Оливер Стоун, Питер Кузник
Нерассказанная история США
во время президентской кампании
1960 года мало что предвещало намерения Кеннеди снизить риск ядерной войны или
проводить иную политику, чем финансовая подпитка американского милитаризма.
Кеннеди обвинял Эйзенхауэра в том, что тот «ставит бюджетную безопасность выше
национальной», в особенности перед лицом того, что Советы скоро будут
производить «в два-три раза» больше ракет, чем США65. 65. Ball Desmond.
Politics and Force Levels: The Strategic Missile Program of the Kennedy
Administration. – Berkeley: University of California Press, 1980. –
P. 18–19Во время кампании Кеннеди признался: он не ожидает, что Советы
«будут угрожать США или наносить нам удар этими ракетами», – но он не
хотел бы рисковать. Призывая к увеличению военных расходов, он объявил, что «тот,
кто противится этим тратам, ставит под угрозу само выживание нашей страны»66. 66. Preble Christopher A. Who
Ever Believed in the ‘Missile Gap’?: John F. Kennedy and the Politics of
National Security // Presidential Studies Quarterly. – № 33. –
2003. – P. 805–806
Инаугурация
Кеннеди была полна символизма. 86-летний Роберт Фрост стал первым поэтом,
когда-либо выступавшим на инаугурациях. Марианна Андерсон, талантливая певица,
которую «Дочери Американской революции» однажды выгнали из Зала Конституции
из-за ее черной кожи, спела национальный гимн. А сам Кеннеди произнес блестящую
инаугурационную речь, в которой одновременно обратился с призывом дружбы к
СССР, «прежде чем темные силы разрушения, выпущенные наукой, поглотят все
человечество», и высказал воодушевление относительно того факта, что его
поколению представилась возможность «защитить свободу в час наибольшей
опасности», а также выразил готовность «заплатить любую цену, вынести любые
тяготы и пережить любые невзгоды» ради этого67
Джон Кеннет Гэлбрейт, работавший
при Кеннеди послом США в Индии, однажды с сожалением сказал: «Внешняя политика
по-прежнему находится в руках Совета по международным отношениям. А мы
прекрасно знаем, что их экспертное мнение гроша ломаного не стоит… Все, что им
известно, – это разница между коммунистами и антикоммунистами… именно это
мистическое мировоззрение и стало основой нашей внешней политики, а те из нас,
кто в нем сомневался… были похожи на индейцев, без особого успеха пускавших
стрелы в сторону лагеря [белых]»68. Следствием этой странной смеси надменности
и невежества стало то, что новое правительство сразу же стало допускать
114 человек из сил вторжения было убито, 1189 попали в плен.
Среди жертв были и четверо американских летчиков из Национальной гвардии штата
Алабама, служивших по контракту в ЦРУ.
Комментарии прессы не заставили себя ждать.
Газета Chicago Tribune высказалась лаконично: «Главным результатом
предполагавшегося “вторжения” на Кубу стало то, что диктатура Кастро теперь
прочна как никогда, а коммунисты по всему миру торжествуют. Соединенные Штаты
хорошо получили по зубам»72. Wall Street Journal объявила, что «США сели в
лужу… над нами смеется весь мир… Но мы подозреваем, что главное чувство,
которое испытывают руководители коммунистических стран, – это крайнее
удивление, что США так слабы»73
У Кеннеди выработался здоровый
скептицизм относительно разумности суждений военных советников и руководителей
разведки. Он объяснял Шлезингеру: «Если кто-то начнет мне указывать, что
написать в законе о минимальной зарплате, я без колебаний укажу ему на дверь. А
вот когда имеешь дело с военными и разведчиками, почему-то считается, что у них
есть некие непостижимые способности, недоступные простым смертным»80. А
журналисту Бену Брэдли он сказал: «Первый совет, который я дам своему
преемнику, – приглядывать за генералами и не думать, что, если человек
военный, это автоматически означает, что его мнения по военным вопросам
являются истиной в конечной инстанции»8180. Schlesinger Arthur M., Jr. A Thousand Days:
John F. Kennedy in the White House. – NY: Houghton Mifflin, 1965. –
P258.
81. Bradlee Benjamin C. Conversations
with Kennedy. – NY: W. W. Norton, 1975. – P. 122
Ответственность за значительную часть тайных операций
Кеннеди возложил на своего брата Роберта, и эти новые обязанности почти целиком
поглотили время молодого министра юстиции. Именно под его контролем ЦРУ начало
за три года 163 тайные операции. За все восемь лет правления Эйзенхауэра их
было 170
Хрущев объяснял американскому журналисту:
«Я понимаю, что американцы
смотрят на Германию несколько по-иному, чем мы… У нас гораздо более длительная
история отношений с Германией. Мы видели, как быстро в Германии меняются
правительства и как легко она становится инструментом массового истребления людей.
Нам сложно даже подсчитать, сколько наших немцы убили в прошедшей войне… У нас
есть поговорка: “Если дать немцу оружие, рано или поздно он нацелит его на
русских”. И это не только мое мнение. Вряд ли есть что-нибудь такое, против
чего русские стали бы возражать больше, чем против перевооружения Германии.
Вам, американцам, нравится думать, что у нас нет общественного мнения. Не
будьте в этом так уверены. У нашего народа есть очень твердое мнение о
Германии. И я не думаю, что какое бы то ни было правительство удержится у
власти, если оно попробует пойти против этого мнения. Я сказал об этом одному
из ваших американских губернаторов, и он ответил мне, что его удивляет, как
СССР с его атомными бомбами и ракетами может бояться Германии. Я ответил ему,
что он не понимает главного. Да, мы можем уничтожить Германию. За несколько
минут. Но мы опасаемся, что вооружившаяся Германия может своими действиями
втянуть в войну Соединенные Штаты. Опасаемся, что Германия может развязать
мировую атомную войну. Меня больше всего удивляет то, что американцы не
понимают: в Германии существуют весьма широкие круги, мечтающие уничтожить
Советский Союз. Сколько раз нужно обжечься, чтобы перестать играть с огнем?»9090. Leffler Melvyn P. For the Soul of Mankind: The United States, the Soviet
Union and the Cold War. – NY: Hill and Wang, 2007. – P. 163–164
Кэрролл, впоследствии получивший Национальную премию по
литературе за свою пронзительную книгу воспоминаний «Американский реквием: Бог,
мой отец и война, что встала между нами», живо вспоминает тревожные слова
своего отца. «Сегодня папа мрачен», – пишет он.
«…Он курит, стряхивая пепел в окно. Не говорит
ни слова. Наконец гасит сигарету в пепельнице на приборной доске и
поворачивается ко мне: “Сын, я хочу сказать тебе кое-что. Повторять не буду и
не хочу, чтобы ты задавал мне вопросы. Договорились? Ты читаешь газеты. Ты
знаешь, что происходит. Берлин. Бомбардировщик, сбитый на прошлой неделе. В
любой вечер я могу не вернуться домой. Возможно, мне придется куда-нибудь
отправиться – вместе со всем штабом ВВС. Если это случится, я хочу, чтобы ты
вместо меня позаботился о маме и братьях”. – “Что ты имеешь в виду?” – “Я
скажу маме. Но и ты должен знать. Я хочу, чтобы ты усадил всех в машину. Хочу,
чтобы ты поехал на юг. Езжай по шоссе № 1. На Ричмонд. Езжай дальше – как можно
дальше”. Больше он ничего не сказал… Я тоже. Должно быть, оставшуюся часть пути
мы проделали в молчании. Что я могу вспомнить точно… это свои чувства… ужас…
Несмотря на все разговоры о войне, я считал, что мой отец и такие, как он:
Кертис Лемей, Томми Уайт, Пирр Кэбелл, Буч Бланшар, наши соседи с
“генеральской” улицы, – защитят нас от войны. Но теперь я понял, что отец
сам в это не верит. Я чувствовал страх отца, а ведь раньше я думал, что он
никогда ничего не боится. Той ночью я испугался и боялся многие годы потом:
сначала того, что могут сделать наши враги, а затем – того, что можем сделать
мы сами»96. 96. Carroll
James. An American Requiem: God, My Father, and the War That Came Between
Us. – B: Houghton Mifflin, 1996. – P. 82–83
Рассказывая
об этом четыре с лишним десятилетия спустя на конференции по ядерной
безопасности в Вашингтоне, Кэрролл закончил словами: «И с тех пор я все время
ехал на юг»
Хрущев понимал, что [Западный]
Берлин – самое уязвимое место Запада, и считал его «мошонкой Запада. Каждый
раз, когда я хочу, чтобы Запад завопил, – говорил он, – я нажимаю на
Берлин»98. 98. Maddock
Shane J. Nuclear Apartheid: The Quest for American Atomic Supremacy from World
War II to the Present. – Chapel Hill: University of North Carolina Press,
2010. – P. 131
Хрущев
нашел и другой способ заставить Кеннеди завопить в августе 1961 года: он
возобновил ядерные испытания. Когда Кеннеди узнал, что испытания скоро
начнутся, он взорвался гневом: «Нас снова уделали!» Советники призывали его не
отвечать Советам тем же, чтобы тем самым получить выигрыш в пропагандистской
войне, но Кеннеди отмахнулся от них, крикнув: «Кто вы? Пацифисты? Они только
что дали мне по яйцам. Я что, должен сказать, что так и надо?»99
Предупреждения Кеннеди во время берлинского
кризиса вновь поставили со всей остротой вопрос о строительстве атомных
бомбоубежищ. Рекомендации относительно их строительства в 1950-е годы чаще
всего пропускали мимо ушей. В марте 1960 года конгрессмен Чет Холифилд, глава подкомитета
правительственных операций, заявил, что гражданская оборона находится в
«плачевном состоянии», поскольку построено всего 1565 частных убежищ в 35
штатах100. Лишь немногие люди могли себе позволить либо хотели потратить
несколько тысяч долларов на оборудование у себя дома таких убежищ. Лауреат
Нобелевской премии, ученый-атомщик из Калифорнийского университета в
Лос-Анджелесе Уиллард Либби, бывший член КАЭ, предложил свой выход из
положения. С большой помпой он соорудил в своем доме в Бель-Эйре под Лос-Анджелесом
убежище стоимостью в 30 долларов и заявил: «Если ваша жизнь стоит 30 долларов,
вы можете позволить себе такое убежище». Либби вырыл в склоне холма яму шириной
в пять, глубиной в пять и длиной в семь футов. Обложил ее со всех боков и
сверху сотней мешков с землей, а крышу настелил из 16 восьмифутовых шпал. К
сожалению для семейства Либби, в феврале 1961 года по холмам Санта-Моники
пронесся пожар, уничтоживший их дом. Миссис Либби успелауспела спасти только
две вещи: Нобелевскую премию мужа и свою норковую шубу. Сначала утверждалось,
что убежище уцелело, но затем газета Washington Post с сожалением сообщила:
«Пожар уничтожил атомное убежище Либби в Бель-Эйре»101. Момент был ужасающий.
Газеты как раз печатали серию статей Либби под названием «Выжить при атомном
ударе можно». Физик Лео Силард, один из создателей американской атомной бомбы,
заметил, что этот случай «не только доказывает, что Бог существует, но и то,
что у Него есть чувство юмора»102. 101. Fire Wrecks Libby’s Bel Air Fallout Shelter // Washington
Post. – 1961.– November 10.
102. Rose Kenneth D. One Nation
Underground: The Fallout Shelter in American Culture. – NY: New York
University Press, 2001. – P. 190; Atom Shelter Builders Finding Business
Poor // Los Angeles Times. – 1961. – June 4
Стороннему
наблюдателю могло бы показаться, что летом и осенью 1961 года американцы просто
спятили: страна начала обсуждать этические проблемы убийства друзей и соседей
ради защиты неприкосновенности, безопасности и сохранения ограниченных ресурсов
частного атомного убежища. В августе журнал Time опубликовал статью под
названием «Убий ближнего своего», в которой цитировались слова жителя одного из
чикагских пригородов: «Когда я закончу свое укрытие, я установлю у его люка
пулемет, чтобы удерживать соседей подальше в случае падения бомб. Я говорю
чертовски серьезно. Если тупоголовые американцы не хотят сами позаботиться о
своем спасении, я не собираюсь ставить под угрозу возможность использовать
оплаченное мной убежище для спасения своей собственной семьи»103. 103. Rose Kenneth D. One Nation
Underground: The Fallout Shelter in American Culture. – NY: New York
University Press, 2001. – P. 97, 94
На
митингах люди, имевшие убежища, говорили своим соседям и лучшим друзьям, что
убьют их в случае необходимости. Мнения священников разделились. Так,
преподобный Л. К. Макхью, бывший преподаватель этики из Джорджтауна, подлил
масла в огонь, опубликовав статью в журнале иезуитов America: «Подумайте
дважды, прежде чем опрометчиво впустить в свое семейное убежище друзей, соседей
или случайного прохожего… за ними к вам начнут ломиться другие… Разумно ли
иметь в ваших аварийных запасах “защитные устройства” вроде револьверов для
расчистки заторов в дверях вашего укрытия? Решать вам – в зависимости от
обстоятельств»104104. McHugh L. C. Ethics at the Shelter Doorway //
America. – 1961. – September 30. – P. 826
Историк Габриель Колко сказал, что нейтральная позиция
правительства в дискуссии по вопросу «убий ближнего своего», по всей
вероятности, подразумевает, что оно «не будет протестовать и в том случае, если
не имеющие убежищ соседи испортят систему очистки воздуха в убежищах своих
вооруженных сограждан или просто заткнут воздуховод полиэтиленовым мешком»106. 106. Rose
Kenneth D. One Nation Underground: The Fallout Shelter in American
Culture. – NY: New York University Press, 2001. – P. 98New York Times
написала о сатирическом номере в одном из кабаре – комики представляли, как
владельцы убежищ решили перестрелять своих соседей заранее, не дожидаясь, пока
те начнут ломиться к ним
Но наиболее творческим ответом,
вероятно, был поступок одного из протестующих у здания вышеупомянутого
иезуитского журнала. Он появился с зонтиком, на котором было написано:
«Переносное атомное убежище». На заостренный конец стержня указывала стрелка с
надписью «Для закалывания соседей, не имеющих убежищ»107. 107. Gelb Arthur. Political Satire Invades
Capital // New York Times. – 1962. – January 30; Harrison Emma. Priest
Unmoved on Shelter View // New York Times. – 1961. – November 22Несмотря
на все давление со стороны правительства, неожиданно мало американцев построило
себе атомные бомбоубежища. Очевидно, они понимали, что в случае ядерной войны
от таких убежищ будет мало толку. Или же сознавали, что мир, который встретит
их после выхода на поверхность, будет таким, что на его фоне смерть покажется
благом.
Однако жуткий призрак ядерной войны витал над
первыми двумя годами президентства Кеннеди. Он победил в президентской
кампании, играя на страхе американцев перед отставанием в ракетной сфере, и первым
делом поинтересовался у Макнамары, сколь велико это отставание. Всего через три
недели стало понятно, что растиражированного в газетах отставания не то что
нет, а у США даже больше ракет, чем у СССР.
Кеннеди хотел скрыть эту информацию от
общественности. Он надеялся использовать выдуманное отставание по ракетам как
предлог для увеличения расходов на оборону. Но 6 февраля его политически
неопытный министр обороны шокировал репортеров, объявив: «Нет никакого
отставания в ракетной сфере». Осознав, что он наделал, Макнамара предложил
подать в отставку. Кеннеди ответил, что такое решение «преждевременно», и об
этом случае быстро забыли.
Но в октябре 1961 года Кеннеди решил прямо
заявить о значительном дисбалансе между военной мощью США и СССР. Он приказал
Гилпатрику публично объявить об американском военном превосходстве в обращении
к Совету предпринимателей, собравшемуся в городке Хот-Спрингс (штат Вирджиния).
Речь была тщательно подготовлена молодым консультантом из RAND Дэниелом
Эллсбергом. Гилпатрик объявил, что США «обладают силами ядерного сдерживания
такой убийственной мощи, что любые враждебные действия против нас явятся актом
самоуничтожения… Общее число наших средств доставки ядерных зарядов – как
стратегических, так и тактических – достигает нескольких десятков тысяч
единиц». Макнамара публично подтвердил, что американская ядерная мощь
превосходит советскую в несколько раз108. 108. U. S. Bares Atomic Might // Chicago Tribune. –
1961. – October 22; Beschloss Michael R. The Crisis Years: Kennedy and
Khrushchev 1960–1963. – NY: Edward Burlingame Books, 1991. – P. 331.
109И
это было слабо сказано. У США имелось 45 МБР109, у СССР лишь четыре, и те могли
быть уничтожены американским ударом. У США было 3400 боезарядов на подводных лодках
и бомбардировщиках. США располагали 1500 тяжелыми бомбардировщиками против 192
советских. На вооружении американских войск стояли 120 баллистических ракет
средней дальности (БРСД), дислоцированных в Турции, Англии и Италии, и тысяча
тактических истребителей-бомбардировщиков, способных достичь территории СССР [с
баз в прилегающих к советским границам странах], а также ядерные ракеты
«Поларис», размещенные на подводных лодках. В целом США располагали 25 тысячами
ядерных зарядов; СССР обладал вдесятеро меньшим количеством110109. На 31
декабря 1961 года США имели на вооружении одну МБР «Титан» и 62 МБР «Атлас».
SAC report “Alert Operations and the Strategic Air Command, 1957–1991”.
110. Houchin Roy F. US Hypersonic
Research and Development: The Rise and Fall of Dyna-Soar, 1944–1963. – NY:
Routledge, 2006. – P. 140; Norris Robert S., Arkin William M. Global
Nuclear Stockpiles, 1945–2006 // Bulletin of the Atomic Scientists. 2006. –
№ 6. – P. 66
Командующий стратегической
авиацией США генерал Томас Пауэр был недоволен этим признанием, поскольку
обосновывал свои непомерные запросы об ассигнованиях из бюджета грозящим США
ужасным кризисом. Отказавшись действовать спокойно, он стал фиксировать
советские ракетные установки везде, где только можно. По его мнению, они были
замаскированы под силосные башни, колокольни монастырей и даже мемориал,
посвященный Крымской войне [в Севастополе]. Пауэр, протеже Лемея, во время
Второй мировой войны отдавший приказ о бомбардировке Токио зажигательными
бомбами, всячески сопротивлялся попыткам ограничить аппетиты стратегической
авиации. Когда в декабре 1960 года сотрудник RAND Уильям Кауфман сказал ему о
необходимости избегать жертв среди мирного населения, Пауэр заорал: «Почему мы
должны себя сдерживать? Сдерживание! Весь смысл в том, чтобы перебить этих
ублюдков!» Затем добавил: «Послушайте. Если в конце войны останется два
американца и один русский, это будет означать, что мы победили!» Возмущенный
Кауфман ответил: «Ну, в таком случае хотя бы позаботьтесь, чтобы эти двое были
мужчиной и женщиной»111.
Несмотря на возраставшее превосходство США в
ядерных вооружениях, ВВС хотели увеличить количество ракет до 3 тысяч.
Стратегическое командование (СК) ВВС требовало 10 тысяч. Анализ, проведенный
Макнамарой, показал, что страна не нуждается больше чем в 400 единицах, однако
на всякий случай – с учетом требований военных – решил остановиться на
тысяче112.
Министр обороны СССР маршал Р. Я. Малиновский
расценил октябрьское заявление Гилпатрика как «намерение империалистов… нанести
внезапный ядерный удар по СССР и социалистическим странам»113. И Советы,
решившие не использовать свое преимущество в ракетной технике – единственной
области, в которой они опередили США, – ответили уже через два дня взрывом
30-мегатонной бомбы – мощнейшей в истории. На следующей неделе была взорвана
бомба в 50 с лишним мегатонн. Они могли взорвать и 100-мегатонную, но решили
повременить с этой стадией. Макнамара позднее признался, что нанесение
внезапного удара действительно было одним из вариантов, обсуждавшихся в рамках
СОП – а генерал Лемей и вовсе обсуждал его в открытую114. Он даже саркастически
предлагал создать достаточно большую бомбу, чтобы разом уничтожить весь
Советский Союз115. 115. Herken
Gregg. Counsels of War. – NY: Oxford University Press, 1987. – P. 37
Осенью 1961 года война казалась пугающе
близкой. Роберт Лоуэлл писал:
Всю осень скрежеты
слышны —
Знак скорой ядерной
войны.
О смерти лишь все
говорят116116. Winkler
Allan M. Life Under a Cloud: American Anxiety About the Atom. – NY: Oxford
University Press, 1993. – P. 175
Хрущев приравнял советские ракеты на Кубе к американским
ракетам вдоль границ СССР в Турции и Западной Европе. Он намеревался объявить
об их размещении 7 ноября, в 45-ю годовщину большевистской революции126.
16 октября Кеннеди
размышлял над причинами действий СССР. «В чем смысл размещения баллистических
ракет на Кубе? – спросил он своих советников. – Это выглядит так, как
если бы мы начали размещать большое количество БРСД в Турции. Я бы назвал это
опасным шагом». В кабинете воцарилась тишина. Затем Банди ответил: «Так мы и
разместили их там, господин президент»127127. Weiner Tim. Legacy of Ashes: The History of the
CIA. – NY: Doubleday, 2007. – P. 201
22 октября СК ВВС объявило в
своих частях повышенную боеготовность третьей степени. В 10:30 утра 24 октября
впервые в истории была объявлена готовность второй степени, и СК приготовилось
к нанесению ударов по целям в СССР. Решение подойти к краю ядерной пропасти
было принято генералом Пауэром самовольно, без санкции президента. Еще хуже
было то, что вместо положенного закодированного сообщения Пауэр отправил свой
приказ открытым текстом, чтобы Советский Союз не мог о нем не узнать. После
этого воздушный флот СК, часть которого постоянно находилась в воздухе с
регулярной дозаправкой, был готов нанести удар примерно 3 тысячами ядерных
бомб, что привело бы к гибели сотен миллионов людей
Война приближалась с каждой
секундой. В последней отчаянной попытке предотвратить ее Роберт Кеннеди
встретился в субботу 27 октября с послом Анатолием Добрыниным и сказал ему,
что, если СССР немедленно не согласится убрать свои ракеты с Кубы, США нанесут
удар. Он пообещал убрать из Турции ракеты «Юпитер», если советское руководство
никогда не станет публично сообщать об этом секретном соглашении. С тревогой
ожидая ответа СССР, президент Кеннеди в смятении признался молодой сотруднице:
«Пусть уж лучше мои дети будут красными, чем мертвыми». К счастью для всех, он
оказался настоящим еретиком по сравнению с Эйзенхауэром, который однажды сказал
английскому послу, что «скорее позволит разнести себя на атомы, чем сделается
коммунистом». Ложась спать, Макнамара думал, что он может и не дожить до
следующего субботнего вечера136136. Alford Mimi. Once Upon a Secret: My Affair with President John F.
Kennedy and Its Aftermath. – NY: Random House, 2012. – P. 94; Wegner
Andreas. Living with Peril: Eisenhower, Kennedy, and Nuclear Weapons. –
Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 1997. – P. 201; Lukas J. Anthony. Class
Reunion // New York Times. – 1987. – August 30
США были на грани вторжения на
Кубу. Однако американские руководители, как выяснилось, плохо представляли, с
чем они столкнутся в этом случае. В ходе разведывательных полетов удалось
сфотографировать только 33 из 42 БРСД SS-4, но так и не удалось обнаружить
ядерные боеголовки, которые там имелись. На остров были отправлены и БРСД SS-5
с дальностью полета в 2200 миль [около 3500 км], которые накрывали практически всю
континентальную территорию США. Соединенным Штатам остался неизвестен тот факт,
что Советы разместили на Кубе более сотни тактических боезарядов для отражения
американских интервентов140. В это число входили 80 крылатых ракет с
12-килотонными боеголовками, 12 ракет «Луна» класса «земля—земля» с
2-килотонными боеголовками, а также шесть 12-килотонных бомб для
бомбардировщиков Ил-28 с дальностью полета свыше 1000 километров. Ожидая
столкновения с 10 тысячами советских и 100 тысячами кубинских солдат, США предполагали
понести потери в 18 тысяч человек, в том числе 4500 убитыми. Позднее, когда
Макнамара узнал, что в действительности речь шла о 43 тысячах советских солдат
и 270 тысячах кубинцев, он увеличил число погибших с американской стороны до 25
тысяч. Через 30 лет, в 1992 году, Макнамара узнал, что наготове были
тактические ядерные боезаряды, которые, несомненно, были бы использованы против
агрессоров. Побледнев, он сказал, что в таком случае число погибших со стороны
США составило бы 100 тысяч человек, и США стерли бы Кубу с лица земли, «очень
рискуя» начать таким образом ядерную войну с СССР. Погибли бы сотни миллионов,
а возможно, даже все человечество. Недавно стало известно, что на острове
Окинава было приведено в состояние готовности большое количество ракет «Мейс» с
боеголовками мощностью в 1,1 мегатонны, а также бомбардировщики Ф-100 с
водородными бомбами на борту. Их вероятной целью был не Советский Союз, а Китай141. 141. McNamara Robert S. In Retrospect: The Tragedy and Lessons
of Vietnam. – NY: Vintage, 1996. – P. 338–342; Mitchell Jon.
Okinawa’s First Nuclear Missile Men Break Silence. – Japan Times. –
2012. – July 8
Как
справедливо заметил Дэниел Эллсберг, Хрущев совершил чудовищную ошибку, утаив
тот факт, что еще до начала блокады на Кубу были доставлены боеголовки к
ракетам, а затем, что еще более удивительно, не объявив о размещении
тактических ракет, в том числе крылатых. Держа эти факты в секрете, он не дал
ракетам возможности напугать американцев по-настоящему сильно. Если бы
американские политические заправилы твердо знали, что БРСД снаряжены
боеголовками, они бы побоялись атаковать, рискуя получить ответный удар. И
интервенцию они бы отменили, зная, что против сил вторжения будут применены
тактические ядерные ракеты
Многие американские руководители,
полагая, что именно готовность США начать войну заставила Советы отступить,
решили, что военное превосходство можно использовать везде, включая Вьетнам.
Советы же извлекли иной урок: они твердо решили никогда больше не унижаться до
капитуляции по причине слабости и развернули широчайшее наращивание ядерных
вооружений ради достижения паритета с США. Хрущев, чьи позиции в результате
кризиса ослабли, через год после этого лишился власти[99]
Наиболее ярким ответом Кеннеди на
мирные инициативы Хрущева было его обращение, произнесенное в Американском
университете в июне 1963 года. Он и его ближайшие советники написали эту речь,
не привлекая ни КНШ, ни ЦРУ, ни Госдеп. И возможно, это была наиболее свободная
от стереотипов президентская речь за все XX столетие:
«Я избрал этот момент и это место
для того, чтобы обсудить тему, по поводу которой очень уж часто проявляется
невежество и очень уж редко преследуется цель добиться правды, хотя эта тема
является наиболее важной на всей Земле – мир во всем мире… Какой мир я имею в
виду? Какого мира мы стараемся добиться? Не Pax Americana[102] , навязанного
миру американским оружием… Я говорю о подлинном мире, который делает жизнь на
Земле достойной того, чтобы ее прожить; о том мире, который позволяет людям
и государствам развиваться, надеяться и строить лучшую жизнь для своих детей;
не о мире исключительно для американцев, а о мире для всех мужчин и женщин; не
просто о мире в наше время, а о мире на все времена… Я говорю о мире потому,
что у войны появилось новое лицо. Тотальная война не имеет никакого смысла в
век, когда великие державы могут содержать крупные и относительно неуязвимые
ядерные силы и отказываться от капитуляции без применения этих сил. Она не
имеет никакого смысла в век, когда одна единица ядерного оружия содержит в себе
взрывную мощь, чуть ли не в 10 раз превосходящую ту мощь, которая была
применена всеми военно-воздушными силами союзников во Второй мировой войне. Она
не имеет никакого смысла в век, когда смертоносные яды, которые образуются во
время обмена ядерными ударами, могут быть донесены ветром, водой, через почву и
семена в самые дальние уголки планеты и поразить еще неродившиеся поколения…
Второе. Давайте пересмотрим наше отношение к Советскому Союзу… печально…
осознавать масштабы пропасти, лежащей между нами. Но это предупреждение –
предупреждение американскому народу, чтобы он не видел лишь искаженный образ
другой стороны, не считал столкновение неизбежным, договоренности –
невозможными, а переговоры – всего лишь как обмен угрозами… Сегодня, в случае
начала по той или иной причине новой тотальной войны… все, что мы построили,
все, ради чего мы работали, будет уничтожено в первые же сутки… Короче говоря,
и США со своими союзниками, и СССР со своими союзниками взаимно глубоко
заинтересованы в справедливом и подлинном мире и прекращении гонки вооружений.
И если мы окажемся сейчас не в состоянии покончить с нашими разногласиями, мы
можем по крайней мере добиться, чтобы наши разногласия не угрожали миру.
Поскольку в конечном счете самым главным является то, что мы все живем на этой
маленькой планете. Мы все дышим одним и тем же воздухом. Мы все заботимся о
будущем наших детей. И все мы смертны… Третье. Давайте пересмотрим наше
отношение к холодной войне… мы также выполним свою роль в строительстве мира во
всем мире, в котором слабым ничто не будет угрожать, а сильные будут
справедливыми. Мы не беспомощны перед лицом этой задачи и верим в ее
осуществимость. Убежденные и бесстрашные, мы будем продолжать работать не ради
осуществления стратегии уничтожения, а ради стратегии мира»160.
Макнамара был уверен
в том, что Кеннеди находился на пороге поворотного момента в истории
Кеннеди даже заявил о готовности
прекратить гонку в космосе и вместо соперничества положить начало
сотрудничеству с СССР в этой области. Это был еще один ошеломляющий поворот. Во
время избирательной кампании 1960 года он подчеркивал, какой болезненный удар
по престижу США на мировой арене наносят советские триумфы в космосе:
«Люди во всем мире уважают достижения. Большую
часть XX века они восхищались американской наукой и американским образованием,
которые никто не мог превзойти. Но теперь они не уверены в том, как повернется
дело в будущем. Первым космическим аппаратом стал “Спутник”, а не “Вэнгард”.
Первой страной, которая оставила на Луне свой государственный герб, был
Советский Союз, а не Соединенные Штаты. Первых собак, которые вернулись из
космоса невредимыми, звали Стрелкой и Белкой, а не Ровером, не Фидо и даже не
Чекерсом»168168. McDougall
Walter A. The Heavens and the Earth: A Political History of the Space
Age. – NY: Basic Books, 1985. – P. 221–222
Французский журналист Жан
Даниэль, старый друг Эттвуда, собирался взять у Кастро интервью. Эттвуд
попросил его перед этим взять интервью у Кеннеди. В этом интервью Кеннеди
отозвался о Кубинской революции с неожиданной симпатией:
«Думаю, ни в одной стране мира, включая Африку
и любой другой регион под колониальным владычеством, экономическая колонизация,
унижение и эксплуатация не были более жестокими, чем на Кубе во время правления
режима Батисты, частично вследствие политики моей страны… Я поддерживаю
декларацию Фиделя Кастро в Сьерра-Маэстра, в которой он призвал к
справедливости и в особенности к избавлению Кубы от коррупции. И я скажу даже
больше: Батиста в какой-то мере олицетворял многие грехи США. Теперь настало
время расплатиться за эти грехи. В отношении режима Батисты я солидарен с
первыми кубинскими революционерами. Здесь не должно оставаться неясностей»172
По мнению многих руководителей
армии и разведки, Кеннеди совершил гораздо больше трех предательств. Так, он
был виноват в том, что отступил из залива Свиней, ослабил ЦРУ и сменил его
руководство, отказался от вмешательства в Лаосе и сделал там ставку на нейтралистов,
заключил Договор о запрещении ядерных испытаний в трех средах, планировал уйти
из Вьетнама, заигрывал с идеей окончания холодной войны, прекращения
космической гонки, стимулировал национализм в странах «третьего мира», а также
– о, ужас! – достиг разрешения Карибского кризиса путем переговоров
Комиссия Уоррена постановила, что
Ли Харви Освальд был убийцей-одиночкой. Член комиссии Джон Макклой настаивал на
том, чтобы доклад комиссии был одобрен единогласно, хотя четверо ее членов:
Ричард Рассел, Хейл Боггс, Джон Шерман Купер и сам Макклой, – испытывали
серьезные сомнения относительно стрелка-одиночки и магической пули[109] .
Линдон Джонсон и губернатор Джон Коннели, который также был ранен, тоже
сомневались в результатах расследования, как и Роберт Кеннеди. Общественность
сочла доклад неубедительным
Фидель Кастро обедал с французским журналистом Жаном
Даниэлем, когда узнал об убийстве Кеннеди. Он трижды выкрикнул: «Это плохая
весть!» За день до этого он сказал Даниэлю, что Кеннеди может стать величайшим
американским президентом. Теперь все изменилось. Кастро предсказал: «Вот
увидите. Я их знаю, они попытаются обвинить во всем нас». Его опасения еще
больше усилило то, что в новостях Освальда уже окрестили «прокастровским
марксистом»
Комментариев нет:
Отправить комментарий