На мраморных скалах Э.Юнгер

Цит по Г.Препарата "Гитлер    Inc"

"12 августа, всего за две недели до заключения русско-герман­ского мирного договора, Эрнст Юнгер завершил окончатель­ный вариант своего романа «На мраморных скалах», который будет опубликован осенью того же 1939 года. Эта книга стала главным романом Третьего рейха, романом, написанным пев­цом германской военной касты. При аллегорическом про­чтении книга представляет собой эзотерическое повествова­ние, о превратностях судьбы Германии с момента окончания Великой войны до кануна войны Второй мировой; символика книги была временно использована гитлеровцами в их полити­ческих целях.

 В романе «На мраморных скалах» рассказана история двух братьев, которые, будучи рыцарями, принимали участие в вой­не за Альта-Плану, но потом бросили мечи и предались благоче­стивым размышлениям за монастырскими стенами. Святилище монастыря — о происхождении ритуала в книге ничего не сказа­но — наполнено змеями, клубок которых периодически распу­тывается, и тогда становится видимым геральдическое пыла­ющее колесо — свастика.

 Однажды братья были посвящены в члены братства, назы­ваемого орденом Мавританцев. Сила была тем началом, которому поклонялись в их ложах, а устав братства требовал, чтобы господство проявлялось бесстрастно, как в смутные времена, так и в эпохи мира и порядка, поэтому нет ничего удивительного в том, что в подземных коридорах Мавритании можно было видеть мирно беседующими между собой членов смертельно враждовавших между собой партий. Все они были учениками одного и того же мастера. Таким мастером был Главный Смотритель, страшный великан, более величествен­ный, чем сама жизнь, наполовину гигант, наполовину зверь — грозный тиран, земной до мозга костей, но соблазненный «ме­тодом».

 Угнездившись на мраморных скалах, возвышавшихся над процветавшими графствами Марины, отшельники с вожделе­нием взирали на простиравшуюся к югу Бургундию и на остров Альта-Плану, покрытый вечными льдами. На севере, за кромкой скал лежали пределы Кампании, переходившие в болотистую местность по мере приближения к полукружию густых и диких зарослей лесных владений Главного Смотрителя. Там, в месте, известном как Роща Живодера, можно было украдкой наблю­дать, как приспешники Смотрителя с неслыханной жестокос­тью приносят кровавые жертвы.

 Война на границах Альта-Планы навсегда покончила с поряд­ком и миром, царившими в прибрежных владениях: там исчезло самое понятие о чести. Марина, ставшая теперь гнездом пре­ступников, кишела чужеземными агентами и шпионами, явив­шимися туда из темных северных лесов. Из-за войны командую­щий армией Биденгорн приобрел значительное влияние. В гуще беспорядков и смуты его расположения искали как предводите­ли кланов, так и всякий сброд, с которым он пошел на компро­мисс, уступив им власть в некоторых областях. Дурная кровь хлынула из лесов в жилы мира, и слабые восстали против зако­на, который господствовал над ними ради их же блага. Сопро­тивление мятежной ярости охотников и еще более грубых и ди­ких лесных жителей олицетворял собой гордый Беловар, главный пастух Кампании. Этого Беловара часто видели в мона­стыре. Ферма его была домом для многих сынов земли, не желав­ших смириться перед силами тьмы.

 Однажды Бракмарт, член братства Мавританцев, одержи­мый мечтой о возрождении солнечных храмов старой расы богов, явился к отшельникам в сопровождении молчаливого юного принца и заговорил о своем плане. Бракмарт поведал принявшим его отшельникам о своем намерении попытать счастья на севере, где он воплотит в жизнь свою теорию, и в новом людском муравейнике хозяева будут отделены от ра­бов, и никогда больше не будет им позволено смешиваться между собой.

 По совету таинственного священнослужителя, главы матриархальной церкви, маячившей на заднем плане сцены, Бракмарт и принц, вместе с присоединившимися к ним братьями, двинулись на завоевание демонического леса. Их поддержали в этом предприятии Беловар и Сомбор, дородный сын Белова­ра, которые натравили на мастифов Смотрителя две своры своих рычащих псов, возбужденных кровью, которую они слизали с флагов своих хозяев.

 Собаки Беловара — гордость старика — храбро дрались в ужас­ных нечестивых зарослях, но красные собаки Смотрителя, леде­нящий хохот которых был слышен издалека, одолели их числом. Красная Тряпка, огромный колосс, ведущий за собой красную свору, с такой невиданной яростью набросился на Беловара и его собак, что вскоре ряды пастухов дрогнули. Они были подавлены превосходящей силой: один за другим они погибали, безжалостно убитые врагами. Отступая, братья увидели на опушке Рощи Живодера отрубленные и насаженные на пики головы Бракмарта и принца. Когда они вернулись в Марину, было уже поздно: взору рассказчика открылась картина страшного разру­шения, он долго не мог отвести взгляд от руин городов, которые превратились в дымящиеся развалины, среди золы которых, словно рубины, пылали огни пожарищ.

 В сумрачном финале фантазии Юнгера Красная Тряпка ве­дет свои полчища в последнюю атаку на убежище отшельников в мраморных скалах, но когда собаки ада врываются в ущелье, на них набрасываются священные змеи и душат собак одну за другой

 Между тем крестьяне сбиваются в толпы и на перегруженных кораблях устремляются из поверженной и разрушенной Марины в Бургундию и Альта-Илану. Братья садятся на один из таких кораблей и достигают на нем ледяного поля, окружающего видимый остров, где их — в уютной усадьбе — принимают гостеприимные друзья, — друзья, бывшие некогда рыцарями, с которыми сражались братья в той давней войне. При виде этого убежища рассказчик заключает: «Мы почувствовали, что вернулись домой».

 Рассказчиком был сам Эрнст Юнгер, а братом Одо его млад­ший брат Фридрих Георг, оба они — в унтер-офицерском чине — ревностно сражались на Западном фронте в Первую мировую войну, в той «давней» войне с Британией — ледяным Альбионом, выведенным в романе под названием Альта-Плана, находившая­ся напротив Бургундии, то есть Франции. Марина — это Герма­ния, а прибежище отшельников — это что-то вроде ложи Туле: место обитания элиты, оккультистов, наивысшее достижение ду­ха созидателей Новой Германии — протонацистов типа Юнгера, который с самого начала был причастен великой сети власти. Орден Мавританцев — это антипод Туле, братство франкмасо­нов, порождающее тиранию во всех ее формах; отсюда реальная возможность увидеть в коридорах этого ордена националистов разный сброд — большевиков и профессиональных революцио­неров, — таких людей, как, скажем, Парвус или Требич.

 Состояние упадка, в котором оказалась Марина после войны, — это прозрачный намек на пораженную невиданной корруп­цией Веймарскую республику, в течение всего одной ночи Герма­ния превратилась в дом греха, где клятвопреступники смешались с рабами, охотниками и лесными бродягами. Охотники — это со­циалисты, с которыми Биденгорн, командующий рейхсвером (Гренер, Сект, Шлейхер...), заключил зловещий пакт от имени кланов (высших классов) ради подавления Советских республик. Эти советы, в свою очередь, были инфильтрированы лесными бродягами, то есть коммунистическими агентами, явившимися из лесов — кровавых лесов большевистской России — и заполонившими равнины Кампании (Центральной Европы).

 Ополчением против этих дьявольских орд стали Беловар с сыном Сомбором и двумя сворами собак: явно подразумева­лись Гитлер, тучный Геринг, СС и СА, маршировавшие под зна­менами, обагренными кровью мучеников 9 ноября 1923 года,

  Сюжет строится вокруг начавшейся экспедиции Бракмарта и принца: это вторжение в Россию — операция «Барбаросса», которую возглавили руководители СС (Бракмарт и его одержи­мость археологией предков) и юнкеры вермахта, символизиру­емыенемым принцем, молчание которого возвещает трагиче­ское предчувствие неминуемого конца. Юнгер, считавший своим долгом служить в армии был, однако, убежден, что «па­стухи» Германии будут пожраны Сталиным — Красной Тряп­кой, — которого поддерживал сам сатана, Главный Смотритель. В конце романа большевики опустошают всю Европу, а посвя­щенные нацисты покидают мраморные скалы и «возвращаются домой», в дубовые рощи своих рыцарственных братьев в Брита­нии. Пораженческое повествование о грядущей битве со Стали­ным побудило некоторых нацистских цензоров, включая Геб­бельса, требовать запрещения книги и наказания автора, но Гитлер, лично вмешавшись в это дело, запретил кому бы то ни было трогать барда. Такая аллегория, написанная к тому же писателем, который искренне полагал себя одним из величай­ших литераторов двадцатого столетия, своим акцентом на (1) религиозной ненависти к красной империи на Востоке, (2) не­избежности духовной победы над врагом — змеи душат красных собак, и (3) руке, судорожно протянутой в сторону британских братьев по расе, стала поистине тем закодированным послани­ем, какое фюрер страстно хотел довести до людей, которых он искренне считал своими союзниками, — представителей британ­ской партии мира. Нацисты, чувствуя, что почва, на которой им приходилось делать первые шаги на пути к воине, продолжает колебаться у них под ногами — а эти колебания были результа­том непрекращавшейся британской симуляции, — изо всех сил старались укрепить это ускользавшее из рук партнерство с Бри­танской империей, в каковом они видели единственный залог возможности построить свой ацтекский муравейник на украин­ских равнинах.