его теорией об "юберменшах" и "унтерменшах" ? Или, может быть, в Америке, где расцветает теория о морлоках, где негров христиан до сих пор не пускают в церковь, где молятся белые
Приближается час расплаты", пишет он, "и горька будет чаша, которую придется пить России за преступления ее властителей".
"Но Россия будет расплачиваться не только за преступления своих властителей, в прошлом и настоящем, но каждому русскому придется расплачиваться также за многократные преступления народа".
А как прокурор России, новый Герцен, так же беспощаден, как и старый. Ни России, ни русскому человеку. никому не дается никакой пощады. Его глаза 39 это глаза прокурора, внимательные, ловящие каждое движение обвиняемого, каждый жест его, чтобы обвинить его.
всегда под внешней сложностью, за цветистой формой рассуждений скрывается примитив. Люди, как мухи, запутались в тенетах собственных умозаключений, отправная точка которых обыкновенно ложная. Мудрость, мудрость, а глянешь — в результате всех мудрствований остается пшикдаже мы, не имеем права вспоминать Императорский период русской истории только лихом. И не потому только, что по сравнению с нынешней дьявольской властью, Царский режим ощущается, вполне справедливо, как потерянный рай, но и потому, что под эгидою этого режима, XIX-ый век в истории России был веком замечательного ренессанса: материального, культурного и духовного. На великой литературе этого века воспитывались наши души. И те веяния, которые воспитывали нас, сияли незабываемым светом на весь мир..."
Признавая очевидный факт, что "народ в огромном большинстве теперь ненавидит власть", проф. Федотов все-таки утверждает, что "операция логического отделения народа от власти представляет на практике трудности почти непреодолимые".
Россия не 'страна роботов, а страна диктатуры роботов".
когда М. Коряков говорил правду о современном русском человеке, тогда, когда он писал книгу Крэнкшоу или когда он изображал современного русского человека как помесь робота, арапа и кролика с прижатыми ушами
Всем русским левым политическим течениям свойственен крайний фанатизм, крайняя нетерпимость автоматически приводящая к разрушению России. Эту особенность русских революционеров подметил еще Пушкин, один из немногих русских умов, свободных от партийной предвзятости, а поэтому свободный и от политической слепоты. За пять лет до смерти. Пушкин обронил однажды по адресу князя Вяземского, человека отнюдь не радикально настроенного, что "он принадлежит к озлобленным людям, не любящим Россию".
В другом случае в том же 1832 году, коснувшись вопроса о характере русского либерализма, Пушкин заметит, что в России очень много людей, "стоящих в он позиции не к правительству, а к России".
**
Пушкин понимал, что добиваться улучшения жизни в России должно и нужно, но нельзя переступать черту, за которой живая реальная России, созданная жертвенным трудом многими поколениями русских людей, приносилась в жертву иллюзорным мечтам и политическому фанатизму
Пушкин, хорошо знавший всемирную и русскую историю, был сторонником мысли, хорошо выраженной одним английским государственным деятелем, что "народы управляются только двумя способами: либо традицией, либо насилием". Закон, гарантирующий человеку реально возможную в его время свободу, черпает силу н традиции
Советская пропаганда склонна изображать дело гак, что до октября 1917 года все русское прошлое представляло собою пустое место. История России началась только после Октябрьской революции. Поэтому и летоисчисление ведется от Октябрьской революции.
Представители старых догнивающих русских революционных партий с большевиками не согласны, они считают, что история России началась не с Октября 1917 года, а с Февраля 1917 года. А до этого была на просторах Российских тысячу лет только тьма египетская и больше ничего
На протяжении более, чем двухсот страниц, Крэнкшоу говорит о русских, как о самом сердечном и наиболее бескорыстном народе в .мире, народе, который знает, что такое дружба, и умеет легко прощать, народе невиданной выносливости и плодотворности, необычайной моральной силы. Неоднократно выражает он удивление, что под тяжестью такой жизни русские люди все-таки не пали нравственно, остаются "неиспорченными, импульсивными, щедрыми и бесконечно добрыми". В одном месте вспоминая известную речь Сталина об отсталости России, а также писания западных авторов, в частности Джозефа Конрада, на эту тему, Крэнкшоу бросает такое поразительное по объективности, беспристрастности и симпатии -замечание:
"Но что подразумеваем мы под отсталостью? Россия производит меньше стали на голову, нежели мы, и этим весьма озабочена; но она производит больше музыки. Гигиенические условия, в которых живет русское население, напоминают о восемнадцатом веке, но там в деревнях при каждой избе имеется своя баня, да еще с паром, и население умеет отоплять дома. Крестьяне России до вчерашнего дня были неграмотными, но они знают, что такое искусство танца. В России —- секретная полиция, но на протяжении столетий Россия не знала смертной казни".
В статье "Занавес поднимается", напечатанной в одном из распространенных американских журналов "Кол-льерс" другой английский писатель Пристлей писал:
"Русские отнюдь не ординарные европейцы или (и это присущая всем ошибка) восточные люди. Они русские, народ суровых восточных равнин, народ, отрезанный веками от главного ствола европейской истории, раса сосредоточенных людей, твердых и в то же время мечтательных, которые часто понимают свою отсталость, как нация, и все же полагают, что они обладают исключительной, ни с чем не схожей и возможно мистической судьбой..." Указывая на существование в России всегда двух враждебных лагерей: западников и славянофилов. Пристлей заявляет:
"...эти славяне не подражают, вообще, никому и ничему, вне пределов их России. Их вклад в мировую сокровищницу культуры ни с чем не схожий уникум подобно их Гоголю, Достоевскому, Толстому, Чехову, Мусоргскому, Чайковскому".
Профессор Фредерик ГЗархурн, долгое время живший в России, разъезжавший во время войны по Центральной России, Украине, Сибири и Дальнему Востоку, пишет в своей книге "Советский образ Соединенных Штатов":
"Мой личный опыт указывает мне на яркое и весьма обнадеживающее пятно в этой мрачной картине. Мне стало ясно, что никакими мерами Кремлю не удалось превратить русский народ в немыслящих роботов. Критическое отношение большого числа русских к советскому режиму и их восхищение Америкой дают мне основание заключить, что одна из главных задач американской политики это убедить русский народ, что Америка может им помочь в их стремлении к миру, благоденствию и человеческому достоинству
Вот отрывки из беседы сотрудника "Русской Мысли" П. Ковалевского с бывшим немецким комендантом города Валдая:"Меня назначили комендантом нескольких деревень в районе Валдая, и первое, что я сделал, как пастор, было открытие церкви, которая была закрыта уже долгие годы. Нам, офицерам, было запрещено ходить в церкви и партия была против всяких поблажек населению, но я все же пошел на первое богослужение, совершенное стариком священником семидесяти лет, работавшим последние годы дровосеком. Храм был полон и отовсюду нанесли икон, которые были закопаны в лесах..."
"....Когда я позвал местного старосту, он долго не появлялся, я пошел проверить, что случилось; застаю его на молитве на коленях перед вновь повешенными в красном углу иконами, которые 20 лег лежали в земле. Только когда старик кончил свои поклоны, он встал и подошел ко мне..."
" ..Раз ко мне привели перебежчика из Петербурга, на вопрос почему он бежал, он ответил, что он верующий, а верующим жить в Союзе невозможно".
"...Большое впечатление на меня произвели: русская северная природа, которую я не могу забыть и не забуду, настолько она поэтична в своей простоте, и русская женщина, которая первая в мире и по силе духа и жертвенности, и своими моральными качествами..."
"...Долго я квартировал в Павловске под Петербургом и любовался окрестностями вашей прежней столицы..."
"...Потом мы долго воевали в районе Пскова, Великих Лук и Луги, но всюду встречали тот же самый русский народ, внешне покорный и спокойный, но готовый постоять при первой возможности за свою землю: он оставил во мне впечатление чего-то великого и таинственного по скрытой в нем непонятной силе..." Такое впечатление на иностранца производит в своей массе современный русский народ, тот самый, которого Леониды Галичи зачисляют почти целиком в морлоки.
Возьмем, например, статью "Безбожникам придется еще много поработать", напечатанную в немецком журнале. Автор статьи немец, недавно вернувшийся из России, пишет:
"В сорок шестом году на одной фабрике в Горьком всем членам Профсоюза было предложено заполнить анкету с лозунгом: "Кто за Бога, тот предатель пролетариата" наверху страницы и с вопросом: За Бога или против Бога, в тексте. Несмотря на такую неприкрытую угрозу довольно значительное количество рабочих, в особенности женщины, открыто признали себя в анкете верующими". ("Христианство и Мир", № 15).
Вот до чего мы дожили! Уже немецким военнопленным приходится призывать своих соотечественников, чтобы они не шли так далеко в своих взглядах на современную Россию, как некоторые русские эмигранты.
Джордж Кеннан пишет в своей обширной статье "Америка и русское будущее", перевод которой напечатан в одном из номеров "Нового Журнала":
Ш
...Безрассудное негодование, направленное против целого народа, никуда не ведет. Нужно подняться выше этих упрощенных детских представлений и воспринять трагедию России, как отчасти и нашу собственную трагедию, а в русском народе признать нашего сотоварища, в долгой и тяжкой борьбе за лучший порядок, при котором люди нашей беспокойной планеты могли бы жить в мире и в согласии с природой".
В другом месте своей статьи Д. Кеннан пишет:
"...Трудно определить в чем именно заключается величие той или иной нации. Каждый народ состоит из множества отдельных людей, а среди отдельных людей, как известно, нет единообразия. Некоторые из них привлекательны, другие неприятны; одни — честные люди, другие — не вполне; одни сильны, другие слабы; одни вызывают восхищение, другие у всех вызывают любое чувство, кроме восхищения. Все это верно, как в отношении нашей родины, так и в отношении России. Поэтому так трудно сказать в чем заключается величие народа. Одно можно сказать с уверенностью: оно редко заключается в тех качествах, которые в сознании самого народа, дают ему право верить в свое величие; ибо в народах, как и в отдельных людях подлинно выдающиеся достоинства обычно бывают не те, которые они сами любят себе приписывать.
И все же национальное величие несомненно существует; несомненно и то, что русский народ обладает им в высокой степени. Путь этого народа из мрака и нищеты был мучительным, он сопровождался безмерными страданиями и прерывался тяжелыми неудачами. Нигде на земле огонек веры в человеческое достоинство и милосердие не мерцал так неровно, сопротивляясь налетавшим на него порывам ветра. Но этот огонек никогда не угасал; не угас он и теперь даже в самой толще России; и тот, кто изучит многовековую историю борения русского духа, не может не склониться с восхищением перед русским народом, пронесшим этот огонек через ■ все страдания и жертвы".
Никакой свет твоего разума не может уничтожить мрак, исходящий из твоего сердца.
(Индийская мудрость)
"Нового Русского Слона
Борис Ширяев совершенно правильно утверждает, "что большинство средних интеллигентов всех времен и всех народов склонно мыслить готовыми формулами, штампами, этикетками на аптекарских пузырьках". Так было по все времена. И в античных Афинах, и в античном Риме, и в современных Афинах, и в современном Риме. Так мыслила русская прогрессивная интеллигенция до появления ее законного детища большевизма, так обстоит дело и по сей день среди большевиков и "демократической прогрессивной" интеллигенции. Те же готовые формулы, те же покрытые мохом "прогрессивные" штампы. Ни малейшего движения свежего воздуха. Плесень, тина, застой всякой мысли
Для большевиков Россия была тюрьмой народов и для прогрессивных деятелей, живущих в "Новом Русском Слове", Россия была и остается тюрьмой народов. И так далее, в том же самом духе
Как известно, самая обычная и любимая позиция занимающегося политикой русского интеллигента, это позиция прокурора. Прокурора, обвиняющего все и вся. Главным образом русское прошлое, русское настоящее, а часто и русское будущее. Первым таким прокурором был Чаадаев
Вторая распространенная категория русских интеллигентов - это категория адвокатов, оправдывающих не обвиняемых, а.., прокурора. Больше всего наши зарубежные прокуроры в настоящее время любят обвинять наш народ. Линия эта началась давно когда после Октября все наши политические Маниловы остались со своими социальными утопиями у разбитого корыта. И тогда народ богоносец был превращен сразу в скопище сплошных большевиков
психология и психофизиология морлоков не совсем выдуманная. Когда-то преобладали на поверхности земли люди, которых мамы учили, что такое человечность и благородство (стрелять в городовых и бросать бомбы в министров. Б. Б ). Коряков, видимо, вышел из среды этих людей, будто ставших в Советской России чем-то допотопным. Теперь там размножились морлоки, у которых вообще не бывает мамы, а бывают только родительницы и которых учат не человечности и благородству, а политграмоте и пролазничеству (как М. Корякова Б. В.). Какое-то внутреннее (может быть и обманчивое), чувство, меня обнадеживающее, подсказывает, что это не повально и не поголовно. Морлоков тьма, но есть много и не морлоков..."
советское государство подготовлено прогрессивно мыслящими деятелями типа Берлина, Леонида Галича и Керенского. Головы этих морлоков напичканы уймой самых прогрессивных воззрений. Они верят, как И. Берлин, что Карл Маркс был творцом самого прогрессивного мировоззрения, что материя выше духа, что Россия была тюрьмой народов. Эти партийные морлоки считают, что Радищев был первым интеллигентом. что разрушители национальной России всех мастей были святые люди.
Партийные морлоки есть целиком продукт этикеточно-ирогрессипного мировоззрения русской революционной интеллигенции. К счастью этих людей не тьма, как уверен Леонид Галич. В современной России, даже несмотря на большевизм, количество их меньше, чем в современной Франции или в Соединенных Штатах. Количество морлоков в современной России только на очень немного превышает число морально разложившихся людей, которые были в старой России. Произошла только некоторая перестановка. В дореволюционной России эти морлоки сидели бы в тюрьмах, другие бы прятались по темным углам, опасаясь полиции, а сейчас они призваны представителями самого прогрессивного мировоззрения управлять страной.
никаких "советских" людей па свете нет, а есть только русский человек, как не существует в Англии "лейбористский человек" или в Испании "франкистский человек", а есть англичане и испанцы. Всех советских людей М. Коряков разбивает на три группы: роботов, кроликов и арапов. Совершенно ясно, что средний советский человек существо поганое и не достигшее того уровня духовности, на котором стоит Михаил Коряков
Что же касается самого М. Корякова, то в нем меньше всего есть от кролика, больше от робота, повторяющего зады большевистской пропаганды и больше всего от арапа. Для того, чтобы, побывав в плену у немцев, стать затем редактором газеты, издаваемой Советским посольством в Париже, потом неизвестно за чей счет молниеносно улететь из Парижа в Бразилию, а из Рио де Жанейро весьма быстро перебраться в САСШ, для того, чтобы проделать все это, конечно, нужно или быть большим арапом, или иметь неведомых дядей, которые охотно предоставляют вам самолеты для перелета через океан и потом помогают перебраться в Соединенные Штаты
Для нас, рядовых невозвращенцев, такие вещи совершенно недоступны. Нам никто никакого самолета не предоставит и нужно хлопотать года, чтобы получить визу в Соединенные Штаты. Какие бы бабушки ни ворожили М. Корякову, кроме русских революционных бабушек и дедушек, среди которых он сейчас читает свои доклады о выдуманном советском человеке, все же нужно быть большим арапом, чтобы с такой легкостью перелетать из страны в страну.
В упоминаемом уже "Ответе Людмиле Ростовцевой" М. Коряков пишет: "Когда думают, что во мне произошел какой-нибудь переворот под влиянием встречи с Европой, то это чепуха. Я и в России был точно такой же, каким тут стою перед вами".
Что верно, то верно. Какой Коряков был там, таким он остался н тут. Но зачем тогда говорить о моральном перерождении и призывать к этому возрождению других?
Бунцлау, силезском городке, добрая старая фрау Вюнш, видя, что мой товарищ все время сидит в комнате в шапке, спросила меня всерьез: "Быть может, под шапкой — рога, потому и не снимает"; она хохотала, когда увидела, что он брит наголо, а комната нетопленая и голове холодно
точно так же, как мы верим, что после ночи приходит день, так мы верим, что с первой утренней звездой вчерашние грехи прощаются, — все злодеяния, все посвисты удалые, ножи острые, горячие. Только человек, утративший народную традицию, может писать о "конечном поражении, духовной смерти, потере всяких путей".
Люди утрачивают духовную связь с народом и оказываются в плену иллюзий, иллюзий собственных и иллюзий навеянных большевистской пропагандой
В 1947 году, сбежавший из советского посольства и не успевший еще оглядеться как следует, не понявший еще на какого коня в эмиграции ставить выгоднее, М. Коряков страдал, по выражению другого такого же знатного советского невозвращенца Г. Токаева "детской болезнью правизны".
А оглядевшись М. Коряков быстро сообразил, что ставку надо ставить не на нищих православных попов, а на богатых иезуитов, не на нищие национальные газеты, а на богатые еврейские. Тут болезнь правизны у М. Корякова кончилась и он сделал очень быстро сальто-мортале из советского посольства в Рио де Жанейро, и столь же быстро сальто-мортале из Рио де Жанейро в Соединенные Штаты
И все же национальное величие несомненно существует; несомненно и то, что русский народ обладает им в высокой степени. Путь этого народа из мрака и нищеты был мучительным, он сопровождался безмерными страданиями и прерывался тяжелыми неудачами. Нигде на земле огонек веры в человеческое достоинство и милосердие не мерцал так неровно, сопротивляясь налетавшим на него порывам ветра. Но этот огонек никогда не угасал; не угас он и теперь даже в самой толще России; и тот, кто изучит многовековую историю борения русского духа, не может не склониться с восхищением перед русским народом, пронесшим этот огонек через ■ все страдания и жертвы".
Никакой свет твоего разума не может уничтожить мрак, исходящий из твоего сердца.
(Индийская мудрость)
шуточки Аргуса выглядят примерно так:
"Вообще, советский народ можно разделить на две категории, на подхалимов и надхалимов. Надхалимы правят страной, а подхалимы извиваются".
"Подхалимов можно разделить на две категории: подхалимов по призванию и подхалимов по нужде. Последние являются так называемыми подсоветскими людьми". Так выглядит современный русский народ в изображении М. Корякова, Леонида Галича, П. Уранова, X. Куракина, Аргуса и других
в этот ответственный момент и для западного мира и для русских эмигрантов и для судеб России. снова звучит знакомый голос русский народ —дрянь! Все доносчики и шпионы ,на каждые три человека один сексот, все советские делятся на роботов с мертвой хваткой, ловчил, доставал и кроликов с прерывистым дыханием и прижатыми ушами
Черта, отделяющая Россию от коммунизма обычно проводится не через настоящее русской жизни ,а между настоящим и прошлым. Никаких творческих процессов в России нет, считают некоторые из эмигрантов. На ее полях, распаханных дьяволом, растет только татарник и лебеда.
Наиболее распространенная точка зрения в данном случае такова. Вот мы старые эмигранты уехали, и Россия стала страной варваров
Большевики считают, что русская история началась с октября 1917 года, а эти, в кавычках, русские националисты, считают, что русская история кончилась на октябре 1917 года. Была Россия и нет. Был русский народ и нет. Есть пустое место, которое называется СССР. И над этим пустым местом царит тьма египетская и среди этой египетской тьмы живут не русские, а советские люди. Варвары, убийцы, преступники. Ими владеют больше, вики, создавшие их но образу и подобию своему Неправда ли хорошенькая теория. Если дело, действительно обстоит так, и большевикам действительно удалось создать какой-то особый тип человека всего за тридцать лет, то о чем тогда говорить. Если народ, существующий тысячу лет, оказалось возможным за тридцать лет переделать так, что он совсем потерял свое национальное лицо и национальные черты, выработавшиеся за тысячу лет его существования, тогда, действительно, Россия до Февральской революции была пустым местом. Тогда, действительно, никакой России нет, а есть СССР. Но тогда к чему же эти бесконечные вопли о спасении какого-то исчезнувшего русского народа. Плохо же думают те националисты, которые считают, что их народ не имеет никаких моральных устоев и с которым за тридцать лет можно сделать что угодно. Такой народ спасать не следует. Но такой народ существует только в воображении людей, которые свою ненависть к большевизму перенесли на весь народ и которые Россию называют Эсэсерией и Совдепией, а русских людей советскими людьми.
Ненависть к большевизму — дело законное. Ненависть и презрение, перенесенное с большевизма на собственный народ, — дело скверное. Прежде чем поучать иностранцев, что Россия не СССР, части старых эмигрантов — левых и правых, следовало бы самим усвоить этот взгляд. И тогда бы они не стали презирать тех, кто даже под игом партийных морлоков сумел творить русскую культуру дальше
Конечно, современное поколение в России резко отличается от дореволюционного и по характеру, и по воззрениям, и по манерам. Но ведь за 35 лет сильно изменилось бы н молодое поколение старой России, если бы она существовала. Тот, кто выехал бы из России в 1917 году, даже если бы не было революции, и вернулся бы в Россию в 1952-м, тоже наверняка увидел бы огромные перемены в характере и мировоззрении молодого поколения.
Пока я жил в России я был гораздо худшего мнения о моральном уровне среднего русского человека. Но после того, как я побывал в десяти странах Европы и Америки, я могу смело утверждать, что русский народ блестяще выдержал испытание. Если отбросить два, три миллиона партийных морлоков и искалеченных нравственно большевизмом беспартийных, то надо сказать, что народ наш гораздо менее морально разложился, чем некоторые народы Европы, не знавшие большевизма.
* * * Прав не Михаил Коряков и не г. Александров, а недавний перебежчик В. Ольшанский, указывавший Георгию Александрову:
" . Нет спора, за время советской власти культивировались и культивируются низменные, выгодные Тоталитарной власти инстинкты. Можно допустить, и это не будет ошибкой, что в известных пределах советской власти удавалось временами и у отдельных индивидуумов усилить, обострить эти инстинкты. На ряду с этим не бесполезно констатировать такой факт: в странах-спутницах, на оккупированных Советами после Второй Мировой войны территориях не за тридцать лет, а за каких нибудь 2-3 месяца, много год, почему то в изобилии обнаруживались "советские люди" — подхалимы, ловчилы .доносчики и пр. Что это тоже "чудо", совершенное советской властью? Или это болезнь нашего века? Наследие прошлых веков-' Или, и это будет вернее, — активизированные в советских условиях обычные экспоненты человеческого общества ..."
когда власовец Зарудный осмелился в журнале "Борьба" выразить не весьма лестное мнение о деятелях Февраля. Абрамович разразился злостной филиппикой, направленной не столько против Зарудного, сколько против всей новой эмиграции, всех, кто получил "свое политическое воспитание если не в самом комсомоле, то где-то очень близко от него".
"Став ярым врагом советской власти и попав за границу, такой бывший комсомолец все свое презрение к 'болтунам' и "предателям Февраля", всосанное с молоком большевистской политграмоты, переоснащает "фактами" и рассуждениями, нахватанными из черносотенных монархических брошюр".
Вся фраза в целом являет собою классический образец партийной полемики, в основе которой всегда лежит сознательно-бессознательное искажение фактов и попытка дискредитировать своего политического противника ложным выводом, сделанном на oснове ложных рассуждений
Как будто эти люди виноваты в том, что они принуждены были ходить в лохмотьях, а не в хороших костюмах, как господин Абрамович, довольствоваться 200 граммами хлеба, а не обедать в Нью-Йоркских ресторанах, как господин Аронсон, рыть Беломор-каналы, а не сотрудничать в "Новом Русском Слове
Однажды в Буэнос-Айресе, около церкви на Облигадо, у меня был следующий разговор с одним из правых зубров. Разговор развертывался примерно так: господин Соколович уверял меня в том, что все приехавшие из СССР заражены большевистской идеологией, что все это люди слепые, ничего не понимающие, все они состояли в комсомоле и в партии и поэтому проку от них ждать не приходится.
Когда я заметил господину Соколовпчу, что большинство народа давно оттолкнулось от большевизма, что в партии и комсомоле состоит только несколько миллионов из era восьмидесяти, что не все полные невежды. то он только недоверчиво улыбался.
Тогда я сказал ему:
Ну вот я, например, не состоял ни в пионерах, ни в комсомоле, ни в партии.
На это господин Соколович с чувством собственного превосходства заявил:
Ах, вы все говорите, что вы не состояли ни в комсомоле, пи в партии.
Тогда я спросил господина Соколовича, почему он считает, что я лжец.
—Я вам не говорю, что вы лжец.
—Как же не говорите, когда я вам заявляю, что я не состоял ни в партии, ни в комсомоле, а вы заявляете, что все приехавшие из СССР говорят так. Я вас убеждаю в том, что я давным давно являюсь идейным противником большевизма, а вы заявляете, что все жившие в СССР являются сторонниками большевизма.
Дальнейший разговор передавать нет смысла. Позиция господина Соколовича состояла в том, что он был глубоко убежден, что все, кто жил в СССР, — это унтерменши, которых на путь истины может направить только он, Соколович, и ему подобны
Я говорю о той группе граждан, которую бывший социал-демократ, а позже трубадур большевизма, Максим Горький окрестил "механическими гражданами", и на головы которых требовал жесточайших кар. Эти "механические граждане" имели и имеют свою элиту, которая за годы советской власти перечитала и передумала не меньше, а может больше, чем сотрудники "Социалистического Вестника".
Эта категория "механических граждан", т. е. внутренняя эмиграция, представляет собою плоть от плоти и кровь от кропи современной России, ряды которой беспощадно уничтожаются большевистскими террористическими оргапизациями. Эта категория условно-советских граждан представляет собою политически, культурно и морально несомненно большую ценность, чем случайные перебежчики из большевистской партии, первые, вторые и третьи советники Советских посольств и руководители Советских военных закупочных комиссий Я не склонен следовать по пути Абрамовича и всех невозвращенцев считать людьми, ставшими эмигрантами из чисто корыстных соображении. Среди невозвращенцев из числа бывших советских сановников есть, конечно. люди действительно разочаровавшиеся в большевистской идеологии, но есть и разочаровавшиеся только в большевистской практике, но не в идеологии, считающие, что Сталин поступает неправильно, а вот Ленин и Троцкий поступали правильно. Среди бывших советских сановников есть много различных категорий людей, это вовсе не одинаковые в смысле идеологии люди. Потребуются годы и годы, чтобы Кравченко, Токаев и другие бывшие видные члены большевистской партии покончили с пережитками большевистского сознания. Если они смогут это сделать. С этой точки зрения чрезвычайно любопытен тот факт, что бывшие видные большевистские сановники обычно оказываются в родственных объятиях Абрамовича и других левых. А выходцы из числа внутренней эмиграции, уже давно духовно пережившие большевизм и все левые теории, продолжали итти в мучительном духовном одиночестве по пути намеченному "вехами". Внутренняя эмиграция, а не Кравченко и Токаевы подняли факел национальной мысли из рук расстрелянных и замученных по концлагерям и тюрьмам представителен старшего поколения и в глубокой тишине наедине сами с собой продумывали то, что им удавалось достать из книг Соловьева, Гершензона, Константина Леонтьева и других. Пока Кравченко, Токаевы, Коряковы тратили свои силы на изучение партийной белиберды, открывающей путь к высокой карьере, внутренние эмигранты читали не только сочинения Белинских и Писаревых, Герцена и Чернышевского, но кроме упомянутых выше "вех" читали и статьи Апполона Григорьева, Веселовского, Вячеслава Иванова и книги других писателей. Внутренние эмигранты знакомы со всей панегирической литературой о разрушителях русской» государственности, но вместе с этим они знакомы и с сочинениям Киреевского, Данилевского, Победоносцева, со сборниками исторических документов, которых не коснулась рука партийных фальсификаторов от истории
Надо сказать, что я был в армии ген. Врангеля и с 1920 до 1914 года прожил в Югославии.Может быть наша Белградская русская колония была более национально настроена, чем русские в других странах, но мы Россию не забыли, воспитывали своих детей в национальном духе и, во всяком случае, национального ли и: не утратили. Были такие чудаки, которые лет пятнадцать сидели на яшиках и все ждали возвращения. Очень многие искренне надеялись: вот весной переворот вот в этом году вернемся; вот следующую Пасху встретим на Родине. Из советской литературы и газет мы, конечно, знали, что происходит в России, но всегда люди склонны надеяться на лучшее, вопреки здоровому рассудку.
Году п 1936 или 1936 в Белград приехала Советская Торговая Миссия. Это были первые люди оттуда, которых мы увидел и хоть издали. Они ходили по Белграду, рассматривали витрины п вслух удивлялись изобилию всего. Общее мнение о них было: несчастные люди. Ее ли даже привилегированные, "отсеянные", заграничные чиновники так неважно одеты и так удивляются нашему благополучию, то уж, значит, действительно жизнь в СССР не сладкая.
Когда началась война с Советской Россией, русские в Белграде буквально потеряли голову. Насчет нашего возвращения никто и не сомневался, вопрос был только о времени. Мечты были самые наивные и, конечно. ни на чем не основанные.
Однажды, в начале войны, мне пришлось ехать по жел. дороге вместе с тремя немецкими унтер-офицерами, возвращавшимися с Русского фронта. Двое из них были студенты. Я постарался расспросить их поподробнее обо всем, что они видели. Они охотно рассказывали о своих впечатлениях и, интересно, что все трое определили русских так: население СССР можно разделить на три категории Первая жители глухих местностей, подальше от жел. дороги, — крестьяне, — быт и характер которых не изменился, вероятно, со старого времени. В некоторых домах сохранились даже иконы на стенах. Это серьезные, солидные люди, ненавидящие коммунистов. Вторая категория городская "шпана". Мало интеллигенции, больше полуинтеллигентных. Это люди, которых жизнь научила так изворачиваться, что ни одному слову их верить нельзя. Они прекрасные психологи; знают заранее, что кому надо говорить и говорят так убедительно, что приходится только удивляться, когда все оказывается ерундой. Третья категория, может быть, это выросшие беспризорные, но это шли без стыда и совести, без всяких человеческих признаков. Их во всяком государстве можно держать только за проволокой так, как тысячи готовых преступников
Я служил в Русском Корпусе. В 1943 году нам прислали человек 300 советских солдат для пополнения. Когда они со станции с песнями прошли по Белграду, то ли ними валом валил народ и русские многие плакали. Здоровенные ребята, рослые солдаты, не чета нашим корпусным старикам, которым в среднем было по 50 лет, а то и больше. Выли случаи, когда истеричные дамы вешались им на шею и плакали, не веря своим глазам, как это вдруг натуральный живой русский солдат из России попал прямо в Белград. После оказалось, что немцы оказали Корпусу плохую услугу и прислали милиционеров из лагерей, то есть тех, кто расстреливал своих же
По внешнему виду это были здоровые крепкие солдаты; службу несли исправно, но вскоре я стал замечать, что у них завелись приятели среди местного населения (несмотря на полное незнание языка), их приглашают в гости, поят и кормят, чего п отношении к нам старослужащим никогда не бывало.
Я докладывал по начальству, но никто на это внимания не обратил. Кроме того, я заметил, что у новых есть своя внутренняя спайка или организация; что под видом солдат у них есть свои командиры, видимо советские офицеры. Коротко говоря еще до нашего отступления из Сербии эта публика начала дезертировать по 2 3 человека сразу и скоро не осталось почти никого
После капитуляции я попал в лагерь в гор. Филлах в Южной Австрии. Кажется, я там был единственным старым эмигрантом - все были из Советской России.
Многне, видимо, интересно было посмотреть вблизи на настоящего "белобандита".
Там я присмотрелся к людям "оттуда". Ближе всего оказались крестьяне, люди простые без претензий и без затей Молодые люди с образованием десятилетки и из ВУЗ ов поражали необыкновенной самоуверенностью и самомнением; впрочем внешне, по говору и манерам они ничем не отличались от наших довоенных фабричных пли деревенских ребят Была одна лейтенант-летчица, какая- то "отчаянной жизни" девица с сильным надрывом. Был один лейтенант, — прямо что называется "первый парень на деревне". Офицеры вообще были по развитию и поведению равны приблизительно унтер-офицерам Царской армии, Развлечения сводились к литровкам и гармошке.
После этого я попал в лагерь Ларш около Зальцбурга. Там было много беженцев из Югославии, но большинство новых. В смысле материальном, новые были снабжены лучше старых. Старые в массе потеряли все имущество, но новые, благодаря привычке не зевать, успели себя обеспечить во время развала армии и среди них попадались даже почти состоятельные люди. В это время уже появилось деление на "старых" и "новых" — в Филлахе этого термина я еще не слыхал. Нельзя сказать, чтобы была вражда, но и объединения, можно сказать, не было никакого. Надо отдать справедливость-старым, что многие натаскивали новых на обстановку в Чехии, Югославии. Болгарии, а некоторые самоотверженно, с писком тюрьмы и лишения права на выезд, — совершенно безвозмездно фабриковали фальшивые заграничные документы. Многие старые на это жертвовали свои заграничные документы, бланки и гербовые марки.
Много было случаев, когда доктора оказывались ветеринарами Инженер, говоривший, что руководил заводами с десятками тысяч рабочих, не мог прилично оборудовать слесарную мастерскую. Окончившие десятилетку писали каракулями и поражали своим невежеством, например, насчет географии. Бывали, конечно, случаи когда, возможно что из чувства обиженного патриотизма, люди хвастались советскими достижениями, причем говорили совершенно невероятные глупости. Слышал лично, как одна дама говорила, что в России в каждой деревне электричество, а она сама жила в апартаменте, имела 2 (два) пианино; на ногах модельные ла-кнрки"... бархатная шубка...
Всем хорошо известно, что спортсменки из прибалтийских стран, ездившие в СССР, приезжали обратно только что не голые. Их буквально раздевали, — умоляли продать старые штопаные чулки, белье, платье
Интересно тоже, что в жилых бараках лагеря Парш все уборщицы были настоящие дамы — старые эмигрантки, - ни одна новая на такую грязную, грошево оплачиваемую работу, не пошла.
Конечно, в эмиграцию многие попали случайно, почему и были все эти инциденты и похвала советским порядкам
Народ в массе - стадо. В этом стаде есть какой-то небольшой процент людей, которые этому стаду дают волю и энергию. Возьмем для примера войсковую часть. Там роль этих вожаков должен играть командный состав, но это не всегда так. Мне случалось видеть простых солдат, которые больше чем унтер-офицеры служили созданию этого костяка части. Когда после революции эти "костяки" ушли в Корниловские ударные батальоны, части без них стали окончательно и абсолютно небоеспособны
Существует анекдот, что в Севастополе какая-то старушка вышла погулять с собачкой и видит все бегут на пристань и лезут на пароходы. Побежала и она - с собачкой, влезла и уехала на всю жизнь заграницу. Это анекдот, но бесспорно, что белая эмиграция сделала все. что было в силах, не осталась на убой красным, а ушла на лишения и голод, но на свободу и с надеждой на продолжение борьбы. Между прочим надо сказать, что не обсуждая причин неудачи Белого Движения, рядовые его участники в большинстве головы сложившие за счастье и свободу России явили миру непревзойденные в истории примеры жертвенности и личного героизма. Не их вина, что успеха движение не достигло. Они сделали все, что могли. Если бы не было Белых армий, то значит Россия даже без борьбы сдалась бы красным, без сопротивления пошла на самоубийство. Лучшие люди положили десятки тысяч голов, но спасли Россию от этого несмываемого позора.
Что же можно сказать о новой эмиграции"' Не говоря о послевоенных перебежчиках, которые больше всех других проявили энергии для перехода, какие люди попали заграницу? Остарбайтеры, которых в массе немцы вывезли насильно. Беженцы от военных действий, которые искали покоя и заработка. Пленные, избежавшие выдачи обратно, люди работавшие с немцами в оккупированных областях. Эти последние боялись и наказания за службу и местного населения за свои преступления. Много людей бежало, надеясь изменить свою жизнь в лучшую материально сторону Если разобрать все это, то останется очень небольшой процент действительных противников коммунизма, людей ушедших действительно из за идеологических, а не из каких-либо других побуждений
Я считаю, что все эти соображения для широкого обнародования не подходят.
Есть вещи о которых, если нельзя сказать хорошо, то лучше не говорить совсем, но все же если Вы пожелаете сослаться на это письмо, то прошу только не упоминать мою фамилию в печати.
* Напечатанное выше, полученное мною письмо из Бразилии - характерное письмо. Оно отражает взгляды части эмиграции на современную Россию и современным русский народ
Когда профессор Г. Федотов писал, например, в эсэровском журнале "За Свободу" (№ 18), что современный советский человек "...почти потерял сознание добра п зла", то это только отвлеченное выражение того самого умонастроения, которое автор письма из Бразилии иллюстрирует фактами из жизни.
Но любопытнее всего, что такую же точно точку зрения имеет и часть "новых".
Они тоже заявляют, что после того, как они покинули Россию, в ней остались только полузвери и растет чертополох, между которым валяются черепки.
Но между старыми и новыми, придерживающимися теории о чертополохе и черепках, то есть, эмигрантского варианта большевистского мифа о пустом месте, есть огромная разница. Старые эмигранты верят, что Россия сейчас пустыня, на которой живут морлоки полулюди-полузвери в силу долголетнего отрыва от родины н ложных умозаключений, новые же лгут, желая потрафить своим новым хозяевам.
Те из новых, кто с пеной у рта доказывают, что нет больше русского народа, а есть только "советский" народ, созданный Сталиным, только продолжают распространять в эмиграции основной миф большевистской пропаганды, что великим Лениным и великим Сталиным создан новый советский народ. Эта большевистская басня, несколько подретушированная, кого-то на Западе устраивает. Она кому-то полезна.
Большевикам же она определенно полезна. И полезна в нескольких отношениях. Она сеет рознь между старыми и новыми. Она дает пищу антирусской пропаганде в Европе и Америке. А большевикам важно иметь факты, что и эмиграция и иностранные политики презирают, ненавидят и смотрят на русский народ так же, как Гитлер, как на унтерменшей.
одновременно с большевиками на руссофобском фронте в Америке действуют и интернациональные силы, которые намереваются покончить сразу и с большевизмом и с Россией. Эти то круги и используют для антирусской пропаганды бывших сталинских подпевал типа Корякова и Александрова
Грехи людей мы режем на металле- Их доблести мы чертим на воде.
Шекспир
Прежде чем высказать свое мнение по существу затронутого господином Семеновым вопроса, мне хочется коснуться некоторых фактов, которые он описывает в своем письме.
Во-первых, я очень сомневаюсь, чтобы члены Советской Торговой Делегации, то есть, специально отсеяннные, проверенные НКВД чиновники, ходили кучами но Белграду, рассматривали витрины и удивлялись вслух изобилию. Едва ли они были плохо одеты. Для всех, выезжающих заграницу, шыотся костюмы у лучших портных из превосходных материалов, имеющихся в специальном магазине Наркоминдела.
Рассматривание витрин и удивление вслух мне кажется принадлежит к числу эмигрантских анекдотов, как и анекдоты о том, будто бы жены советских офицеров, служивших в оккупированной Латвии, Эстонии, Литве, Польше покупали шелковые пенюары и в них являлись на бал.
Если бы какая-нибудь дура и попыталась сделать это, то другие женщины отговорили бы ее.
Это эмигрантские анекдоты дурного вкуса. Разговоры о "модельных лакирках" тоже принадлежат к области анекдотов, приятно щекочущих самолюбие некоторой части старой эмиграции.
Классификация, которую сделали русскому народу немецкие унтер-офицеры находится на уровне мышления среднего немецкого унтер-офицера. А каков этот уровень, известно. Хорошо, что мнение немецких унтер-офицеров произвело на господина Семенова впечатление предвзятости и он признал его для себя, русского интеллигентного человека, необязательным.
И очень плохо, что его собственные представления о современном русском народе ничем по существу не отличаются от представления немецких унтер-офицеров
Если на пути г-на Семенова попадались один уборщицы, самозванцы и неучи, то он должен был помнить, что кто-то построил гигантские заводы в чудовищных советских условиях, когда достать каждый кирпич проблема, что кто-то руководил этими заводами. Кто-то изготовлял мощные танки в количестве большем, чем немцы. Кто-то построил свыше 400 артиллерийских заводов во время войны, кто-то руководил во время сражений тысячами танков. Неужели г. Семенову ни разу в голову не приходили эти простые мысли, которые сразу бы опрокинули его ложную концепцию, если бы он хоть раз задумался над ними.
Все пишут каракулями, а книги русских классиков, вроде Лескова, которые во время пребывания г. Семенова в России издавались по 5 тысяч, сейчас издаются и сотнях тысяч экземпляров. Одного Пушкина издано 40 миллионов экземпляров
Участники Белого Движения, по характеристике г-на Семенова, "сделали все, что могли". А о трагической гибели четырех миллионов военнопленных, не пожелавших защищать большевисткую власть, о Власовском движении, о трагедиях в Лиение, Кемптене, Платлинге, выдаче Власова и власовцев, насильственной репатриации, г-н Семенов не сказал ни слова . А ведь эти люди тоже сделали все, что могли. В своем непонимании России и русского народа г-н Семенов идет даже дальше иностранцев
Я приводил, например, слова председателя торгово-промышленной палаты США Джонстона, говорившего, что по его мнению теоретический уровень современного советского инженера выше теоретического уровня американских инженеров, а г. Семенов встретил какого-то самозванца, не сумевшего оборудовать в лагере слесарную мастерскую и решил, что и все русские инженеры таковы.
Если ошибочное впечатление от одного "инженера", встреченного г-ном Семеновым, кажется ему более верным, чем мнение председателя торгово-промышленной палаты США, видевшего в России сотни инженеров, то каким способом можем доказать г-ну Семенову что он ошибается?
То, что Геббельс говорил по адресу чужого народа, то Г. Александров говорит по адресу собственного
Вот что пишет, например, Г. Александров о всем молодом поколении русских, живущих за железным занавесом.
"...Его научили не верить ничему, что не носит советской марки, и ненавидеть все, что не имеет следов советского происхождения. Это поколение выросло с завязанными глазами и залепленными ушами Оно не знает ничего за пределами железного занавеса и оно стоит по ту сторону добра и зла, в обычном понимании западной цивилизации".
Признав существование нового, "советского" типа человека, мы должны, во-первых, поверить в "психологнческое чудо", совершенное коммунизмом, а, во-вторых, обязаны тогда сказать: "ну, и бесформенное, аморфное дрянцо этот русский народ, распрощавшийся за каких-нибудь тридцать лет со всей своей тысячелетиями вырабатывавшейся общечеловеческой натурой". Такое "чудо" не может случиться, такое "чудо" и не случилось.
..."Хомо советикус", слава Богу и к чести нашего народа, не существует. Наряду с подхалимами и ловчилами живут и работают (и таких большинство) честные, хорошие, с нерастерянными принципами люди"
Такие люди, как Коряков, Александров, Токаев действительно стоят по ту сторону добра и зла. Это те, кто составляет движущую силу большевизма по ту сторону железного занавеса н кто готов выполнять любые услуги новоявленных американских Геббельсов, по эту сторону железного занавеса.
. я утверждаю, что не видела я в Германии столько детских и юношеских голов, склоненных над книгами разных "Хижин дяди Тома", как я видела во всех парках, задворках, закоулках нашей родины".
Охотно, однако, согласимся, что молодые люди, обучающиеся в школе им. Верховного Совета и в школах 1-го спецсектора МГЬ СССР, ведающего охраной тех самых кремлевских обитателей, среди которых, по его словам, приходилось вращаться г-ну Александрову, действительно являются прочной опорой сталинского режима. Весьма возможно, что для окончательного вытравления советского духа из молодежи этого сорта и десятилетия окажутся недостаточными. Оставим решение этой проблемы будущему интернациональному трибуналу".
Вон, оказывается, в каких кругах вращался творец теории о русском народе, как стаде зверей, сдерживаемом только чекистами
Карл Радек как-то заявил, что эскимосы пришли на север с юга. На севере они забыли развитый язык своих предков, и смысл старинных песен, которые они поют непонятен. Демьян Бедный доносил на Карла Радека в том смысле, что сторонники Сталина оперируют ленинскими словами, смысл которых им непонятен
быть в плену у горилл, не значит стать гориллой.
И нет большего оскорбления русского человека, как назвать его "советским".
Большевизм умрет, а Россия не умрет". Большевизм умрет, а русский народ, если он еще не изжил свой исторический срок, чего не видно, - будет еще жить.
Но кроме внутреннего врага — большевизма, у России есть еще внешние враги. И когда мы строим какой-нибудь план борьбы и ищем союзников для борьбы в большевиками, мы никогда не должны забывать, что внешние, вековечные враги России останутся и после гибели большевизма. Большевизм умрет, а внешние враги России останутся.
Об этом никогда не надо забывать
Всяким, кто знает историю, хоть немного более русских профессоров, исповедующих теорию, что русские неспособны создать никакую самобытную духовную культуру, знает, что никакие революции не способны изменить национальный характер народа. Всякая революция мнет и уродует только наименее нравственно и духовно устойчивые слои современного ей поколения, Внешние манеры поведения, под влиянием массовых жестокостей, совершаемых всегда революцией, конечно, меняются
Бесконечно более многочисленные, чем живые, мертвые также бесконечно могущественнее живых. Они управляют громадной областью бессознательного, той неведомой областью, которая держит под своей властью все проявления разума и характера. Народ больше ведется своими покойниками, чем живыми
случись тут инженерный офицер, дело обошлось бы и при вмешательстве любого искателя приключений. 50 лет спустя наследнику его имени стоило только показаться, чтобы осмеять избирательное голосование всего народа, утомленного свободой и жаждущего рабства. Не брюмер (второй месяц республиканского календаря) создал Наполеона, но душа расы, которую он согнул под свою железную пяту.
**
*
"По его первому жесту", пишет Тэи о Наполеоне, "французы поверглись в повиновение и остаются в нем, как бы в своем естественном состоянии, мелкие крестьяне и солдаты — с выражением собачьей верности, крупные - сановники и чиновники — с византийским раболепством и низкопоклонством. Со стороны республиканцев — никакого отпора; наоборот, именно между ними Наполеон нашел себе лучшие орудия своего царствования: сенаторов, депутатов, государственных советников, судей и всякого рода администраторов. Тотчас же под их проповедями о свободе и равенстве он распознал их властолюбивые инстинкты, их потребность повелевать и первенствовать даже в деле подчинения и, сверх того, он открыл у большинства из них аппетиты к деньгам или наслаждениям. Между делегатами спасения народа и министрами, префектами или под-префектами Империи разница небольшая. Это одно и то же лицо, один и тот же человек, но в двух костюмах, появляющийся сначала в революционной куртке, а затем в шитом мундире
.
Не случись революция, Дзержинский закончил бы свои дни на каторге. Ягода был бы "прогрессивно-настроенным фармацевтом", Вышинский - средней руки пронырливым, падким на крупный гонорар адвокатом. Часть руководящих работников НКВД, прирожденных преступников, сидели бы в тюрьмах, другая бы, не имея спроса со стороны государства на свои преступные склонности, боясь наказания, занималась бы, в надежде на безнаказанность, мелкими мошенничествами.
Но спрос всегда рождает предложение. Закончится революционное лихолетье и снова все войдет в свою колею.
"...Сто лет спустя, Робеспьер, без сомнения, стал бы честным мировым судьей. писал Лебон. Фукье Тэнвиль сделался бы судебным следователем, обладавшим, быть может, в большей мере, чем его коллеги, строгостью и высокомерными манерами людей его профессии, но очень занятым и усердным в деле преследования преступников; Сэн-Жюст стал бы прекрасным школьным учителем, уважаемым своим начальством и гордящимся академическими пальмами, которых он, наверное, в конце концов добился бы. Чтобы устранить сомнения в правильности таких предположений, достаточно обратить внимание на то, что сделал Наполеон из суровых террористов, не успевших во время перерезать горло друг другу. Большинство из них превратилось в столоначальников, сборщиков податей, чиновников или полицейских. Волны, поднятые бурей, о которой говорилось выше, успокоились, и взбаломученное озеро восстановило свою ровную поверхность".
* * * Так было всегда, так будет и в России после падения большевизма. Это только нам, современникам, большевизм кажется небывалым еще в анналах истории явлением. Современники всегда плохие судьи. Когда стоишь у подножия горы, не можешь видеть ее вершины, она всегда кажется непреодолимой
Кто ищет на земле только ангелов, Найдет только дьяволов. Кто же ищет Человека, Найдет иногда и Ангела
Ни я, ни большинство русского народа не верило пропаганде, когда она писала о гнилом Западе и растленной Америке. Не верили мы ей и тогда, когда она твердила о "кровавом псе-Гитлере. Только поэтому четыре миллиона красноармейцев в начале войны сдались в плен немцам. Большинство русских людей, которых на страницах Вашей газеты Вы изображаете, как "стадо озверевших людей, сдерживаемых чекистами", ожидали прихода с Запада друзей. Но что мы встретили? Мы получили лагеря смерти для военнопленных виселицы, национальное унижение, смерть в концлагерях. А ведь Гитлер в наших глазах был представителем западно-европейской демократии. Ведь Гитлера немецкий народ выбрал по всем правилам демократии
Я видел н Кемптене. как американские офицеры вытаскивали за бороду православного священника, стоявшего с крестом впереди находившихся в церкви новых эмигрантов. Я видел в Кемптене, как плакали негры при виде того, что делали с нами белые "христиане
Американский Костелло в тюрьме, а Сталин по-прежнему заседает в Кремле"."Ему льстят, перед ним холопствуют", указываете Вы, и горделиво заканчиваете свои статьи:
"Нет. как хотите, если уж выбирать, то я предпочитаю американского Костелло".
В этом то и разница между мной и Вами, г-н Вейнбаум. Из двух Костелло, Вы выбираете Франка Костелло. Я не выбираю ни одного. Я хочу, чтобы на моей родине не было Сталина, но чтобы в ней не могли существовать и бандитские организации, тратящие по четыреста миллионов долларов на подкуп государственных чиновников
