Пишу исключительно по памяти... КОВО 26-я армия

 

  ★ Семенов Н.Н. - начальник артиллерии 26-й армии.

В армию входили: части артиллерии 8-го СК и 8-го ТК164 376 ГАП РВК, оперативно подчиненный армии. Укомплектованность частей была неодинаковой. Так даже в 8 СК были хорошо укомплектована артиллерия корпуса и 99 СД, расположенные по границе на правом фланге армии и прикрывавшие Перемышль-Львовское направление, и значительно хуже была укомплектована 73165 СД, расположенная на левом фланге и находившаяся в стадии доукомплектования. Там артиллерия не имела всех лошадей даже по штату мирного времени, /ориентировочно имелся некомплект до 30 %/.

Артиллерия 8 ТК была укомплектована нормально. Хорошо был укомплектован 376 ГАП РВК. Он был вооружен гаубицами обр. 1910— 30 года. Но уже было принято решение о перевооружении его гаубицами-пушками обр. 1937 г. Первый эшелон их прибыл на ст. Перемышль в ночь на 22.6.41 г., и поэтому приняты указанные орудия не были, а уничтожены на месте.

Тягачи полк имел СТЗ-65, все в хорошем состоянии, машины в хорошем состоянии на текущем довольствии и новые в «НЗ». Все они были одновременно подняты путем использования запасных водителей из людей других специальностей /в масштабе армии с подготовкой водителей обстояло плохо, и в других частях их был некомплект

У нас слабо была поставлена тактическая подготовка. Эта слабость проистекала, с одной стороны, по причине излишней шаблонности в организации боевых артиллерийских стрельб, отнюдь не в силу существования НАОП он давал широкие и тактические возможности, а главным образом, по причине очень большой бедности и кустарщины в оборудовании наших полигонов. Мы тратили миллиарды рублей на армию и жалели несколько лишних миллионов на ее подготовку. Мы не имели подготовленных и удовлетворительных полигонов. Даже полигон АКУКСа в Луге был кустарным предприятием, мало чем отличавшимся от периода японской войны. Как правило, на наших полигонах мы имели «пяточек» в центре полигона, где можно было получить «оживление», ни о каком движении вперед на оборудованные вторые и третьи рубежи не могло быть и речи, наоборот, во многих умах существовало такое мнение, что через мишенный район вообще ехать нельзя, так как можно нечаянно тронуть не разорвавшийся снаряд или не использованные фугасы, примитивно устроенные, взрывающиеся от прикосновения к проводу.

Вторым тормозом тактической подготовки был очень малый отпуск горючего на части, имевшие механизированную тягу. Его хватало только на выезд к району огневых позиций, а маневр производить было нельзя. В этом отношении лучше чувствовали себя части, имевшие конную тягу.

Вся боевая подготовка артиллерии до войны велась с наступательной тематикой. Тема­тика обороны была редким явлением. Когда часть не укладывалась в план боевой подготовки она, прежде всего, снимала оборонные темы. В силу такого отношения к обучению обороне войска, а в том числе и артиллерия, ее не знали.

Это сильно сказывалось не в нашу пользу в начавшемся оборонительном периоде войны.

Артиллерия оказалась совсем неспособной вести разведку при отходе, не умела быстро выбирать огневые позиции для действия накоротке, да еще назад, не умела действовать пере­катами назад, поддерживая отход оставшихся впереди, а остающиеся впереди не верили в силу сопротивляемости ушедших раньше, и поэтому нервничали, не достаивая своего времени. Все это делало нашу подвижную оборону мало устойчивой.

Как только удавалось задержаться и как следует изготовиться к стрельбе, артиллерия снова приобретала свою устойчивость и силу огня.

Как известно, с весны 1941 года танковые соединения стали получать новую технику в виде танков Т-34 и КВ-1. Это был огромный прогресс по сравнению с прежними танками БТ-7, имевшими на вооружении 45 мм пушку.

После 45 мм сразу новое качество: 76 мм на Т-34 и 152 мм на КВ-2. Нужно было пере­учивать стрельбе весь личный состав танковых частей. А этому делу не придали должного зна­чения, и немедленно, как только получили танки. Само получение танков зачем-то держалось в секрете даже от таких начальников как командующий артиллерией армии.

Он узнал о том, что в корпусе 50 % новых танков, только тогда, когда командующий артиллерии корпуса приехал за советом, как организовать стрельбы из новых танков.

Первая стрельба из танков была проведена 18-го июня 1941 года. Она выявила большие недостатки как стрелкового, так и, я бы сказал особенно, маневренного.

Танки могли стрелять только с места, но сама установка танка КВ-1 для стрельбы требо­вала для стрельбы совершенно недопустимо много времени.

Провели тогда стрельбы по неподвижным целям, так как подвижки только еще готовили. И результат этих стрельб был самый плачевный, что-то около 20 % выполнения задач.

Была назначена специальная подготовка к следующим стрельбам за счет всех других видов подготовки, и следующая стрельба должна быть проведена только 23-го июня. Но, как известно, она не состоялась в этот день, а была через три дня, но уже не в районе Борислава, а в районе Броды, по настоящим танкам врага.

Наша 26 армия была новая армия, созданная /переименованная/ из Кав. группы с поло¬сой, вырезанной ей от 6 и 12 армий, поэтому она не имела своего хозяйства и только перед войной в период апрель-июль получила указания о формировании складов. Пока проходил период ходатайств отвода земельных участков и помещений под склады, наступил июнь 1941 года с ясно выраженным сосредоточением немецких войск к нашим границам. Видимо в связи с этим, в середине июня нам передали склад боеприпасов Львовского округа, расположенный в районе Куровице167. Он был для нас совершенно непригодный, так как находился за правой границей нашей полосы и отрезан от нас полным отсутствием дорог /болота Днестра и речек текущих с Севера/. Кроме того, выход немцев к Львову в первые же дни лишил нас полной возможности использовать его, так как встал вопрос о его уничтожении. Сами мы с разрешения фронта перебазировались на Калиновский склад /в район Фастов/168, где очень быстро были выбраны запасы нужных нам калибров и, уже будучи в районе Старого ур. /Острополь Лети чев/, мы испытали острый недостаток в арт. выстрелах. Имевшиеся запасы в войсках около 1,5 б/к частично были оставлены на месте, так как отсутствие достаточного количества средств тяги не позволили их поднять /в 173 СД несколько пушек передвигались по две за одной упряжкой/. Транспортные средства были конные в дивизиях и машины в корпусных и армейских частях, поэтому последние в первый период находились в лучшем положении, особенно в силу большей маневренности, дававшей им возможность использовать запасы глубины и соседей. В стрелковых дивизиях части артиллерии полностью зависели от маневренности автовзвода подвоза дивизии, кстати сказать, не полностью укомплектованного.

В дальнейшем это положение стало меняться, автотранспорт стал уступать конной тяге потому, что встретились очень серьезные трудности с горючим, лошади же везде находили корм, даже зерновой.

В 2.00 нам, размещавшимся в Самборе, было объявлено о мобилизации и разрешено поставить артиллерию на огневые позиции, части получили это распоряжение только к 3 часам, следовательно, многие из них не успели встать на огневые позиции, как уже началась немец­кая артиллерийская подготовка вызывавшая некоторые замешательство, и под ее прикрытием немцы сразу же форсировали Сан в Перемышле и севернее его в районе Медыка.

Следовательно артиллерия не могла выполнить своей первой задачи - отражения пере­правы через реку Сан, хотя наши предположения сошлись с фактическими местами переправ, и именно в этих местах были подготовлены огни. Переправа оказалась неожиданной и для частей УР, которые успели ворваться в свои ДОТы, но повлиять на недопущение переправы не могли, так как немцы ослепили их и атаковали с тыла.

Бойцы закрылись в ДОТах и оставались в осаде, будучи уверены, что их выручат и немцев сбросят снова за р. Сан.

Обстановка наутро /около 8.00/ 22.6. была следующей: противник форсировал реку Сан западнее м. Мостиско и, сдерживаемый нашими частями, медленно продвигался вперед, неся серьезные потери. Он почти полностью занял Перемышль, где остались склады орудия и продовольствия /ИЗ/ и семьи офицеров и сверхсрочников

...В это же время нам стало известно, что в распоряжение армии идет 227 СД 13000 состава, полностью укомплектованная всем необходимым.

Дивизия, сформированная Харьковским ВО, была брошена на фронт не только не сколоченной, но и не доукомплектованной. Лошади артиллерийских запряжек целого дивизиона были посланы не тем эшелоном, где шли орудия, боеприпасы шли отдельно и намного отставали от людей и материальной части и где-то застряли.

Но самое непростительное заключалось в том, что когда собрали полк и достали ему бое-припасов, то оказалось, что он имеет всего 5 телефонных аппаратов и около 3-х катушек про¬вода и ни одной радиостанции. Это имущество им обещали дослать дополнительно и пришло оно много позже тех 3-х дней, в которые дивизия так много потеряла.

Потому что в батареях не было средств связи, они, стремясь выполнить поставленную задачу и не имея опыта в настоящей войне, выехали все на открытые позиции. В поднявшейся суматохе образовали смешение всех калибров: дивизионной, полковой и батальонной артиллерии; при этом все это стояло, не окапываясь или окапываясь очень плохо.

Стоило очень большого труда растащить их и расставить хотя бы в подобие боевого порядка.

Вывод на фронт такого неукомплектованного соединения и не прошедшего хотя бы минимального сколачивания, да еще без предупреждения о том, что оно из себя представляет, привело к тому, что дивизия рассыпалась в первом же бою, потеряв командира дивизии, также не имевшего средств управления и потому развернувшего штаб почти на переднем крае; всех его ближайших помощников и большое количество солдат и офицеров двух СП и одного артполка /пушечного/.

Никакой пользы такая дивизия не могла принести и не принесла. Благодаря ее выдвиже­нию мы потеряли Богуслав и создалась обстановка еще сложнее.

Очень плохо отразилась на весь ход сопротивления незанятость старого ур и неприспособленность его к обороне /все было увезено/.

Если два дивизиона под Острополем не пустили целую дивизию немцев, то можно себе представить, что было бы, если бы был ур, а не пустые, заросшие травой коробки.

В это время главным врагом артиллерии стала авиация. Она перед атаками откуда-то издалека, приходила и «мешала» вести огонь в самые решительные моменты.

Но из этого и нами быстро был сделан вывод тот, что даже при недостатке средств связи следует рассредоточивать батареи.

Дивизионы самоотверженно вступили в бой, они безусловно явились серьезным фак-тором, способствовавшим задержки немцев на дальнем обводе, но они понесли совершенно недопустимые потери.

Еще 76 мм пушки вышли из боя с меньшими потерями, они лучше применялись к местности, имели меньший габарит, их расчеты были укрыты щитами и потому несли меньшие потери.

Словом, дивизион 76 мм пушек сохранился в достаточной боевой способности и потерял только одно орудие.

Другое дело было с дивизионами 85 мм пушек.

Они, не защищённые щитами, со своим полутораметровым габаритом, с размещением расчета высоко над землей потеряли 30 % пушек только потому, что при них были полностью уничтожены храбрецы солдаты орудийных расчетов и их командиры.

Остальные расчеты и орудия пришлось спасать.

ВЫВОДЫ ПО ИСТРЕБИТЕЛЬНЫМ БРИГАДАМ:

Организация бригад, с которыми они вошли на войну, была безусловно организована и имела смысл одновременной борьбы в ПТОРе: с танками, авиацией и пехотой. Но это имело ценность только в случаях отдельного действия бригады, например: против прорвавшихся танков на большую глубину или при отражении крупных танковых контратак и т. п. И не было никакой необходимости при совместных действиях бригады с войсками, как правило, прикрытыми зенитной артиллерией.

Но даже для задач отдельного действия организация бригад не была выдержана. Воздействие авиации на ПТОР, широко разбросанный, с больших высот не могло иметь никакого эффекта, поэтому она действовала бы путем пикирования или обстрела на бреющем полете, а для защиты от таких действий вовсе не нужны орудия среднего калибра, эту задачу лучше решает МЗА и крупнокалиберные пулеметы. Что и оправдалось на протяжении всей войны.

Для немецких танков того времени вовсе не нужны были орудия типа 107 мм тяжелых пушек и 85 мм зенитных, с танками Т-3 и Т-4 вполне справились бы 76 мм пушки, а потом подтвердилось, что Т-3 и бронетранспортёры, которыми немцы часто увеличивали количество танков, отлично били даже 45 мм пушки, и из них стали формировать целые полки.

Истребительные бригады имели совершенно негодные тягачи 107 мм - тихоходные трактора, а 85 мм - относительно слабо мощные ЗИС-5 и ЗИС-42. Последние были особенно чувствительны на мокрой глинистой или черноземной дороге, где они сильно пробуксовывали.

В связи с этим дивизионы оказались мало маневрены как на марше, так и на поле боя.

Такие бригады могли действовать только на заранее подготовленной позиции и были совершенно не пригодны как подвижный резерв.

Наиболее слабым местом у нас была противотанковая артиллерия, а в ней боеприпасы. О пушках я говорил выше, а о боеприпасах следует сказать особо. У нас не было хорошего бронебойного снаряда. Они появились только позже, в виде подкалиберного снаряда с сердечником из хорошей стали. Однако мы до конца войны не получили хорошей болванки, которая бы надежно поражала танки на пределах прямого выстрела. Такой снаряд нам нужен, без него мы не можем уничтожать танки противника уже на дальностях больше половины прямого выстрела.

Ведь нельзя получить хорошей пробиваемости брони, если даже при больших начальных скоростях снаряды будут превращаться в лепешку или раскалываться на мелкие части.

Больше всего в начале войны любили бетонобойный снаряд тяжелых систем, который, если и не пробивал брони, так раскалывал весь танк по швам.

Мы имели серьезный недостаток в зенитных средствах. Наши хорошие 37 мм зенитные пушки были в ограниченном количестве, а 76 мм пушек был один дивизион на армию, это совершенно недостаточно.

Такая низкая обеспеченность зенитными средствами позволяла немцам безнаказанно расстреливать наши колонны, сея панику и неуверенность в наши силы.

Все прибывающие вновь сформированные соединения, а в составе их и артиллерийские части были совершенно небоеспособны /все прибывшие к нам в армию/, это сильно сказалось не только на успех отдельных боев, но на моральный фактор всех войск.

Такие дивизии, да еще сформированные на Украине и из украинцев, как правило, разбегались по домам, и не потому, что их моральное и политическое состояние было низкое, наоборот, очень многие из них проявляли подлинный героизм, а потому, что под напором многочисленных войск немцев они видели свою неспособность к организации и управлению боем, и это наводило страх и панику.

Трагедией артиллерии оказалось отсутствие горючего и особенно для дизель-моторов.

В первые же дни войны мы теряли целые полки тяжелой артиллерии только потому, что они оказались без ГСМ /105174 ПАП, КАП 17 СК и др. номеров которых не помню/, командиры их приходили ко мне в районе Тарнополя и Проскурова и выпрашивали хоть немного горючего, но у нас также не было. Эти полки были оставлены прямо на дороге после того, как были использованы последние капли солярки.

После этого отлично подготовленные офицеры и солдаты были превращены в пехоту и истреблены без всякой пользы для дела.

Позднее мы очень сильно нуждались в подготовленных артиллеристах.

Это обстоятельство было самым сильным отрицательным моментом, резко снизившим мощь нашей артиллерии и создавшим те огромные трудности, которые мы переживали вплоть до 1943 года, когда Верховное Командование вновь возродило былую мощь нашей славной Артиллерии.

★ Боровягин Н.П. - старший помощник начальника связи 26-й армии.

Перед началом войны и до 1 августа работал в должности старшего помощника началь­ника связи 26 Армии, с 1 августа 1941 г. начальником связи 37 Армии.

1. Состояние войск связи к началу войны.

В состав 26 Армии входили войска: один СК,/две СД, одна ГСД / один МК, /две ТД, одна МД/ один УР, и в полосе армии стоял погран отряд

Все дивизии, корпуса имели батальоны связи по штатам мирного времени, перевод их на штаты военного времени предусматривался мобпланом, по которому они пополнялись людьми и материальной частью, имущество связи для этой цели хранилось в складах при частях. Пере­вод частей связи на штаты военного времени в предвоенный период и с началом войны осу­ществлен не был, т. к. соединения армии в бой с противником /немцы/ были введены 04-30 22.06.41 г.

Особо тяжело отразилось на боевую готовность частей связи непоступление из военко­матов тягловой силы, это положение усугубилось и тем, что войсковые части связи тягловую силу по штатам мирного времени имели на 25-50 % от положенного, в силу этого заложенное имущество связи в неприкосновенный запас в складах при частях связи поднято не было,

было поднято и часть имущества связи, и имущества других видов текущего довольствия по той же причине, и оставлено в складах, а т. к. соединения армии в первый день боевых действий вышли из своих гарнизонов и не возвратились в них, то имущество связи и другое имуще­ство, обеспечивающее боеспособность частей связи, было оставлено противнику, занявшему эти гарнизоны.

Личный состав, солдаты и сержанты в ОБС дивизий и корпусов /кроме 99 СД/, был обучен на 25 %, остальной 75 % заменен на необученный, вновь призванный по очередному набору военкоматов в мае месяце 1941 г. /обученный состав из частей связи был взят на уком­плектование для вновь формирующихся мех. корпусов и авиабаз/.

Таким образом: части связи дивизий и корпусов представляли собой мало боеспособные части: обученного личного состава солдат и сержантов имели 25 %, тягловую силу по отноше­нию к штату мирного времени имели на 25-50 %, поднятое имущество связи и другое иму­щество связи в подход с частями составило не более 50-60 % к штатам мирного времени, на штаты военного времени к началу и в начале войны переведены не были.

По мобилизационному плану армейский батальон связи сам развертывался в полк и фор-мировал армейские части связи, к началу войны имущество связи по мобплану для полка и для формируемых им армейских частей связи не прибыло, находилось в пути, батальон связи имел только наряды и извещение об отправлении имущества.

С объявлением войны и мобилизации в армейский батальон связи по мобплану приписанный офицерский, сержантский и рядовой состав, а также тягловая сила по нарядам военкоматов не прибыла.

В силу этого армейский батальон связи к началу войны и в начале войны не переформи-ровался в полк и не сформировал по мобплану ни одной части связи армии. В дальнейшем армейский батальон связи в ходе боевых действий во второй половине июля месяца приступил к переформированию из батальона в полк.

Готовность батальона связи к выполнению задач видна из вышеизложенного.

Обходных направлений связи не было. Обслуживание проводов производилось ЛТУ НКС. Стационарные узлы связи, армии, корпусов, дивизий размещались в зданиях совместно с соответствующими штабами. Помещения специально под узлы связи не оборудовались, а при¬спосабливались имеющиеся здания своими силами, каблирования ни одного узла произведено не было. Построенных специально в мирное время узлов связи типа дивизионного, корпусного, армейского в полосе армии не было.

В мирное время места КП на случай военных действий дивизий, корпусов и армии опре-делены, к постройке их приступили, но к началу войны работы по строительству их окончены не были. Узлы связи на этих КП к началу войны не были построены. С началом войны штабы с утра 22.06.1941 года вышли на эти назначенные КП, не имеющие заранее построенных узлов связи.

Радиосвязь в этот период времени работала, пропускная способность была очень низка по причине плохой обученности радиотелеграфи­стов и ограниченного количества радиостанций в армии и в соединениях, кроме сведения всех соединений в одну радиосеть, другой организации радиосвязи по наличию матчасти возмож­ным не представлялось /вместо радиобатальона был радиовзвод/. Для связи подвижными сред­ствами применялись мотоциклы и автомашины - грузовые.

    ★ Абрамидзе П.И. - командир 72-й горнострелковой дивизии.

с августа 1940 г. командир 72-й стрелковой (горнострел¬ковой) дивизии.

В начале Великой Отечественной войны в той же должности. В августе 1941 г. попал в плен. Освобожден в апреле 1945 г. союзными войсками и направлен в Париж в распоряжении Советской миссии. Проходил спецпроверку в г. Москве. С декабря 1945 г. в распоряжении Главного управления кадров НКО, с марта 1946 г. слушатель курсов усовершенствования. В январе 1947 г. назначен начальником военной кафедры Тбилисского института физкультуры и спорта, с апреля 1947 г. в распоряжении управления кадров Сухопутных войск. В мае 1947 г. назначен начальником военной кафедры Грузинского сельскохозяйственного института, в октябре 1949 г. начальником военной кафедры Тбилисского государственного университета.

Уволен в запас приказом министра обороны СССР № 05772 от 09.08.1956.

Награды: орден Ленина (24.06.1948), орден Красного Знамени (05.1940, 06.05.1946, 21.08.1953), орден Отечественной войны 1-й степени (1985), медаль «За победу над Герма­нией» (09.05.1945), медаль «30 лет Советской Армии и Флота» (22.02.1948).

До вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз, я и командиры частей моего соединения не знали содержание мобилизационного плана, так называемого - МП-41 года, но после его вскрытия, в первый час войны, все убедились, что вся оборонитель­ная работа по обеспечению государственной границы, все командно-штабные учения с выхо­дом в поле, исходили строго из мобилизационного плана 41 года, разработанного штабом КВО и утвержденного Генеральным штабом.

Соединение, которым я командовал, прикрывало государственную границу на фронте: Олыпаны (12 км ю.з. Перемышль) - Луковица (8796) общим протяжением 100 с лишним кило­метров¹⁹³.

На всем протяжении фронта местность характеризуется вблизи государственной границы следующим:

а)         сплошные лесные массивы, труднопроходимые для пехоты и недоступные для танков;

б)         ограниченное количество пригодных дорог, особенно по фронту, нужных для согла­сованного действия с соседними подразделениями и частями;

в)         отсутствие открытых мест и равнин для организации широкого наступления;

г)         значительная вогнутость, в сторону противника, р. Сан, что создавало тактическую невыгодность прежде всего для нас, если бы атаки были на флангах моего соединения.

¹⁹³ Согласно исполнительным документам плана прикрытия, разработанным в мае 1941 г., 72-я горно-стрелковая дивизия имела задачу обороны государственной границы по р. Сан на фронте (иск) Бахув, Барткувка, Манатежец (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 264. Л. 348). Протяженность фронта подсчитана Абрамидзе П.И. по руслу р. Сан.

По этим соображениям я, тогда как и сейчас, был категорически против особых оборо­нительных сооружений, особенно в центре полосы обороны 72 сд, с направления которого мы не могли ни при каких обстоятельствах ожи­дать наступление крупных сил противника.

Как только немецкие войска начали боевые действия, их атаки обозначались в двух направлениях, что (с их стороны) безусловно правильно, а именно:

а)         Олыпаны - Рыботыче (1318 и 0419), Пяткова, с общим направлением на м. Бирча (1506 и 1500).

б)         Санок - Загуж с направлением на Хыров, Добромиль (все пункты имеются на карте).

Следовательно, проведенные мероприятия нами по укреплению государственной гра­ницы оборонительными сооружениями и сосредоточением основной группировки сил и средств на флангах 72 сд были правильными и реальными, что подтвердилось ходом боевых действий

проведение мероприятия по укреплению государствен­ной границы полностью обеспечивали развертывание и ведение боевых действий частями вве­ренного мне соединения. Все части дивизии удерживали государственную границу во взаимо­действии с 92 и 93 погран. отрядами до 28 июня, т. е. пока не получили приказ об оставлении границы.

Несколько слов об укрепленном районе, построенном силами и под руководством 12 Армии и КВО, в районе Ольховце (против Санок). Там, в Ольховце, были построены долговре­менные огневые точки, типа полукапониров и капониров непосредственно у самой границы, т. е. на виду у противника.

При таком расположении таких ценных и важных огневых точек, противник мог засечь их, установить орудия прямой наводки нужных калибров для внезапного уничтожения еще до перехода немецкими войсками государственной границы.

Имея большой опыт по постройке и обороне укрепленного района (я был председателем комиссии по созданию Новоград-Волынского и Могилев-Подольского укрепленных районов, заместителем командира 99 сд по УРу и командиром 130 с.д., в подчинении которых были Уровские батальоны), я был против постройки долговременных огневых точек у самой гра­ницы, т. к. считаю - если впереди их нет серьезных препятствий, то они всегда будут уничто­жены артиллерийским огнем прямой наводки и штурмовыми группами внезапно. Такие точки имеют силу и непреодолимость лишь только тогда, когда они расположены на удалении от гра­ницы, недостигаемом арт. огнем прямой наводки. (Из опыта войны с белофиннами в 1939­1940 г.г.).

В действительности, если ДОТы были бы даже в боевой готовности, они не могли задер­жать атакующего противника по доложенным мной выше соображениям.

3-Й ВОПРОС

С какого времени и на основание какого распоряжения части вверенного Вам соединения начали выход на государственную границу, и какое количество из них было развернуто для обороны границы до начала боевых действий и какую задачу они получили?

ОТВЕТ.

Два стрелковых полка соединения были расположены и находились вблизи государствен­ной границы с августа 1940 года (см-те карту¹⁹⁴).

187 сп - м. Бирча, а его 2 сб - Рыботыче, что 15 км ю.в. м Бирча. Такое расположение 187 сп позволяло и позволило прикрыть надежно важные направления и занятие оборонительных позиций, согласно мобилизационного плана (МП-41 г.), в течение двух-трех часов, так как эти позиции находились всего на удалении от 10 до 15 км.

14 сп также был расположен недалеко от границы т. е. - Устишки-Дольне (нет на карте), а его 1 сб - Лишана /9689/. Таким расположением 14 сп прикрывал Санок-Хыревское и Санок- Добромильское направления. Указанные и все остальные подразделения и части соединения находились в лагерном положении около своих постоянных военных городков.

20.6.41 года я получил шифровку от Генерального штаба следующего содержания¹⁹⁵:

«Все подразделения и части Вашего соединения, расположенные на самой границе, отве­сти назад на несколько километров, т. е. на рубеж подготовленных позиций. Ни на какие про­вокации со стороны немецких частей не отвечать, пока таковые не нарушат государственную границу. Все части дивизии должны быть приведены в боевую готовность. Исполнение доне­сти к 24.00 21.6.41 года».

Точно в указанный срок я по телефону доложил Генеральному штабу /кажется Опера­тивное Управление/ о своевременном выполнении указанной шифровки¹⁹⁶. При докладе при­сутствовал командующий 26 армией генерал-лейтенант КОСТЕНКО, которому была поручена проверка исполнения.

Кроме того, генерал-лейтенант КОСТЕНКО приказал мне о немедленном выводе еще одного стрелкового полка в ночь 21 на 22.6 в район Лещава-Дольна (0403), Кузьмина (9803).

Перечисленные подразделения и части соединения не были развернуты для ведения бое­вых действий, но они находились в полной боевой готовности вступить в бой немедленно в случае нарушения немецкими войсками государственной границы.

Трудно доложить - по чьим распоряжениям и соображениям мне не было разрешено занятие оборонительных позиций до начала боевых действий, но могу предполагать, что преж­девременный вывод многих подразделений дивизии (согласно мобилизационного плана 1941 года) глубоко в центр полосы, был бы совершенно неправильным, т. к. немецкие войска могли атаковать наши позиции не по всему фронту, а только на флангах, т. е. на выгодных для них направлениях. Так в действительности и произошло. Поэтому нецелесообразно было разбро­сать главные силы дивизии на все протяжении фронта.

Остальные части и спец, подразделения соединения начали выход на государственную границу сразу, как только был вскрыт мной пакет с мобилизационным планом.

4-Й ВОПРОС

Когда было получено Вами распоряжение о приведении частей вверенного Вам соедине­ния в боевую готовность?

Какие и когда были отданы частям соединения указания во исполнение этого распоря­жения и что было ими сделано?

ОТВЕТ.

Распоряжения о приведении частей соединения в боевую готовность я начал получать с 15.6.1941 г. от непосредственных начальников и шифрованными телеграммами¹⁹⁷ от штаба КВО¹⁹⁸ и Генерального штаба.

195   20 июня 1941 г. командованием 72-й горно-стрелковой дивизии была получена директива военного совета Киевского особого военного округа № 1797/ш об отводе с границы всех стрелковых подразделений, занятых на оборонительных рабо­тах, кроме тех, которые вели работы в районах, которые предназначались им по плану прикрытия. Никаких распоряжений о приведении частей в боевую готовность директива не содержала.

196   ьДоклад о выполнении директивы был направлен в штаб 26-й армии.

197   Данное утверждение П. И. Абрамидзе не соответствует действительности. До 22.06.1941 военным советом Киевского особого военного округа не отдавалось распоряжений о приведении частей округа в боевую готовность. На самом деле, начи­ная с 14.06.1941 военным советом Киевского особого военного округа отдавались распоряжения о проведении мероприятий по повышению боевой готовности. Например, 14.06.1941 была отдана директива о введении в штабах армий, корпусов и дивизий круглосуточного оперативного дежурства.

Вся указанная работа по приведению частей соединения в боевую готовность была выполнена со всей ответственностью командирами всех степеней в срок, что подтвердилось проверками со стороны корпусных, армейских и окружных командиров. Неоспоримо, что 72 сд вступила в бой организованно, с полной боевой готовностью и в срок. Несмотря на массовые налеты немецкой авиации на наши гарнизоны, все части дивизии имели убитыми: один сер­жант, шесть солдат (тогда красноармейцев) и восемь лошадей; ранеными: три офицера, восемь сержантов, около 20 красноармейцев и до 20 лошадей. Это было в результате неожиданной бомбардировки в начале войны.

Это я помню потому, что самым серьезным вопросом, в результате воздушного нападе­ния, был вопрос потерь в живой силе и технике.

Если бы подразделения и части соединения находились на старых местах (известных немцам местах расположения), то имели бы большие потери, что серьезно снизило бы наше моральное состояние и нашу боевую способность.

5-Й ВОПРОС.

В каких условиях обстановка части вверенного Вам соединения вступили в бой с немецко-фашистскими войсками?

ОТВЕТ.

Части вверенного мне соединения вступили в бой с немецко-фашистскими войсками в условиях полного штата военного времени как по личному составу, так и по всем видам мате­риального обеспечения¹⁹⁹. Правда, еще за один месяц до начала войны, я получил на перепод­готовку сержантов и красноармейцев 2500²⁰⁰ человек из местных ресурсов (так называемые западные украинцы), которые не отвечали своему назначению, прежде всего по политическим качествам, но они не могли снизить нашу боеспособность, так как их было мало и кроме того, мы их знали.

Самым положительным, придающим силу боеспособности было то, что весь личный состав 72 сд участвовал в борьбе с финскими белогвардейцами в 1939-1940 г.г., где получил большой опыт ведения войны в самых тяжелых условиях.

187 и 14 стрелковые полки развернулись и начали боевые действия против наземных войск фашистской Германии после 12.00 22.6, а до их вступления, подразделения 92 и 93 погранотрядов героически сдерживали наступательные атаки немецких подразделений.

Выход и сосредоточение частей соединения в указанные районы проходили организо­ванно и в срок, согласно МП-41 г., без каких-либо потерь, несмотря на большое количество самолетов противника, в том числе и легких бомбардировщиков, в воздухе.

Серьезной ошибкой я считал тогда, такого мнения и сейчас, переход частей 72 сд на новый штат, т. е. на штат горно-стрелковой дивизии. Этого не нужно было делать по двум важным причинам:

а)           было совершенно ясно, что фашистская Германия сосредоточивала войска на границе с целью нападения на нас;

б)           нельзя было такую боевую дивизию как 72-я переводить на горнострелковую дивизию, тем более, что этого совершенно не требовалось в условиях местности.

В действительности части дивизии выполняли боевые задачи при полном восстановле­нии и сохранении в ходе войны батальонной и дивизионной организации. Несмотря на боль­шую оперативность, боеспособность частей дивизии была снижена, так как мы не были подго­товлены и обеспечены как ГСД.

К моменту начала боевых действий артиллерия частей и соединений находилась не на артиллерийских сборах, а на лагерном расположении непосредственно у своих военных город­ков.

При этом необходимо доложить следующее. По общему плану, 33 и 22 артиллерийские полки должны были с 14 июня 1941 года начать учебно-артиллерийские стрельбы на полиго­нах в глубоком тылу, 40 км ю.з. Болехув, населенный пункт - Сколе, но поступило распоря­жение от штаба 8 ск, запрещающее отправление указанных полков на учебные стрельбы до определенного времени.

Обеспеченность боеприпасами частей и соединения в целом к началу боевых действий сверхдостаточная, т. е. она исчислялась многими боекомплектами, сосредоточенными в скла­дах на выгодных пунктах.

В течение 15-20 дней все части дивизии обеспечивались боеприпасами для всех систем вооружения только своим запасом, подготовленным заранее, это тогда, когда расходы боепри­пасов, особенно артиллерийских снарядов и минометных мин, были огромные.

72 с.д. в первые дни войны ни в чем не нуждалась.

              ★ Черноус П.В. - начальник штаба 72-й горнострелковой дивизии.

С октября 1940 г. начальник штаба 72-й стрелковой (горно-стрелковой) дивизии.

В начале Великой Отечественной войны в той же должности. В августе - октябре 1941 г. в окружении, затем в плену. С октября 1941 г. в резерве начсостава Военного совета Юго­Западного фронта. В ноябре 1942 г. назначен исполняющим обязанности командира 124-й отдельной стрелковой бригады, в декабре 1942 г. начальником штаба той же бригады. С мая 1943 г. начальник штаба 306-й стрелковой дивизии, с января 1944 г. командир 47-й стрелковой дивизии.

После окончания Высших академических курсов, с ноября 1954 г. заместитель начальника управления боевой подготовки Группы Советских войск в Германии, с декабря 1955 г. помощник командующего 3-й гвардейской механизированной армии, с декабря 1957 г. начальник военной кафедры Одесской государственной консерватории,

План обороны государственной границы до частей 72 стрелковой дивизии был доведен командиром 8 стрелкового корпуса.

План был составлен и доведен до дивизии не по организации горнострелковой дивизии, а на стрелковую дивизию. Точно полосу дивизии не помню, но знаю хорошо, что 187 сп готовил дерево-земляные сооружения и фортификационные работы от Рыботыча зап. г. Перемышль до Бирчи включительно. 14 сп готовил рубеж /иск/ Бирча до Лиско /вкл/. 133 стрелковый полк во втором эшелоне. Эти же оборонительные рубежи были заняты 22 июня 1941 года двумя стрелковыми полками.

Оборонительный рубеж готовился частями дивизии с начала 1941 года, и в мае месяце 1941 года были закончены оборонительные работы первой очереди, т. е. первая линия окоп­ных работ и дерево-земляные сооружения, остальные фортификационные сооружения были не окончены к началу военных действий.

Весной 1941 года дивизия начала переход на штат горно-стрелковой дивизии и так до начала военных действий полностью на новый штат не перешла, правда, начал формироваться четвертый полк дивизии, но № его не помню, а артполки дивизии полностью не перешли на новый штат, ибо полностью не было доставлено из складов округа снаряжение для горных частей.

Подготовленный оборонительный рубеж по линии государственной границы обеспе­чивал развертывание и ведение боевых действий частями 72 стрелковой дивизии во взаимо­действии с частями 99 стрелковой дивизии и 94 гсд.

Конфигурация местности вдоль границы на этом участке способствовала прочному удер­жанию указанного рубежа.

Части дивизии начали выход на государственную границу, согласно устного распоря­жения, отданного мной командиру 187 сп полковнику ХВАТОВУ в 5-5.30 ч., точно вспом­нить не могу, с остальными полками связь была перерезана в нескольких местах. В 14 сп Устшики-Дольные был послан офицер штаба дивизии на мотоцикле с приказом для командира 14 сп, но до места не доехал, был убит по пути контрреволюционной группой националистов, вторично приказание было отправлено командиру 14 сп на бронеавтомобиле, которое было доставлено к 7-8 часам.

С началом военных действий, со стороны немецко-фашистских войск на нашей границе связь со штабом 8 ск и штабом 26 армии была прервана, и только нашим усилием и штабами армии и корпуса, связь была восстановлена к 8-9 часам утра.

Распоряжение по приведении частей в боевую готовность получено только в 9 часов от командира 8 СК и командующего 26 армии, т. е. тогда, когда части уже выполняли свою задачу, полученную от командира дивизии. По сути дела, дивизия начала выдвигаться к госу-

дарственной границе по приказам, отданным командиром и штабом дивизии, позже подтвер­жденным приказом командира 8 ск и командующего 26 армии.

Части дивизии вступили в бой в следующей обстановке:

В 3.40-4.00 немецко-фашистская авиация начала бомбежку и обстрел ж.д. станций Доб­ромиль, Хырув, а 14 сп был обстрелян авиацией противника во время движения на завтрак. Полк имел убитыми 8 человек и раненых 20 человек, остальные части потерь во время налета авиации противника не имели.

Части дивизии по выходу на государственную границу в бой не вступали до второй поло­вины дня.

По установленной связи со штабом корпуса штабом дивизии был получен приказ «Огонь не открывать, так как это провокация со стороны немцев».

В 14 часов 22 июня 1941 года мною было отдано распоряжение командиру 33 ran пол­ковнику ЛАТЫШЕВУ открыть огонь по скоплению пехоты и танков в районе Санок, что было и сделано. К этому времени части погранотряда на отдельных участках начали отход от реки Сан. Подразделения 14 и 187 сп вступили в бой, опрокинув фашистские части в реку Сан, и восстановили положение.

Артиллерия дивизии находилась на зимних квартирах 9 ЛАП в помещичьем имении северо-восточней Добромиль 9 км; 33 ran - Хырув. Артполки присоединились и вышли в свои районы к 10-11 часам.

Дивизия боеприпасами была обеспечена в достаточном количестве, но точно в оператив­ных единицах не помню. Знаю, что в дивизии боеприпасов было достаточно и обеспечивало боевые действия до 27-28 июня 1941 года.

   ★ Горохов С.Ф. - начальник штаба 99-й стрелковой дивизии.

План обороны государственной границы в части, касающейся 99 сд, был нами получен зимой /февраль-март месяц 1941 года/ в штабе 26 армии в опечатанном конверте и с нами проработан не был.

Но еще до получения плана в один из своих приездов в дивизию командующий 26 армии генерал КОСТЕНКО лично мне и командиру дивизии полковнику т. ДЕМЕНТЬЕВУ сообщил из содержания плана: разграничительные линии полосы обороны дивизии и разграничитель­ные линии полковых участков обороны, места КП и НП, огневые позиции артиллерии.

Помимо этого, особым приказом дивизия обязывалась подготовить полосу предполья Перемышленского укрепленного района в районе Бирча и отрыть окопы в полосе обороны дивизии. Во исполнение этого приказа и личных указаний генерала КОСТЕНКО дивизия под­готовила в своей полосе обороны окопы полного профиля, основные и запасные командные и наблюдательные пункты, 21 /или 25/ ДОТ /для станковых пулеметов и 45 мм пушек, а также много ДЗОТов/.

В течение зимы и весной по плану боевой подготовки части дивизии по тревоге выводи­лись в свои участки обороны, где оставались по 2-3 дня, исправляли ранее подготовленные окопы, рыли новые, осваивали свои участки обороны. Помимо этого, с момента дислокации дивизии в Перемышле т. е. с осени 1939 г., в полосе обороны дивизии, непосредственно по берегу р. Сан было организовано круглосуточное наблюдение общевойсковых и артиллерий­ских разведчиков.

Одновременно штабом дивизии и погран. отрядом /кажется № 92, точно номер не помню был разработан план прикрытия границы по двум вариантам - на случай диверсии на границе и на случай начала войны.

Так что оборонительный рубеж по линии государственной границы до начала ковар­ного немецко-фашистского нападения на нашу страну был полностью подготовлен для заня­тия частями дивизии. Но строившийся Перемышлянский УР еще не был закончен /комендант

УР полковник МАСЛЮК/, был не полностью вооружен, отсутствовала подземная связь, не было готово водоснабжение. Но, несмотря на это, Перемышлянский УР оказал значительную помощь 99 дивизии по прикрытию государственной границы.

1.                   До начала боевых действий распоряжения о выходе частей на государственную границу не поступало, если не считать того, что личным распоряжением быв. командира 8 ск генерала СНЕГОВА /ныне он кажется работает в штабе Белорусского военного округа/ артиллерийские полки дивизии и корпуса /2+2=4 ап/, которые размещались в гор. Перемышле, были выведены в район огневых позиций и разместились в лесах «походным лагерем» в готовности занять ОП.

     командиры арт. полков т.т. Лосев и Мурашев, выйдя с войсками в район огневых позиций /походный лагерь/, развернули наблюдательные пункты, подготовили огни по неко­торым уже засеченным целям, но командир дивизии полковник ДЕМЕНТЬЕВ получил от б. командира 8 ск генерала СНЕГОВА противоречивое распоряжение, т. е. стрелковым полкам занять свои участки обороны, а арт. полкам до особого распоряжения огня не открывать, т. к. возможно со стороны немцев проводится провокация. И несмотря на настойчивые требования с моей стороны и командующего артиллерии полк. тов. РОМАНОВА, до 10 часов дня так и не было разрешено нашей артиллерии открыть огонь по фашистским гадам, а к этому времени немцы уже овладели гор. Перемышль, и только в 4.00 23 июня 1941 г., после 30 минутной арт. подготовки, мы выбили немцев из Перемышля с большими для него потерями и освободили город, в котором еще находилось много наших советских людей /работники советских и тор­гово-промышленных учреждений и предприятий и многие семьи офицерского состава/.

В освобождении города, а в особенности при бегстве немцев через р. Сан, дивизии боль­шую помощь оказал Перемышлянский УР, огневые точки которого, по овладению немцами городом, затаились и вновь ожили при нашем наступлении на город.

Освободив город от противника, дивизия закрепилась на заранее подготовленном рубеже обороны вдоль государственной границы, прикрыв правый фланг со стороны Яворово одним полком, переданным нам из 72 сд распоряжением командира 8 ск, и обороняла свою полосу обороны семь дней, пока враг не овладел гор. Львов, только тогда дивизия получила приказ отходить в направлении на гор. Тарнополь /свертывала свои боевые порядки в сторону своего левого фланга/.

Арт. склады дивизии находились за пределами города, но даже боеприпасы полков, нахо­дящиеся в складах на зимних квартирах, немцами не были тронуты, они разграбили все мага­зины гор. Перемышля, не тронув военных складов, а поэтому дивизия в боеприпасах, продо­вольствии, вещевом довольствии и ГСМ недостатка не ощущала. Помимо уцелевших складов боеприпасов дивизии, сохранились также склады боеприпасов Перемышлянского укреплен­ного района, у которого дивизия брала 76 мм

   ★ Рябышев Д.И. - командир 8-го механизированного корпуса.

Дивизии 8-го МК содержались по штатам военного времени, из запаса пополнены не

были.

8-й МК состоял из трех дивизий, двух танковых и одной механизированной.

В состав 8-го МК входили 12 ТД, 34 ТД и 7 МД, управление 8 МК и корпусные части: мотоциклетный полк, батальон связи и сапер, авиационная эскадрилья.

8 МК был сформирован на базе 4-го конного корпуса. Командир 8-го МК Генерал-лей­тенант РЯБЫШЕВ, пом. полит. - бригадный комиссар ПОПЕЛЬ, наштакор полковник КАТ­КОВ, командующий артиллерии полковник ЧИСТЯКОВ.

12 ТД развернулась из 23 танковой бригады, командир 12 ТД генерал-майор МИША­НИН.

34 ТД развернулась из одной танковой бригады, командир 34 ТД полковник ВАСИЛЬЕВ.

7 МД из 34 кав. дивизии, командир 7 МД полковник ГЕРАСИМОВ.

Управления 8 МК и отдельные части - из частей 4 КК, частично кадры управления 8 МК были пополнены специалистами за счет танковых соединений.

Личный состав дивизий в большинстве своем участвовал в освобождении западной Укра­ины и Бессарабии и в походную жизнь был втянут.

Дивизии 8-го МК личным составом, транспортом, артиллерией и другой техникой, за исключением танковых частей, были укомплектованы почти полностью на 100 %.

Дивизии к началу войны новыми системами танков /К.В. и Т-34/ перевооружены не были, имели их только частично. Остальные танки были различных систем.

В общей сложности к началу войны водители по вождению боевых машин, особенно старых систем, были подготовлены.

Хуже обстояло дело с практикой по текущему ремонту боевых машин, вследствие отсут­ствия запасных частей, что в начальный период войны явилось одним из больших недочетов для наших танковых частей.

Экипажи в соответствии с установленным положением проходили учебу по вождению и тактико-огневую подготовку на учебных машинах, боевые машины стояли на консервации, в силу чего они своих машин, предназначенных для боя, не знали. Это явилось одним из недо­статков в боевой подготовке личного состава в начале войны, вследствие чего части экипажей не смогли вывести своих боевых машин из гаража.

Отсутствие запасных частей для боевых машин сильно отразилось на их ремонте, и боевые машины с небольшими неисправностями, как правило выходили из строя безвозвратно.

Командованию 8 МК из разведывательных сводок разведывательного управления Гене­рального Штаба Советской Армии было известно, насколько мне помнится, что немцами на государственной границе Киевского операционного направления было сосредоточено до 34 пехотных дивизий, 4 танковых и 4 мотодивизий, в ходе войны эти данные примерно подтвер­дились.

Условия, в которых войска 8 МК вступили в войну.

Я, командир корпуса, за два дня до начала войны получил приказ Командующего вой­сками Киевского особого округа с грифом «Секретно». В приказе ставилась задача лично мне произвести рекогносцировку дорог, мостов от районов дислокации войск 8 МК до государ­ственной границы в полосе 40-50 км, с целью определения возможности проходимости по ним танков.

21 июня к исходу дня мною рекогносцировка была закончена. В момент рекогносцировки во второй половине дня я наблюдал, как немецкие самолеты до 8-ми единиц, нарушив нашу гос. границу, на углублении 30-40 км на нашей территории производили полеты.

До этого мне также было известно, что немецкие самолеты неоднократно нарушали нашу государственную границу и производили полеты над нашей территорией.

Мною было доложено начальнику штаба Армии генералу ВАРЕНИКОВУ о нарушении немецкими самолетами гос. границы и производства ими полетов над нашей территорией, при этом высказал свое личное мнение, что немцы готовят против нас войну, и что они в ближай­шие дни перейдут в наступление.

Генерал ВАРЕНИКОВ категорически отверг мое личное предположение о том, что немцы в ближайшие дни начнут войну, и заверил меня, что если что либо будет похоже на войну, то мы своевременно будем предупреждены. После чего я выехал к месту дислокации.

21-го июня 1941 года войска 8 МК жили обыденной мирной жизнью. Никаких мыслей о войне не было. До 24 часов я находился в доме офицеров, слушал концерт. В 1 час ночи 22­го июня я лег спать.

В 3 часа ночи 22 июня 1941 г. Командующий 26 Армией Генерал-лейтенант КОСТЕНКО вызвал меня к аппарату и приказал ждать приказа, о смысле и содержании которого мне ничего сказано не было.

Вспомнил о полетах вчерашних немецких самолетов и былое из прошлого опыта, когда войска выходили на освобождение Западной Украины и Бессарабии, тогда меня также вызы­вали к аппарату и приказывали бездеятельно ждать приказа.

На основании такого опыта я принял решение: войска 8 МК вывести по тревоге в районы сосредоточения.

Вызвав командиров дивизии к телефонному аппарату, я передал им свой условный пароль о выводе войск в исходные районы, и войска были выведены.

В 4 часа 30 минут начальник штаба Армии передал мне, что немцы нарушили нашу границу, предупредив, что провокациям не поддавайтесь, по самолетам противника огня не открывайте и ждите приказа.

В 4 часа 50 минут над городом появились немецкие самолеты и начали бомбить нефтя­ные промыслы, одновременно расположение войсковых частей, но войска уже вышли исход­ные районы в леса. Из состава 8 МК пострадал один только мотострелковый полк, который располагался в лагерях. В лагерных палатках было убито 70 человек и 100 человек ранено.

Была полностью уничтожена авиационная корпусная эскадрилья на аэродроме в г. Стрый, которая мною по тревоге в воздух поднята не была, так как подчинялась командиру истребительной дивизии, расположенной на аэродроме в г. Стрый. Эта дивизия также была полностью уничтожена немецкими самолетами.

Не ожидая приказа Командующего Армией, я приказал зенитной артиллерии открыть огонь по немецким самолетам, в результате чего было сбито 3 самолета, а остальные отогнаны.

В 10 часов 22 июня командир 8 МК получил приказ Командующего 26 армии. 8 МК было приказано сосредоточиться к исходу 22 июня западнее г. Самбор в лесах.

К этому времени телефонно-телеграфной связи с дивизиями 8 МК не было, так как последняя была полностью немецкими самолетами уничтожена.

Приказ командира 8 МК дивизиям был послан мотоциклистами и дублировался по радио шифром.

Дивизии 8 МК приступили к выполнению приказа в 13-14 час. 22 июня и к 23 часам в основном сосредоточились западнее г. Самбор, совершив марш 60-80 км.

К 12 часам 23 июня передовые отряды дивизий 8 МК сосредоточились в вышеуказанных районах, основные силы находились на марше.

К этому времени командир 8 МК со своим заместителем по политчасти бригадным комиссаром ПОПЕЛЬ и начальником контрразведки батальонным комиссаром ОКСИНЫМ²¹¹ явились с докладом к командарму 6 в г. Львов. Командарм очень обрадовался их прибытию и тут же задал командиру 8 МК вопрос - получен ли им приказ. Командир корпуса ответил - да, получен. Командарм спросил содержание приказа, командир 8 МК сказал, что приказано сосредоточиться восточнее г. Львов и поступить в ваше распоряжение.

Командарм заявил, что этот приказ уже устарел и что он командиру 8 МК послал новый приказ о сосредоточении 8 МК в районе Яворов. Однако такого приказа командир 8 МК не получал.

Командарм 6 на карте обвел карандашом район сосредоточения 8 МК юго-восточнее Яворов и приказал отбыть в войска и с хода повернуть их в новый район сосредоточения, свя­заться с командиром 6 стр. корпуса и оказать ему содействие в боевых действиях, так как вой­ска последнего находятся в весьма тяжелом положении, приказ о чем Вы получите дополни­тельно.

Дивизии 8 МК с марша были повернуты в район Яворов, совершив от 80-100 км и к 24 часам 23.6.41 г. в основном сосредоточились в район ЯВОРОВ.

В 23 часа 23.6.41 г. командир 8 МК получил приказ Командующего юго-западного фронта следующего содержания: 8 МК к исходу 24.6.41 г. сосредоточиться в районе Броды и с утра 26.6.41 г. нанести удар по танковой группировке противника в направлении Броды, Берестечно.

К этому времени дивизии 8 МК в течение полутора суток совершили марш более 300 км, командиры частей категорически настаивали дать отдых водительскому составу, осмотреть материальную часть, а главное, необходимо было дать время на заправку машин, так как горю­чее было полностью израсходовано, а цистерны с запасом еще не прибыли.

Принятыми решительными мерами удалось заправить боевые машины передовых отря­дов по одному танковому полку от ТД с расчетом хода 100 км.

Передовые отряды выступили из района Яворов в 2-3 часа 24.6.41 г. по одному марш­руту Яворов - г. Львов, в дальнейшем по двум маршрутам: Львов, Куровицы, Золочев, Броды; Львов, Буек, Броды.

24.6.41 г. передовые отряды во Львове произвели дозаправку машин и к 12 часам от г. Львов продвинулись по своим маршрутам на расстояние 20-25 км.

Главные силы 8 МК в районе ЯВОРОВ в течение ночи произвели частично дозаправку машин и только в 10 часов 24.6.41 г. выступили в район Броды.

Марш совершали по двум маршрутам: Яворов, Городок, Львов, Куровицы, Золочев, Броды; Яворов, Львов, Буск, Броды.

В г. Львов главные силы до 16 часов производили дозаправку машин и частью сил ввя­зались в бои в самом городе с поднявшими восстание националистами.

Передовые отряды дивизий были задержаны на достигнутом рубеже до вывода главных сил из г. Львов.

Решительными мерами в г. Львов бой с повстанцами был прекращен, и главные силы из г. Львов были выведены на свои маршруты только к 20 часам 24.6.41 года.

В районе БРОДЫ сосредоточились к 15-16 часам 25.6.41 года, и к исходу дня дивизии 8 МК заняли участок для наступления на м. Берестечко, по р. Сытенька примерно /пишу на память/ 34 ТД - Ситно Сытенька; 12 ТД исключительно Сытенька Лешнов; 7 МД, прикрывал левый фланг 8 МК, развернулась на участке исключительно Лешнов - Станиславчик.

Надо сказать, что в течение трех суток на марше авиация противника очень мало бомбила дивизии 8 МК, а вела усиленное наблюдение за их движением.

С вступлением 8 МК в бой противник бросил сильную авиацию на дивизии 8 МК и осо­бенно на их тылы группами по 50-60 самолетов.

С нашей стороны авиационного прикрытия не было.

МК действовал самостоятельно вне связи с другими соединениями. Об обстановке своих и войск противника к этому времени имел слабые данные, приказы от командования фронтом получал зачастую словесные через офицеров фронта.

Войска 8 МК в 1-й день боя 26 июня особых успехов не имели, не имело и командование 8 МК точных данных о механизированной группировке немцев.

27 июня 1941 г. на командный пункт командира 8 МК в 4 часа от командования фронтом прибыл с приказом генерал ПАНЮКОВ²¹³.

Командующий юго-западного фронта генерал КИРПАНОС приказывал командиру 8 МК отвести войска корпуса за 36 стрелковый корпус, который оборонялся на рубеже Креме- нец-Подкамень, усилив его огневыми средствами, а 8 МК составит фронтовой резерв.

Командир 8 МК на основании приказа ком. фронта отдал свой приказ отдельными рас­поряжениями в выводе корпуса во фронтовой резерв, за оборону 36 стр. корпуса.

В 6 часов 40 мин. 27.6.41 г. к командиру 8 МК прибыл с приказом Командующего фрон­том начальник политуправления, если память не изменяет, бригадный комиссар МИХАЙЛОВ.

Командующий фронтом своим приказом приказывал 8 МК нанести удар по противнику в направлении Броды, Дубно, захватить район Дубно и перейти к обороне, ожидая общего наступления: 36, 37 стр. корпусов, 4, 15 МК с юга, МК Рокоссовского, кав. корпуса с северо­востока.

Командиры дивизий 8 МК получили приказ командира корпуса о выводе их во фронто­вой резерв. Командир 12 ТД приступил к выполнению поставленной задачи на участке боя, оставив прикрытие в количестве 46 танков Т-34 и часть мотопехоты, остальные силы двинул в новый район сосредоточения. Командиру 8 МК задержать их на марше не удалось.

Таким образом, обстановка для командира 8 МК сложилась так, что он не смог присту­пить к выполнению последнего приказа командующего фронтом с утра 27 июня, так как диви­зии корпуса были разбросаны в большом радиусе, а 34 ТД и 7 МД частично вели бой с про­тивником.

Кроме того, командиру корпуса 27 июня требовалось время на перегруппировку войск и на производство разведки противника, так как войска корпуса должны были действовать на новом направлении, а данных о противнике у них не было. Во всяком случае, по расчету вре­мени командир корпуса имел возможность приступить к производству разведки противника 27 июня не ранее 13 часов.

В 10 часов 27 июня к командиру 8 МК прибыл член Военного Совета юго-западного фронта корпусный комиссар ВАШУГИН.

Последний, не заслушав доклада командира корпуса, с хода обрушился на него с требо­ванием, почему не выполняется последний приказ, выход 8 МК в район Дубно, угрожая ему расстрелом.

Неоднократные попытки командира корпуса доложить члену Военного Совета корпус­ному комиссару ВАШУГИНУ о сложившийся обстановке для войск 8 МК он выслушать не пожелал, а требовал немедленного выполнения приказа.

Все же командиру 8 МК удалось коротко высказать свое личное мнение корпусному комиссару ВАШУГИНУ.

Он заявил, что перед 8 МК имеется сильная механизированная группировка противника в составе четырех ТД и четырех МД. Группировка их для командира 8 МК пока рисуется смутно, необходимо произвести разведку, к тому же войска 8 МК для разгрома такого сильного противника не готовы, ввиду сильной их разбросанности, для их перегруппировки требуется время.

Учитывая такое положение, он считает преступным перед Родиной сознательно бросать войска корпуса по частям на съедение их противнику.

Тем не менее, корпусной комиссар ВАШУГИН потребовал немедленного выполнения приказа - выхода войск 8 МК в район Дубно.

Настойчивое требование командира 8 МК к командирам 12 ТД и 7 МД прорвать оборону противника и соединиться с 34 ТД осталось не выполненным, так как противник разгадал направление главного удара 8-го МК и к этому времени успел подтянуть достаточно сил для противодействия, при том искусно использовал естественный рубеж, который был трудно проходим для наших танков.

Командиру 8 МК уже больше встретиться с командиром 34 ТД не удалось.

34 ТД самостоятельно дралась с превосходящим противником в окружении в районе Дубно, не имея ни какой связи со всеми войсками.

Упорные бои 12 ТД и 7 МД с целью соединения с 34 ТД успеха не имели. Бои соединения вели сначала вне окружения, а затем в полном окружении под сильным воздействием авиации противника в ожидании общего наступления согласно приказу командующего фронтом.

Командир 8 МК ожидал общего наступления напрасно, так как приказ командующий о наступлении отменил, но об этом командиру корпуса не было известно, посылаемые самолеты

штабом фронта с приказом командиру 8 МК сбивались самолетами противника и до него не доходили.

К тому же командование 8-го МК в этот момент не имело шифра, так как шифровальщик дезертировал с документами шифрсвязи.

8 МК без 34 ТД вел бой с превосходящим противником под сильным воздействием его авиации на р. Плашука в районе: ст. Рудня, Козин, Теслухов Хотын до 2 июля сначала в полу­окружении, а затем в полном окружении. /За дату 2-го июля не ручаюсь, пишу на память/.

2-го июля посланный штабом фронта самолет с приказом 8 МК был сбит противником, летчик выбросился на парашюте в расположение частей 8 МК.

Летчик оказался в тяжелом состоянии и доложить что-либо не смог, но все же от него командиру 8 МК Командующим фронтом было отменено.

8 МК в окружении оказался в весьма тяжелом положении, обстановка для него все усу­гублялась, боеприпасов и горючего оставалось мало, а подвоза не было.

Войска несли большие потери, главным образом от авиации противника, особенно артил­лерия, машины с горючим и боеприпасами. Воздушного прикрытия не было, так как зенитная артиллерия почти полностью была уничтожена.

Командир 8 МК во 2-й половине дня 2 июля принял решение вывести войска из окруже­ния, имея задачей занять оборону в районе: Радзивиллув, Броды, Подкамень, установить связь с командованием фронта и со своими соседними войсками.

Кольцо окружения войсками 8 МК было прорвано танками КВ и Т-34 без особых затруд­нений и больших потерь.

Был потерян один танк КВ с командиром 12 ТД генерал-майором МИШАНИНЫМ.

Войска из кольца окружения были выведены полностью и в полном порядке. Но после выхода из окружения получился казус, как уже сказано, что командир 12 ТД погиб, начальник его штаба тоже, еще раньше несколько дней, а его заместитель полковник ПЕТРОВ и пом. полит /забыл фамилию, не возглавили руководство дивизией, а дезертировали с поля боя.

В силу чего части 12 ТД, не выполнив приказа командира 8 МК, стихийно начали отход в направлении Торнополь, где располагался штаб фронта.

Командующий фронтом приказал 8 МК вывести во фронтовой резерв в район северо- западнее Торнополь, где перейти к обороне. Командиром 8 МК этот приказ был выполнен. Штаб фронта к этому времени перешел в г. Проскуров.

8 МК в указанном районе связи с какими-либо войсками фронта не имел и об обстановке на фронте имел чрезвычайно смутные и разноречивые данные.

Командир 8 МК, памятуя о своей 34 ТД, находящейся в окружении в районе Дубно, Смордва, Пелча, все время стремился установить с ней связь по радио, но этого ему не удалось, а затем он сам был вызван по радио якобы бригадным комиссаром ПОПЕЛЬ, который настой­чиво просил командира 8 МК сообщить ему обстановку и местонахождение войск 8 МК.

Командир 8 МК предложил мнимому ПОПЕЛЮ доложить свою обстановку, мнимый Попель замялся и настаивал узнать местонахождения командира 8 МК.

Командир 8 МК усомнился в правильности разговора с ПОПЕЛЕМ и решил задать ему контрольный вопрос, если Вы ПОПЕЛЬ ответите мне, как зовут моего пса и что с ним случи­лось, на этом контрольном вопросе разговор командира 8 МК с немцем был прерван.

Аналогичный разговор с мнимым командиром 8 МК имел бригадный комиссар ПОПЕЛЬ, как он мне впоследствии рассказал, с таким же результатом.

Этот эпизод говорит о том, что сработанность офицеров еще в мирное время помогает им на войне.

34 ТД самостоятельно вела бой в полной изоляции, как уже выше сказано, в районе: Дубно, Смордва, Пелча с 27 июня по 5 июля включительно.

За эти дни боев, по докладу бригадного комиссара ПОПЕЛЬ, ею было уничтожено пол­ностью одна МД противника /номер не помню/.

Настойчивые действия 34 ТД пробиться из окружения на соединение с 8 МК не удались.

В результате напряженных боев, длившихся несколько дней, в частях 34 ТД боеприпасы и горючее было израсходовано, а подвоза не было. Командир 34 ТД принял решение уничтожить оставшуюся материальную часть и в пешем строю выходить из окружения, захватив с собой пулеметы с танков.

В ночь на 6 июля 1941 года части 34 ТД начали выход из окружения. Сначала войска двинулись на запад и, выйдя из сферы воздействия противника, повернули на восток.

Командир 34 ТД полковник ВАСИЛЬЕВ вместе со своим штабом и политическим отде­лом в первую ночь при выходе из окружения без вести пропал.

Руководство дивизией принял бригадный комиссар ПОПЕЛЬ, части 34 ТД под руковод­ством ПОПЕЛЬ присоединились к 8 МК на левом берегу р. Днепра.

8 МК в районе Торнополь находился не более 2-3 дней, с наземным противником сопри­косновения не имел, но подвергался со стороны авиации противника сильным налетам. По сути дела 8 МК в дальнейшем до его расформирования серьезных боев с противником не имел.

По приказу Командующего фронтом из района Торнополь корпус был отведен в фронто­вой резерв в район ПРОСКУРОВ, штаб фронта переехал в Житомир, и 8 МК было приказано сосредоточиться в фронтовой резерв в район КАЗАТИН.

8 МК, сосредоточившись в районе КАЗАТИН, выслал донесение в г. Житомир коман­дующему фронтом о сосредоточении, но штаба фронта в г. Житомире не оказалось, так как к этому моменту он был в руках противника, по радио связаться со штабом фронта также не удалось. Таким образом, командир 8 МК утерял всякую связь с командующим фронта.

Командир 8 МК, не имея с соседями и точных данных об обстановке, принял решение перейти к круговой обороне в районе КАЗАТИН.

Выслал разведку по направлениям: Казатин, Андрушевка, Житомир; Казатин, Бердичев, Чуднов; Казатин, Молоткевцы, Любар; Казатин, Калинивка, Винница.

Одновременно командир 8 МК организовал розыск штаба фронта. Высланной разведкой было установлено, что штаб Южного фронта находится в г. Винница.

Командир 8 МК через штаб Южного фронта установил место нахождения юго-западного фронта, который находился в предместьях г. Киев.

Разведка, действовавшая в направлении Бердичев, установила, что последний занят про­тивником.

Решением командира 8 МК сильными отрядами были перехвачены важные пути движе­ния на Казатин: станция Чернорудевка, Кашпировка, Бердичев, Казатин, Молодкевицы, Бердичев.

На станции Бровка и Попельня была выслана сильная разведка. Настойчивые попытки противника захватить Казатин успеха не имели, будучи отбиты частями 8 МК.

В районе Казатин 8 МК сдерживал противника в течение 4-5 суток. В Казатин прибыл Командующий бронетанковыми войсками юго-западного фронта ВОЛЬСКИЙ /звания его не помню/, которому было приказано принять это направление от 8 МК и оборонять его, а какими силами для командира 8 МК неизвестно.

Командующим фронта было приказано 8 МК вывести во фронтовой резерв в г. Нежин, совершить марш быстро и скрытно по маршруту Казатин, Сквира, Белая Церковь, Киев, Нежен. Город Киев пройти ночью с большой скоростью.

Приказ командующего фронтом командиром 8 МК был выполнен. В районе Казатин был оставлен отряд прикрытия в составе 300 МСП с танками, последний через 2-3 суток присо­единился к 8 МК г. Нежин.

В начале первых дней войны в течение двух с половиной суток войска корпуса совершили серьезные переходы в среднем по 200 км. в сутки, при трудных условиях различного рода поворотов, в перемене направлений, встречных движений и ограниченно­стью маршрутов. И после таких больших переходов войска корпуса еще были способны вести серьезные бои с превосходящими силами противника.

В первые дни боев немецкие войска, несмотря на их превосходство в количественном отношении, не выдержали атак наших танков. Бывали случаи, когда наши танкисты на танках КВ и Т-34 уничтожали немецкие танки, превосходящие в количественном отношении в деся­тикратном размере.

К недочетам наших войск надо отнести: 

а/ полное отсутствие авиации с нашей стороны;

б/ исключительно слабое знание обстановки почти всеми звеньями командиров и их шта­бов, что явилось главным недочетом в первый месяц войны;

в/ командиры и их штабы очень плохо вели разведку противника;

г/ почти полностью отсутствовала информация между равными штабами;

д/ совершенно отсутствовала информация со стороны высших штабов.

Иногда некоторые командиры и их штабы питались данными о противнике и его силе от очевидцев, болтунов, паникеров, вследствие чего очень часто принимали решения в несо­ответствии со сложившейся обстановкой, войска совершали ненужные передвижения, расхо­довали напрасно свои силы и утрачивали выгодные положения для разгрома врага.

В этом можно убедиться на примере 8 МК, когда он получал за короткий промежуток времени несколько различных задач и по времени трудно выполнимые, и несоответствующие имевшейся обстановки.

Пишу исключительно по памяти... Киевский особый военный округ

 

   ★ Пуркаев М.А. - начальник штаба Киевского особого военного округа.

План обороны государственной границы был доведен до войск.

Разработка его велась в апреле в штабе Округа начальником штаба Округа, Оперативным отделом и командующими армий и оперативными группами штабов армий. В первой десятидневке мая планы армий были утверждены Военным Советом округа и переданы в штабы армий; планы армий, по распорядительным документам, были разработаны до соединений2.

С документами соединений, в штабах армий, были ознакомлены командиры и начальники штабов соединений, после чего эти документы, примерно до 1 июня, были переданы на хранение в опечатанных пакетах начальникам штабов соединений.

Во всех частях и штабах соединений имелись планы подъема по тревоге. План обороны государственной границы должен был приводиться в действие по телеграмме Военного Совета округа (за тремя подписями) в адрес командующих войсками армий и командира кавалерийского корпуса (Комкор т. КАМКОВ). В соединениях и частях план в действие должен был проводиться по условным телеграммам Военных Советов армий и командира Кавкорпуса, с объявлением тревоги.

Ночью 11 или 12 июня поступили разведданные:

а) от агентуры КОВО - об окончании сосредоточения немецких войск группы генерала КЛЕЙСТА в районе (примерно) ЗАМОСТЬЕ, ТОМАШУВ, ЛАЩУВ;

б) от штаба Одесского военного округа о том, что немецкие офицеры и солдаты в Румынии, в кабачках ведут разговоры о начале боевых действий против СССР с утра 17 июня.

Войска прикрытия Киевского особого военного округа по плану обороны начали выхо­дить на Государственную границу, на рубежи обороны (исключая две дивизии 5 армии, выве­денные ранее) в период с 4 до б часов утра 22 июня 1941 года.

В период от 1 часу до 2 часов 22 июня, Командующим войсками округа было полу­чено распоряжение Генерального Штаба, которое требовало привести войска в полную боевую готовность, в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения.

До начала боевых действий на границе, успели выйти и занять свои оборонительные рубежи, согласно плану, войска 5, 4 и 12 армий. Войска прикрытия 6 армии на РАВА РУС­СКОМ направлении у границы вступили во встречные бои.

 вопрос:

«Когда получено в штабе округа распоряжение Генерального штаба о приведении войск округа в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня. Какие и когда были отданы войскам указания во исполнение этого распоряжения, и что сделано войсками?».

Ответ:

Штаб округа с 10.00 21.6.41 г. переходил на автомашинах из КИЕВА в ТЕРНОПОЛЬ, где имелись уже телеграфные связи (бодо) со штабами армий и Генеральным Штабом и связь по «ВЧ» с КИЕВОМ и МОСКВОЙ и находилась небольшая оперативная группа.

К моему приезду Командующий войсками округа генерал КИРПАНОС уже получил рас­поряжение Генерального Штаба о приведении войск в боевую готовность, но никаких распо­ряжений, никому не давал.

Получив указания генерала КИРПАНОС о распоряжении Генерального Штаба в связи с ожидаемым нападением немцев, я немедля вызвал к аппарату Бодо всех командующих армий лично. И в период от 3-х до 4-х часов передал каждому лично приказ привести войска в полную боевую готовность, занять оборону согласно плану. При переходе немцев госграницы отра­жать всеми силами и средствами, самим границы не переходить. Нашим самолетам границы не перелетать до особого указания.

Все командующие армий приняли эти указания к исполнению. Для проверки того, что распоряжения исходят именно от меня лично я потребовал от каждого Командарма задать мне контрольный вопрос, существо которого было бы известно, нам двоим. Все командиры, кроме Командарма 4 тов. КОСТЕНКО такие вопросы мне задали.

 вопрос:

«Почему большая часть артиллерии корпусов и дивизий находилась в учебных лагерях?»

Ответ:

- Это не так. В первых числах мая была получена директива Генерального Штаба (или Командующего артиллерией Красной Армии, точно не помню) с планом вывода на летний период артиллерии на артполигоны и учебные лагеря.

Обсудив эту директиву с Командующим артиллерии (в то время генерал-полковником т. ЯКОВЛЕВЫМ) мы вместе внесли предложение Военному Совету округа артиллерию в лагеря и на полигоны не выводить. Стрельбы проводить на дивизионных полигонах и стрельбищах. Для отстрела положенных стрельб корпусную артиллерию и артиллерию РВГК выводить на полигоны по частям не более одной трети.

Генерал КИРПАНОС это предложение вначале не принял и приказал мне доложить его Начальнику Генерального Штаба и получить его санкцию.

Генералу ЖУКОВУ это было доложено. Он одобрил. После чего Военный Совет округа утвердил предложенный нами (мною и Командующим артиллерии) план.

Войскам были даны соответствующие распоряжения, и они выполнялись.

Во всех штабах не справлялись со своими задачами шифрорганы. Телеграммы снизу длительно не расшифровывались, накапливались, благодаря чему информация запаздывала.

Крайне не доставало телефонной связи «ВЧ» с командующими армий. В управлении фронта в первые 2-3 дня отсутствовало руководство ВВС фронта. Не было ни Командующего, ни начальника штаба управление шло через второстепенных лиц. Это, безусловно, сказывалось отрицательно на боевом использовании авиации фронта.

★ Баграмян И.Х. - начальник оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа.

 вопрос:

Был ли доведен до войск округа, в части их касающейся, план обороны государствен­ной границы. Если этот план был доведен до войск, то когда и что было сделано командованием округа и войсками по обеспечению выполнения этого плана?

Ответ:

План обороны государственной границы был доведен до войск в части их касающейся следующим образом:

  войска, непосредственно осуществлявшие прикрытие государственной границы (5, 6, 26 и 12 армии совместно с приграничными укрепленными районами и пограничными вой­сками), имели подробно разработанные планы и документацию до полка включительно.

Вдоль всей границы для них были подготовлены полевые позиции. Эти войска представ­ляли из себя первый оперативный эшелон;

 остальные войска округа (пять стрелковых корпусов, семь далеко не закончивших фор­мирование механизированных корпусов и части усиления) в соответствии с директивой Гене­рального Штаба должны были по особому распоряжению выдвинуться к приграничной полосе и в удалении 25-30 км от государственной границы создать вторую оборонительную полосу, в случае необходимости оборонять ее или быть готовыми к нанесению контрударов против прорвавшегося через границу противника.

Эти войска, за исключением двух механизированных корпусов (22 мк был передан в опе­ративное подчинение 5 армии и 4 мк - 6 армии), оставались в распоряжении Командующего Юго-Западным фронтом и составляли его оперативные резервы.

Каждый из этих корпусов и соединений, входящих в их состав, имел хранимый в сейфе соответствующего начальника штаба соединения опечатанный конверт с боевым приказом и всеми распоряжениями по боевому обеспечению поставленных задач.

План использования и боевая документация во всех подробностях были разработаны в штабе округа только для корпусов и дивизий. Исполнители о них могли узнать лишь из вло­женных в опечатанные конверты документов, после вскрытия последних.

Маршруты движения войск были отрекогносцированы офицерами штаба округа. Из-за крайнего недостатка времени никакие другие подготовительные работы не проводились.

Заблаговременный их выход на подготовленные позиции Генеральным Штабом был запрещен, чтобы не дать повода для провоцирования войны со стороны фашистской Германии.

Оперативные резервы фронта начали выдвижение из районов постоянной дислокации:

 стрелковые корпуса за пять дней до начала военных действий. Они не успели выйти в намеченные для них районы. Начало боевых действий застало их в 3-5 переходах (100-150 км.) от рубежа развертывания;

механизированные корпуса в пунктах постоянной дислокации были подняты по боевой тревоге и начали выдвижение в районы сосредоточения с началом боевых действий. Пункты дислокации: 22 мк - КОВЕЛЬ, 4 мк - ЛЬВОВ, 8 мк - ДРОГОБЫЧ, 10 мк - ЗЛОЧУВ, 9 мк - ШЕПЕТОВКА, 19 мк - ЖИТОМИР, 24 мк - ПРОСКУРОВ.

Через оперативный отдел Киевского Особого военного округа никаких распоряжений о приведении войск в боевую готовность не поступало. Получали ли такие распоряжение лично Командующий войсками и Начальник штаба округа мне об этом неизвестно.

Мне известно лишь о том, что по распоряжению Генерального Штаба 21 июня, т. е. нака­нуне нападения фашистской Германии на нашу Родину, штаб Киевского Особого военного округа выступил из Киева в г. ТАРНОПОЛЬ, на восточной окраине которого был заблаговре­менно подготовлен КП фронта.

Штаб закончил выход на КП в ночь с 21 на 22 июня и к началу боевых действий был полностью развернут.

 вопрос:

Почему большая часть артиллерии корпусов и дивизий находилась в учебных лагерях?

Ответ:

Насколько я помню, командование и штаб Киевского Особого военного округа добились

разрешения Генерального Штаба своевременно возвратить всю артиллерию в свои соединения. К началу боевых действий вся корпусная и дивизионная артиллерия войск округа была в своих соединениях.

   ★ Добыкин Д.М. - начальник связи Киевского особого военного округа.

штаб КОВО дислоцировался - Киев, откуда имел связи со штабами армии - проводную по проводам НКС по Бодо и телефону, радиосвязь - по сети и радионаправлениям. Почта доставлялась фельдъегерской службой НКВД и спец. службой НКС. Связь работала устойчиво, поврежденные провода заменялись по требованию дежурного по узлу связи округа.

С укрепленными районами, с соединениями, непосредственно подчиненными командо-ванию округа, имелась телефонная связь по СТ-35 или Морзе и телефону. Телеграфная связь работала по расписанию.

Армия с подчиненными корпусами имели связь по СТ-35 или Морзе и телефону круглые сутки или по расписанию.

В момент нападения фашистской Германии:

штаб округа с 21 на 22.6.41 года перешел Тарнополь.

К этому времени штабы армий располагались:

24.6.42 я армия - Луцк

24.6.43 я армия - Львов 26-я армия - Самбор 12-я армия - Станиславов.

Штабы корпусов, непосредственно подчиненные штабу фронта, располагались:

31 стрелковый корпус - Коростень 9 механизированный корпус - Новоград-Волынский 22 механизированный корпус - Ровно 49 стрелковый корпус - Чертков 17 стрелковый корпус - Черновицы

К этому времени были развернуты 2 мощных узла связи фронта - Тарнополь основной узел штаба фронта /располагался в городе/ и второй узел связи фронта - Киев, где еще находилась часть штаба и управлений КОВО.

В первый день войны штаб ЮЗФ /был создан из штаба КОВО/ перешел на КП городской парк, восточная окраина Тарнополь.

Штабы при отсутствии проводной связи неэффективно использовали радиосвязь. Распоряжение, боевые донесения, оперативные сводки и другие документы составлялись многословно /большим количеством групп/ и этим перегружали радиосвязь. Кроме того, радиостанции средней и большой мощности не были снабжены автоматикой, позволявшей обеспечить большой обмен радиограмм.

Ежесуточная смена документов по радио /волны и позывные/ имели существенное значение на устойчивость работы радиосвязи, особенно в дивизиях и ниже.

  ★ Парсегов М.А. - начальник артиллерии Киевского особого военного округа.

16 июня 1941 года, будучи генерал инспектором артиллерии Красной Армии, я был вызван Начальником Управления кадров Красной Армии генерал-лейтенантом тов. РУМЯНЦЕВЫМ, который мне объявил приказ о моем назначении Командующим артиллерией Киевского Особого военного округа17, куда я и прибыл 18 июня 1941 года. В течение 18-20 июня я принял должность Командующего артиллерией Киевского Особого Военного округа от генерал-лейтенанта артиллерии тов. ЯКОВЛЕВА (ныне Маршал артиллерии Заместитель Министра Вооруженных Сил СССР) и коротко ознакомился с обстановкой и личным составом штаба артиллерии и управления артиллерийского снабжения округа.

21 июня после полудня штаб артиллерии и управление артиллерийского снабжения во главе со мной выехали по маршруту: КИЕВ, ЖИТОМИР, БЕРДИЧЕВ, ВИННИЦА, ВОЛО- ЧИСК, ТАРНОПОЛЬ, куда прибыли в 2 часа 30 мин. 22 июня и приступили к развертыванию штаба артиллерии и управления артиллерийского снабжения округа.

Около 3 час. 30 мин мне позвонил Командующий Войсками округа генерал-полковник тов. КИРПОНОС и сказал следующее: «Вы спите, тов. ПАРСЕГОВ?», Я - ему ответил: только что приехал и занимаюсь развертыванием своего штаба. Тогда он мне несколько нервным, повышенным голосом сказал: «Немцы перешли в наступление, война идет!» Я вышел на улицу и увидел большое количество самолетов в воздухе, которые бомбили аэродром рядом с гор. ТАРНОПОЛЬ

Распоряжения о приведении в боевую готовность войск фронта давались начиная с 4.00 22 июня отдельными приказаниями и приказами, Командующие армий докладывали обстановку в первые часы боев и запрашивали разрешение выехать на свой командный пункт и вывести войска 2-го эшелона армии ближе к государственной границе.

Таким образом, артиллерийские части Юго-Западного фронта вступили в бой, не получив своевременно предварительных распоряжений (т. к. для этого не было времени и обстанока не была известна). Управление войсками фронта не было организовано, и приказы, приказания о приведении артиллерии в боевую готовность и занятие ими огневых позиций отдавались лишь в процессе начавшейся войны, с утра в (4-00) 22 июня 1941 года.

та часть артиллерии соединений, которая находилась в первом эшелоне армий вблизи государственной границы, она немедленно вступила в бой (например, часть артиллерии 5-й армии) на Ковельском направлении, артиллерия 8-го стрелкового корпуса в ПЕРЕМЫШЛЬ, а остальная артиллерия СД, СК 2-го эшелона армий и артиллерия, которая находилась в это время в лагерях и в пути в лагеря, получили распоряжение о вводе их в бой от своих начальников несколько позднее, видимо не раньше к исходу дня 22 июня и вводились эти части в бой частями с хода, однако к исходу 22 июня вся артиллерия Юго-западного фронта и, главным образом, ее первые эшелоны наносили массивные удары огнем противнику, пытавшемуся повсеместно форсировать р. Зап. Буг.

В течение первых дней войны, в частности 22-24 июня, противнику почти ни на одном участке Юго-Западного фронта не удалось перейти государственную границу, все попытки были отбиты, и противник нес огромные потери.

Армии не имели своей армейской артиллерии, стрелковые корпуса имели свои корпусные полки в составе 36 орудий (122-152 мм пушки и пушки-гаубицы), стрелковые дивизии имели, как правило, по 2 артиллерийских полка, корпусные полки и артиллерия стрелковых дивизий были полностью укомплектованы лучшим составом (в том числе и офицерами) и материальной частью, тяга в корпусных полках была механическая (тракторы ЧТЗ-65), тяга артиллерии стрелковых дивизий была смешанная: конная и тракторная СТЗ-3.

Укомплектованность личным составом артиллерии РВГК была не более 70-75 %, автотягачами и особенно тракторами были укомплектованы артиллерийские полки РВГК, особенно артиллерия большой и особой мощности, не более 30-50 %, так например: артиллерийский полк большой мощности, располагавшийся в районе г. ДУБНО, не имел даже ни одного трактора, имея лишь некоторое количество автомашин и личного состава. В силу этих обстоятельств, ценой колоссальной трудности в условиях тяжелой обстановки в первые дни-месяцы войны приходилось принимать самые жесткие меры, чтобы отвести столь ценные наступательные средства с наиболее угрожаемых районов и сохранить их для последующих наступательных операций.

Артиллерия Юго-Западного фронта вступила в войну, имея материальную часть артиллерии полностью, не только по штату мирного времени, но и потребный запас для военного времени.

Запасы боеприпасов в войсках и на складах соответствовали установленным нормам, и за описываемый мною период артиллерия фронта не нуждалась в боеприпасах, за исключением качественных боеприпасов (бронебойных, так как в это время у нас и не было кумулятивных и подкалиберных снарядов, они появились гораздо позднее). Фронт по указанию ГАУ неоднократно обеспечивал боеприпасами своих соседей, в частности Центральный фронт (ГОМЕЛЬ).

Однако если фронт имел по количеству вполне достаточно боеприпасов, да и характер операции (маневренный) не требовал большого расхода боеприпасов, как я указывал выше, специальными снарядами мы были снабжены слишком бедно, и это чувствовалось буквально в каждом донесении, докладе от нижестоящих артиллерийских начальников. Как известно, бронебойными снарядами к началу войны мы были обеспечены для калибров: 45 мм, 76 мм и 122 мм пушек (А-19), а 85 мм зенитные пушки, которыми были укомплектованы все артиллерийские бригады, не имели бронебойных снарядов

Автор этих строк, участник первых крупных танковых сражений в районе КРИСТАНОПОЛЬ, БРОДЫ, ДУБНО, видал, как в невероятно тяжелых и неравных условиях ведут успешную борьбу с танками наши механизированные корпуса, артиллерия корпуса, в том числе танковая и приданная корпусу, имеет прекрасные орудия, но не достаточное количество бронебойных снарядов.

Самым слабым местом в использовании артиллерии в первые месяцы войны было управление артиллерии, причем, если это управление в звене полк-группа было хотя бы удовлетворительное, то все последующие инстанции, дивизии, корпус, армии и фронт были без средств управления. Управление артиллерии фронта нельзя считать сколько-нибудь действенным, когда нет средств управления, а Командующий артиллерией СД, СК и армией, будучи без средств управления, в лучшем случае бывали в районе главной группировки артиллерии, при этом они ничего не знали об артиллерии других направлений и не имели связи со штабом и командованием, и в худшем случае обозначали свое бездеятельное присутствие там, где находился общевойсковой командир со своими средствами связи.

Опыт войны показал, что командующий артиллерией СД, СК армии и фронта обязан лично руководить подчиненной им артиллерией, чтобы быть деятельными помощниками общевойскового командира в бою и в операции (пассивность, что смерть в бою), поэтому учтя недостатки, не случайно, что в последующий период войны несколько было улучшено это важнейшее дело, вплоть до ввода в штат управление командующего артиллерией фронта, дивизиона управления с мощными радиосредствами.

Примерно к концу июня штаб Юго-Западного фронта, согласно приказу Ставки, переехал в г. ВИННИЦА, где пробыл не более 1-2 суток и передислоцировался на западную окраину г. КИЕВ.

Артиллерия фронта понесла к этому времени значительные потери в личном составе и в особенности, материальной части. В корпусных артиллерийских полках и в артиллерийских полках стрелковых дивизий оставались от 7 до 12-15 орудий (из 36 орудий в полку), артиллерийский полк БМ в районе южнее ДУБНО понес тяжелые потери

     ★ Корнилов И.А. - командир 49-го стрелкового корпуса.

в марте 1941 г. назначен командиром 49-го стрелкового корпуса.

С началом Великой Отечественной войны в той же должности. В августе 1941 г. попал в плен. Освобожден в апреле 1945 г. С декабря 1945 г. в распоряжении Главного управления кадров НКО. После окончания Высших академических курсов, с апреля 1947 г. в распоряжении Главного управления кадров Сухопутных Войск, с мая 1947 г. начальник военной кафедры Куйбышевского планового института, с июля 1950 г. начальник военной кафедры Ростовского государственного университета.

49 стрелковый корпус /190, 197, 199 сд/, которым я командовал, являлся новым формированием по оргмероприятиям 1941 г. К формированию частей корпуса было приступлено в конце марта 1941 года и предполагалось закончить к 1 августа того же года. Дивизии корпуса должны были содержаться по штатам шеститысячного состава. Состояли главным образом из призванных из запаса и частично из новобранцев. Те и другие /в абсолютном большинстве/ подготовлены были в военном отношении слабо. Кадровым составом были укомплектованы корпусный артиллерийский полк и некоторые специальные части, и то не полностью.

В связи с тем, что к началу войны формирование частей корпуса закончено не было, обеспеченность вооружением составляла низкий процент.

Кроме винтовок, которыми обеспечены части были полностью, обеспеченность другими видами вооружения составляла в среднем по частям до 30-40 %, в том числе и артиллерией.

Корпусный арт. полк, прибывший в полном составе с Дальнего Востока, имел материальную часть артиллерии полностью, но на 24 орудия имел всего 13 тракторов и совершенно мизерное количество средств связи.

В состав 49-го стрелкового корпуса был включен 507-й корпусной артиллерийский полк, который прибыл из Уральского военного округа (дислоцировался в г. Слободской Кировской области)

Особенно плохо было со средствами ПВО, которых совершенно не имели ни дивизии, ни управление корпуса на всем протяжении его боевых действий.

К началу войны укомплектованность личным составом корпуса составляла /примерно/ рядового и младшего командного состава до 60 %, начальствующего состава до 85 %.

Материально-техническое обеспечение частей и соединений корпуса было совершенно неудовлетворительно, особенно ощущался недостаток в средствах связи.

Как пример: штаб корпуса к началу боевых действий имел две радиостанции, из которых одна была неисправная, другую подбили в первые дни войны, кабеля было 18 километров. Такое же, примерно, положение - и в дивизиях. Очень плохо было с транспортом. Обеспеченность транспортом составляла не больше 40-50 %. Боеприпасы, которые выкладывались обычно на землю, при отходе приходилось перевозить в несколько районов, и были случаи, когда перевезти не успевали и вынуждены были подрывать, чтобы не оставить врагу. 

В мирное время штаб корпуса /и корпусные части/ дислоцировался в г. Белая Церковь, там же располагалась 199 сд; 190 стр. дивизия - в г. Черкасы; 197 стр. дивизия - в г. Киев.

15 июня 1941 года мной был получен приказ Командующего войсками округа о передислоцировании корпуса в район Чертков, 60 кл. южнее Тарнополь. Во исполнение приказа, корпус сосредотачивался в указанный район смешанным порядком.

199 стр. дивизия из Белой Церкви - походом, 190, 197 и корпусные части - по железной дороге.

В момент нападения фашистской Германии, т. е. 22.6, корпус находился:

Часть в пункте нового сосредоточения, часть - в местах дислокации мирного времени / готовились к отправке/, большая же часть, в том числе и 199 сд, вышедшая 20.6 походом, находилась в пути.

К 26 июня, под воздействием авиации противника, 190, 197 сд и корпусные части в основ-ном были сосредоточены в районе Чертков, Копычинцы и лес южнее Черткова. 199 стр. дивизия в пути следования получила /помимо меня/ другую задачу штаба фронта и в составе 49 ск больше не входила.

За несколько месяцев до войны, читая регулярно получаемые разведсводки, можно было установить, что немцы усиленно готовятся к войне против СССР. Командуя 45 сд /до назначения командиром корпуса/, расположенной на границе, и имея связь с погран. отрядом, я располагал более подробными сведениями, которые убеждали меня в неизбежности нападения Германии на нашу родину.

18 или 19 июня я был вызван в штаб округа для доклада о ходе выполнения приказа о передислокации корпуса. В заключение беседы, начальник штаба округа т. Пуркаев предупредил меня, что опасность войны настолько близка, что она может застать вас в пути, и что оперативная группа штаба завтра-послезавтра выезжает на КП - Тарнополь. Об этом же предупредил меня несколько позже и командующий войсками Кирпонос.

Это предупреждение об опасности войны и соответствующих мерах, которые должны были быть приняты командирами соединений, в тот же день были переданы мною всем непосредственно подчиненным мне командирам.

Но нельзя сказать, что весь начальствующий состав был убежден, что война - дело ближайших дней. Значительная часть не верила в это предубеждение, подтверждением чего может служить тот факт, что, не смотря на строгое запрещение не брать ничего лишнего, кроме того, что потребуется для боя, многие командиры привезли в пункт новой дислокации классные доски, матрацы, тумбочки, даже обнаружены были железные койки.

Находясь во фронтовом резерве, части корпуса в период с 22 по 27 июня выполняли отдельные боевые задачи, главным образом по борьбе с выброшенными небольшими парашютными десантами и диверсионными группами, которых в большинстве не оказывалось. Подобные сведения были часто провокационными или являлись результатом панического воображения отдельных местных работников.

К этому времени боевая обстановка /на основании той информации, которой я располагал/ на направлении Юго-Западного фронта мне рисовалась благоприятной для нас, так как упорные бои и большие потери немцев на границе, в частности, в районе Рава Русская, переход несколько раз из рук в руки Перемышля, а также решающие бои наших механизированных корпусов с прорвавшейся в направлении Луцк - Ровно 1-й танковой группой /если не ошибаюсь/ подтверждали это.

Поэтому для меня /и не только для меня/ в то время были непонятными причины отхода.

Я в то время смутно представлял обстановку на Западном фронте и тем более не мог знать замысла Верховного командования о применении стратегической обороны.

27.6 я получил боевой приказ, из которого уяснил, что Юго-Западный фронт, применяя подвижную оборону по рубежам, отходит на линию укрепленных районов по старой границе.

Корпус получил соответствующую задачу отхода с 28.6 на северо-восток в направлении Сатанов.

В районе последнего корпусу было приказано занять оборону, пропустить через себя отходившие с границы части / различных соединений/ и принять бой с немцами. Это было первым «боевым крещением» 190 и 197 сд - 30 июня 1941 г. после 40 км. марша. Несмотря на значительные потери, особенно 197 сд, занимающей оборону северо-западнее Сатанов, части держались стойко. После 2-х дневной обороны корпус продолжал отход почти с беспрерывными боями до августа 1941 года по маршруту: Базалия, Красилов, Старо-Константинов, Острополь, Краснополь, Комсольское /20 км. южнее Бердичева/, Оратом, Христиновка, Умень, Подвысокое.

Мне было известно, что в районе Острополь - укрепленный район, который я приказал занять и упорно оборонять; оказалось, что это были одни совершенно не замаскированные железобетонные коробки с 30 % готовностью. Состояние такого оборонительного рубежа, на который и рассчитывал, не могло быть использовано в целях обороны.

Пехота противника, особенно когда она не имела в достаточном количестве соответствующей техники, действовала неуверенно, даже трусливо, и, как правило, наших штыковых атак не выдерживала. Я был свидетелем того, как в районе северо-восточнее Базалия и позже в районе Умани наши красноармейцы, оставаясь на месте, криком «УРА» останавливали немцев. Наших атак они боялись.

              ★ Символоков В.Н. - начальник штаба 49-го стрелкового корпуса.

В первых числах июня была получена шифровка, в которой было сказано выслать в штаб округа за получением приказа начальника штаба корпуса. Я прочитал приказ в штабе округа, в приказе было сказано, корпус должен выступить на лагерную стоянку в район Чертков, Гусятин.

Речь идет о приказе КОВО №А1/00231 от 15.06.1941 (ЦАМО. Ф. 131. Оп. 12507. Д. 9. Л.л. 10-11).

 Я обратился к начальнику штаба округа генералу т. Пуркаеву с вопросом пояснить смысл приказа, он мне ответил, что больше он ничего мне сказать не может, я попросил разрешения обратиться к командующему округа генерал-полковнику т. Кирпанос, он мне разрешил. Командующий округом мне сказал, что каждый эшелон должен быть готовым вступить в бой,

после этого я мог ясно доложить командиру корпуса генералу Карпилову57, что корпус идет не на лагерную стоянку, а должен быть готов к боевым действиям, и корпус взял все имущество НЗ, патроны снаряды, которые были розданы частям и подразделениям, но на руки не выдавались.

Во второй половине июня 1941 года дивизии 49 стрелкового корпуса сосредоточились в районе Чертков и Гусятин. С началом военных действий корпус вошел в состав б-й армии, в бой вступил в районе Тарнополя, дальше отошел на рубеж старых укрепленных районов в район Подволочиск, далее район Хмельники. Откуда я был назначен командиром 22 мех. корпуса, который действовал в районе Коростень, Малин, затем был назначен начальником штаба 38 армии, которая обороняла Днепр на участке Черкассы, Кременчуг.

Оборона на юго-западном направлении обеспечивалась заблаговременным созданием двух оборонительных рубежей на новой и старой границах, которые также не были полноценны, рубеж на новой границе не успели создать, оборонительный рубеж на старой границе там, где пришлось занимать 49 стрелковому корпусу, был разрушен, доты были заброшены и в прочности обороны пользы не принесли. 49 стрелковый корпус все время действовал на широких фронтах, поэтому вследствие недостатка сил и средств, оборона была прерывчатой, и ряд участков не занимались войсками.

На устойчивость наших действий в начальный период отрицательно влияло стремление командиров быть везде одинаково сильными, потом чрезмерная оглядка на соседа и равнение по отстающим. Недостаточное взаимодействие пехоты с танками и инженерными войсками, т. е. общевойсковые командиры не всегда умели использовать удары этих родов войск.

При нанесении контрударов иногда ставились очень решительные цели, иногда эти цели по своим масштабам даже превышали наличные силы и средства. Поэтому, вследствие ограниченности сил и средств, в особенности танков, контрудары развивались по преимуществу в линейных формах, от рубежа к рубежу, хотя по замыслу они строились как операции с выброской для развития успеха механизированных корпусов или конницы с танками. В силу этого много контрударов было неуспешных или мало результатных.

 насыщение артиллерией было крайне недостаточным: от 4 до 6 орудий на 1 км фронта.

В начальный период Великой Отечественной войны обращает на себя внимание резкое различие в боеспособности различных соединений, частей и соединений.

      ★ Фекленко Н.В. - командир 19-го механизированного корпуса.

Танковые корпуса59 /16 и 19/, которыми я командовал перед войной, резко отличались по своей организации и численности от танковых корпусов, формируемых в период Великой Отечественной войны.

Боевой состав танковых корпусов мирного времени по численности личного состава достигал до 40 тысяч человек.

Танковые корпуса состояли: из штаба корпуса, двух танковых дивизий численностью каждой до 12 тысяч человек, одной механизированной60 дивизии численностью до 13 тысяч человек, мотоциклетного полка численностью до 1500 человек, ремонтные средства, хлебозавод, медико-санитарный батальон, особый отдел, прокуратура и т. д. Личный состав управления танкового корпуса достигал 1500 тыс. человек.

Все части танковых корпусов были укомплектованы по штатам военного времени, кроме медико-санитарных батальонов, которых не было налицо, но были приписаны от областных военкоматов и прибыли в район боевых действий на 15-20 сутки.

16 и 19 танковые корпуса резерва Ставки материальной частью, танками, артиллерией всех калибров, пулеметами, винтовками и боеприпасами были укомплектованы на 100 процентов, колесными автомашинами на 95 процентов, легковыми автомашинами на 40-50 процентов.

Артиллерийскими тягачами артиллерийские части танковых корпусов были укомплектованы на 2-3 процента, остальные были приписаны из народного хозяйства.

Мотоциклетные полки имели учебные мотоциклы и на военные действия были выведены, как мотопехота, на автомашинах и десантом на танках.

Для вывода трех артиллерийских полков /в каждой дивизии по одному артиллерийскому полку/, в 5.00 22 июня 1941 года, я лично обратился к секретарям обкомов Житомирской и Винницкой области по вопросу укомплектования артиллерийских полков тракторами.

На мои требования я получил ответ, что по данному вопросу нет решения Правительства Украины.

Приняв решение взять трактора с ближайших МТС, я вывел все артиллерийские полки совместно со своей боевой техникой на фронт.

Там, где этого не было сделано, артиллерия была брошена на произвол.

Например: 22 танковый корпус /командир корпуса генерал-майор КОНДРУСОВ62/ бросил в Ровенском городке 36 дивизии, которые на 5 день войны были мной взяты и введены в строй 19 танкового корпуса и принимали участия в боевых действиях корпуса.

Средства ПТО и ПВО в первые дни войны танкового корпуса были слабые, которые состояли из одного взвода ДШК, одна батарея 37 мм зенитных пушек на полк. Личный состав имел слабую подготовку, не имел практики стрельбы по воздушным целям, а также, считаю, были и не усовершенствованы приборы стрельбы, поэтому даже при массированном налете авиации противника, и при низких потолках ни одного самолета в первые дни войны не было сбито, не смотря на то, что личный состав храбро вел огонь.

Танковые корпуса были сформированы до начала войны за 7-8 месяцев.

В ТД для формирования ТП было дано на каждый полк по одному ТТБ Т-35 и Т-28 из 15 ТД, а танки БТ-7 поступили из танковых полков кавалерийских дивизий. Укомплектованность танками составила 100 процентов.

Танковый полк механизированной дивизии формировался на базе двух танковых полков кавалерийских дивизий, что составляло примерно 70 танков, а остальные 180 танков прибыли в розницу с заводов промышленности.

Артиллерийские части в механизированную дивизию прибыли из расформированных кавалерийских дивизий.

Корпус ныне Маршала РОКОССОВСКОГО дислоцировался в г. НОВО-ГРАД-ВОЛЫНСК.

22 танковый корпус Генерал-майора танковых войск КОНДРУСЕВА дислоцировался в г. РОВНО.

Все эти корпуса формировались в сжатые сроки, с большой оперативностью и хорошим руководством со стороны Генерального Штаба Вооруженных сил, что позволило в основном закончить формирование в 15-20 суток.

4 танковый корпус - командир корпуса генерал-майор ПОТАПОВ67дислоцировался в г. ЛЬВОВ.

8 танковый корпус - командир корпуса генерал-лейтенант РЯБЫШЕВ дислоцировался в г. ДРОГОБЫЧ.

4 и 8 танковые корпуса были сформированы значительно раньше и к началу войны уже были перевооружены. На вооружение данных корпусов поступили до 90-95 процентов танки Т-34 и КВ.

Прибывающая новая техника /танки/ были укомплектованы экипажами, технически хорошо подготовленными, но совершенно безграмотными в тактическом отношении.

Главным недостатком в подготовке войск было полное отсутствие совместных учений различных родов войск. Начиная с корпуса и кончая частями всех родов войск, никакого взаимодействия не отрабатывалось, каждый род войск был представлен сам себе. В таком состоянии соединения и части вступили в войну.

В первые четыре-пять месяцев войны я не видел у себя ни одного представителя других родов войск, т. е. взаимодействие не отрабатывалось между различными родами войск.

Штабы корпусов особых данных из разведсводок о противнике не имели за исключением того, что немецкие войска после проведения операций во Франции Польше и т. д. сосредотачивают свои войска вдоль и поблизости Советской границы, как бы для отдыха. Был зафиксирован ряд случаев перелета границы Советского Союза отдельными самолетами, которые расценивались как самолеты потерявшие ориентировку. Примерно в марте-апреле 1941 года был посажен самолет в г. РОВНО, принадлежащий немцам, который пролетел до КИЕВА и произвел фотографирование наиболее главных ж.д. узлов и объектов. Фотоснимки летчик частично сжег, а часть были нами проявлены, которые подтвердили, что самолет имел цель, именно фотографирование ж/д узлов и важных объектов

В 16.52 15 апреля 1941 г. немецкий бомбардировщик Ю-86 совершил вынужденную посадку в районе 1-1,5 км ю.-в. Ровно в результате действий командира эскадрильи 46-го истребительного авиационного полка старшего лейтенанта Шалу-нова П.М. После посадки экипаж пытался подорвать самолет в местах расположения фотоаппаратуры и в кабине пилота. Красноармейцами 286-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона пожар был потушен, экипаж в составе двух человек был доставлен в гарнизон г. Ровно. Экипаж (инженер-пилот Шнец Арнольд и радист Вальтер Рудольф) заявил, что совершал учебно-тренировочный полет на фотосъемку. Был произведен демонтаж установленного на немецком самолете оборудования. В результате дешифровки изъятых данных удалось установить, что экипаж немецкого самолета производил съемку территории СССР на участке от ст. Малин до ст. Стреми город (40 км восточнее Коростень).

Обстановка перед началом войны несколько была напряжена, разговоров о возможности войны с Германией было очень много, но официально никто ничего не мог сказать. За 12 дней до вероломного нападения немецких фашистов я был переведен с должности командира 16 танкового корпуса на должность командира 19 танкового корпуса резерва Ставки. Такое решение высшего командования крепко меня озаботило. Личной поверкой установил серьезные упущения по 19 танковому корпусу резерва Ставки моим предшественником комдивом СОКОЛОВЫМ.

Например: большой процент офицерского состава был отпущен в отпуск, механизированная дивизия совершенно не имела горючего, тягачи для артиллерии отсутствовали. Все запасы дивизии, которые должны были подняты по боевой тревоге, не были разложены и за частями не закреплены, а хранились в складах.

5 июня все части 16 танкового корпуса и 10 июня части 19 танкового корпуса моим распоряжением были выведены из казарм и парков в район полигонов, где с ними отрабатывались положенные темы по программе /оборона, наступление, разведка и т. д./. С указанных районов 19 танковый корпус 22.6.41 г. с наступлением темноты начал совершать боевой марш.

Из окружных складов обмундирование получено не было. Части и штаб корпуса были подготовлены хуже, чем 16 танковый корпус. В течение 5-6 суток все недостатки мною были устранены, офицерский состав из отпусков был отозван. После чего, как я уже выше излагал, 19 танковый корпус резерва Ставки был выведен на стрельбище, где продолжал заниматься боевой подготовкой.

22.6.41 г. примерно в 3.50 командующий войсками Киевского военного округа, т. КИР-ПАНОС лично, по ВЧ, позвонил мне, что немцы из артиллерии и авиации нанесли мощные удары по ряду военных городков, городам БРЕСТ, ЛУЦК и др. Я спросил война? - но ответа на мой вопрос тов. КИРПАНОС не дал, ничего не было сказано о приведении соединений и зенитной артиллерии гарнизонов в боевую готовность. Было им только сказано, что приказ поступит дополнительно.

Около 5.00 22.6.41 г. 25072 самолетов противника через г. Бердичев пролетели на КИЕВ и подвергли его бомбардировке, г. БЕРДИЧЕВ не подвергался бомбардировке в течение двух дней.

Около 6.00 бомбардировке подвергся г. ЖИТОМИР и аэродром Скомороха.

В 4.30 22.6.41 г. командир 43 танковой дивизии лично от меня получил приказ привести дивизию в полную боевую готовность и быть в боевой готовности № I73. В 5.00 такой приказ получили командир 40 танковой дивизии и механизированной дивизии.

К 8.00 все соединения и части корпуса представили боевые донесения о боевой готовности.

Других распоряжений из штаба 19 танкового корпуса соединениям и частям не было, штаб корпуса от штаба округа также до 12.00 22.6.41 г. не получал никаких распоряжений.

В 12.00 22.6.41 г. по радио слушали выступление тов. МОЛОТОВА, после чего только получили боевые приказы.

В 12.30 по ВЧ генерал КИРПАНОС передал мне все привести в боевую готовность и с наступлением темноты быть готовым к маршу по маршруту: ЖИТОМИР, НОВОГРАД-ВОЛЫНСК, РОВНО. Главная магистраль КИЕВ - ЖИТОМИР, НОВОГРАД-ВОЛЫНСК, РОВНО, ДУБНО оставалась в течении двух ночей за мной, по которой совершила марш 40 танковая дивизия.

Винницкую МД, по моей просьбе, тов. КИРПАНОС разрешил до наступления темноты мелкими группами по проселочным дорогам подтянуть в леса зап. и восточнее г. Бердичев.

Письменный приказ мне был вручен офицером штаба Киевского военного округа примерно 16.00-16.30 22.6.41 г.

Командующим КВО т. КИРПАНОС было приказано 19 танковому корпусу в течение ночи, к утру 23.6.41 г., главными силами выйти на рубеж р. ГОРЫНЬ,

Недостатком этих боев считаю:

1. Со стороны штаба фронта общего объединенного руководства данной операции не было.

2. Связь между танковыми корпусами, действующими правее 19 ТК, была плохая, в результате чего я как командир корпуса только вечером второго дня боя узнал, что соединения т. РОКОССОВСКОГО отстали от боевых порядков 19 ТК на 15-20 км. Такой отрыв дал возможность противнику ввести в резерв часть сил, направленных против соединений РОКОССОВСКОГО, и окружить 40 ТД, которая была на правом фланге корпуса.

3. Связь с генералом РЯБЫШЕВЫМ отсутствовала, что не дало возможности наладить взаимодействие.

4. Действующий перед моим фронтом СК /номер которого не помню/77 был парализован /разбежался/, при этом бросил 23.6.41 г. 10 артиллерийских полков, которые были мною забраны и поставлены в строй. Из данного СК было собрано до полутора дивизий, были объединены под командой моего заместителя полковника КИРИЧЕНКО и поставлены в строй.

5. Наша авиация бездействовала, не оказывая никакого сопротивления авиации противника.

6. Взаимодействие авиации с наземными войсками отсутствовало.

Появление наших самолетов над боевыми порядками было редкостью, если они появлялись, то быстро уничтожались «Мессершмидтами»

7. Зенитная артиллерия была в полном бездействии.

8. Отсутствие заградительных отрядов для задержания бегущих с поля боя.

Соединения 19 ТК в течение 6 дней боев без приказа с фронта не отходили, задачу выполнили.

21.7.41 г. корпус сдал участок войскам УР и отошел за НОВОГРАД-ВОЛЫНСК.

Гарнизон НОВОГРАД-ВОЛЫНСКОГО УРа, как я излагал выше, к оборонительным действиям был не готов, не мог организовать никакого сопротивления немцам.

Система огня в УР не была организована, не было никакого руководства.

Личный состав УРа в 23.00 21.7.41 г. бежал.

Утром 21.7.41 г. немцы овладели зап. частью НОВОГРАД-ВОЛЫНСКА, форсировали р. СЛУЧЬ и направили главный удар на 19 ТК.

Под воздействием превосходящих сил противника 19 ТК и 5 А, ведя сдерживающие оборонительные бои, отходили, согласно приказа фронта, в направлении ОВРУЧ, КОРОСТЕНЬ, где на рубеже: ОВРУЧ, ИГНАТПОЛЬ, КОРОСТЕНЬ 19 ТК, остановив противника, до 1.8.41 г. принимал активные боевые действия. К этому времени немцы вышли к КИЕВУ и вели бои за Киевский УР.

2.8.41 г., согласно приказа штаба фронта, 19 ТК передал оставшиеся танки, орудия и пехоту 5 А и был отведен в г. НЕЖИН для расформирования.

Как видно из боевых действий 19 ТК, соединения и части поставленные задачи во всех этапах первых 40 дней боев выполнили, что было отмечено Военным Советом 5 А, т. к. корпус 

23.7.41 г. был подчинен командованию 5 А.

Таким образом, задача по обороне г. РОВНО и выход на р. ГОРЫНЬ соединениями корпуса была выполнена хорошо. Хорошо я называю только потому, что я как командир корпуса, начальник корпуса полковник т. ДЕВЯТОВ, комиссар корпуса полковник тов. КОЛЯГИН и все командиры дивизий были награждены орденами ЛЕНИНА и КРАСНОГО ЗНАМЕНИ по представлению Военного Совета 5 Армии.

Мною освещен вопрос организации четырех танковых корпусов лишь потому, что последние формировались по приказу Народного Комиссара Обороны, одновременно о ходе формирования я знал хорошо, и потому что осветить формирование и выход этих корпусов на войну командирам этих корпусов не представится возможность, описать формирование и действие, потому что командир 16 ТК комдив СОКОЛОВ, его штаб и командиры дивизий (ПОЛОСКОВ, СТАРКОВ, ГОРБЕНКО) и до 70 процентов командиров полков погибли в первые месяцы войны, а начальник штаба корпуса БЕРЛИН был пленен. В данное время находится в отставке начальник штаба 15 ТД полковник ВОЛОНЕЦ.

Погиб командир 22 ТК генерал КОНДРУСОВ и большая часть его командиров дивизий.

Командир 5 ТК - генерал ВЛАСОВ оказался врагом народа, а командиры дивизий большинство погибли под ДУБНО. 

Так в документе. Генерал-майор Власов А. А. командовал 4-м механизированным корпусом.

Командир 8 ТК генерал РЯБЫШЕВ жив и может дать ценный материал по действию его корпуса.

Его командиры дивизий, полковник ВАСИЛЬЕВ, генерал МИШАНИН и командир МД полковник (фамилию не помню), также погибли в первые дни войны под ДУБНО.