СССР и становление постиндустриального общества на Западе Альтернативные модели социализма

Бокарев Ю.П. СССР и становление постиндустриального общества на Западе, 1970-1980-е годы / Ю.П. Бокарев ; ИРИ РАН. - М. : Наука, 2007. - 381 с. - ISBN 5-02-035261-6 (в пер.).

Альтернативные модели социализма. 

Еще в первой половине 1960-х годов в СССР и странах Восточной Европы развернулись теоретические дискуссии об альтернативных моделях социализма. Начало этим дискуссиям положил известный польский экономист О. Ланге, вернувшийся после Второй мировой войны  из эмиграции на родину. Ланге был разработчиком модели "рыночного социализма", идея которого зародилась у него еще в 1936 г. во время полемики с Л. фон Мизесом. Последний утверждал, что социализм несовместим с настоящими рыночными отношениями, которые, по его представлению, совпадают с эффективной аллокацией ресурсов. Ланге же доказывал, что только в условиях полного огосударствления собственности такая аллокация и возможна. Вернувшись из эмиграции на родину, Ланге продолжил разработку своей идеи. Суть модели "рыночного социализма" Ланге состояла в соединении общественной собственности на средства производства со свободой выбора решений хозяйственными субъектами, исходя из цен, устанавливаемых методом проб и ошибок неким центральным плановым комитетом (параметрическая функция цен). Отталкиваясь от модели Ланге, В. Брус опубликовал в 1961 г. книгу "Общие проблемы функционирования социалистической экономики". Брус выступил за передачу всех функций управления экономикой на места при сохранении за центральными органами власти только контроля над капитальными вложениями. Благодаря этому его модель социализма получила название "децентрализованной". При допущении различных форм собственности, включая частную, утверждалась доминирующая роль общественной собственности на средства производства. Сохранялось также централизованное планирование в государственном секторе. Заканчивая описание выдвинутой им децентрализованной модели, автор отметил: "Рыночный (регулируемый) механизм, особенно остро атакуемый с доктринальных позиций, не заключает в себе с точки зрения теории ничего, что заставляло бы рассматривать его как инородное для социализма тело, как форму, противоречащую принципам планового хозяйства". Книга Бруса была переведена на Западе и почти во всех социалистических странах (кроме СССР), став настольной книгой реформаторов 1960-х годов. Ее необыкновенная популярность объяснялась тем, что в ней впервые четко, открыто, хотя и достаточно осторожно, с резервированием путей для попятных движений, была доказана возможность существования отличной от советской модели социализма и рассмотрены основные проблемы ее реформирования.

Атака на плановую систему и ориентация на частную инициативу восточно-европейских реформаторов была связана с двумя обстоятельствами. Во-первых, быстрая индустриализация стран Восточной Европы противоречила доиндустриальному образу жизни подавляющей части их населения. Навязываемая им модель централизованной плановой экономики, превращение бывших хозяев в нанимаемых государством рабочих вызывало массовое неприятие. В постановлении пленума ЦК КПЧ в декабре 1970 г. признавалось, что "в социальном составе нашего общества имеют большой вес многочисленные мелкобуржуазные слои как в деревне, так и среди городского населения. Эти слои представляют собой оформленное политическое течение со старыми традициями, сильной организацией и четко выраженной мелкобуржуазной идеологией национализма, масарикизма и социал-демократизма, которая глубоко укоренилась и проникла в сознание некоторой части рабочего класса". Во-вторых, к началу 1960-х годов широкие социальные гарантии, которые отличали социализм от капитализма, стали привычными, и, сравнивая два социально-экономических устройства, общественное сознание выносило их за скобки. Слишком навязчивая и неискусная социалистическая пропаганда раздражала. Население социалистических стран все больше попадало под влияние изощренной пропаганды Запада, которая умело внушала широким социальным слоям мифы о высоком жизненном уровне населения в капиталистических странах, необычайном качестве товаров, демократических свободах и широких перспективах, открывающихся перед инициативной и предприимчивой личностью.

Раньше других пример этому подала Югославия. Уже в июне 1950 г. там была закреплена законом идея экономиста Б. Кидрича об управлении государственными предприятиями со стороны трудовых коллективов, и с этого времени началось растянувшееся на десятилетия формирование и переформирование модели самоуправленческого социализма. По оценке югославского экономиста И. Менцингера, эта модель прошла три стадии: "смешанная административная и самоуправленческая рыночная экономика" (1953-1962), "рыночная экономика рабочего самоуправления" (1963-1973) и "договорная экономика" (1974-1984). Все эти годы шли постоянные дискуссии о социализме, в которых участвовали государственные деятели Э. Кардель, М. Тодорович, К. Глигоров. На первых порах югославская модель вызвала большой резонанс во всем мире потому, что выглядела в то время антиподом советской модели. Только когда слабость социалистического лагеря стала очевидной, интерес к модели самоуправленческого социализма разом исчез. 

Принятая в ГДР "Новая экономическая система планирования и руководства народным хозяйством" явилась настоящим прорывом в обновленное управленческое мышление. В 1964-1966 гг. в ГДР была проведена реформа оптовых цен. Оптовые цены были пересмотрены в соответствии с уровнем рентабельности производства и с учетом мировых цен. Это привело к оздоровлению хозяйственных связей. Если в других социалистических странах реформы сопровождались снижением темпов роста экономики и даже ее падением, в ГДР имел место подъем или стабилизация экономического роста.

Особенно неблагоприятно экономическая ситуация складывалась в странах, где реформы производились по либерально демократическому варианту (Венгрия, Чехословакия, Польша) Стало ясно, что реформы не оправдали возлагавшихся на них надежд. Причины в самих реформах искать не стали. В неудачах был обвинен социализм, якобы принципиально не поддающийся реформированию. Главная причина неудачи реформ в странах Восточной Европы связана с тем, что они не ставили целью переход к новым проектам. Проблемы НИОКР, внедрения в производство новейшей техники и технологий не были их органичном составной частью. В лучшем случае научно-технический прогресс был призван дополнять реформы.

Венгерская модель означала подкоп под централизованную плановую систему путем разрушения финансового обеспечения производственных планов. С 1 января 1968 г. эта реформа была единовременным актом введена в действие. Параллельно и в том же направлении шла работа в Чехословакии, но чрезмерная политизация экономической реформы (модель "социализма с человеческим лицом") не прошла ей даром

Дело в том, что, несмотря на всю прогрессистскую риторику реформаторов, их идеал находился не в будущем, а в прошлом. Наиболее близкой для народов Восточной Европы являлась их собственная экономическая система, сложившаяся до начала Второй мировой войны.