Пишу исключительно по памяти... Киевский особый военный округ

 

   ★ Пуркаев М.А. - начальник штаба Киевского особого военного округа.

План обороны государственной границы был доведен до войск.

Разработка его велась в апреле в штабе Округа начальником штаба Округа, Оперативным отделом и командующими армий и оперативными группами штабов армий. В первой десятидневке мая планы армий были утверждены Военным Советом округа и переданы в штабы армий; планы армий, по распорядительным документам, были разработаны до соединений2.

С документами соединений, в штабах армий, были ознакомлены командиры и начальники штабов соединений, после чего эти документы, примерно до 1 июня, были переданы на хранение в опечатанных пакетах начальникам штабов соединений.

Во всех частях и штабах соединений имелись планы подъема по тревоге. План обороны государственной границы должен был приводиться в действие по телеграмме Военного Совета округа (за тремя подписями) в адрес командующих войсками армий и командира кавалерийского корпуса (Комкор т. КАМКОВ). В соединениях и частях план в действие должен был проводиться по условным телеграммам Военных Советов армий и командира Кавкорпуса, с объявлением тревоги.

Ночью 11 или 12 июня поступили разведданные:

а) от агентуры КОВО - об окончании сосредоточения немецких войск группы генерала КЛЕЙСТА в районе (примерно) ЗАМОСТЬЕ, ТОМАШУВ, ЛАЩУВ;

б) от штаба Одесского военного округа о том, что немецкие офицеры и солдаты в Румынии, в кабачках ведут разговоры о начале боевых действий против СССР с утра 17 июня.

Войска прикрытия Киевского особого военного округа по плану обороны начали выхо­дить на Государственную границу, на рубежи обороны (исключая две дивизии 5 армии, выве­денные ранее) в период с 4 до б часов утра 22 июня 1941 года.

В период от 1 часу до 2 часов 22 июня, Командующим войсками округа было полу­чено распоряжение Генерального Штаба, которое требовало привести войска в полную боевую готовность, в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения.

До начала боевых действий на границе, успели выйти и занять свои оборонительные рубежи, согласно плану, войска 5, 4 и 12 армий. Войска прикрытия 6 армии на РАВА РУС­СКОМ направлении у границы вступили во встречные бои.

 вопрос:

«Когда получено в штабе округа распоряжение Генерального штаба о приведении войск округа в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня. Какие и когда были отданы войскам указания во исполнение этого распоряжения, и что сделано войсками?».

Ответ:

Штаб округа с 10.00 21.6.41 г. переходил на автомашинах из КИЕВА в ТЕРНОПОЛЬ, где имелись уже телеграфные связи (бодо) со штабами армий и Генеральным Штабом и связь по «ВЧ» с КИЕВОМ и МОСКВОЙ и находилась небольшая оперативная группа.

К моему приезду Командующий войсками округа генерал КИРПАНОС уже получил рас­поряжение Генерального Штаба о приведении войск в боевую готовность, но никаких распо­ряжений, никому не давал.

Получив указания генерала КИРПАНОС о распоряжении Генерального Штаба в связи с ожидаемым нападением немцев, я немедля вызвал к аппарату Бодо всех командующих армий лично. И в период от 3-х до 4-х часов передал каждому лично приказ привести войска в полную боевую готовность, занять оборону согласно плану. При переходе немцев госграницы отра­жать всеми силами и средствами, самим границы не переходить. Нашим самолетам границы не перелетать до особого указания.

Все командующие армий приняли эти указания к исполнению. Для проверки того, что распоряжения исходят именно от меня лично я потребовал от каждого Командарма задать мне контрольный вопрос, существо которого было бы известно, нам двоим. Все командиры, кроме Командарма 4 тов. КОСТЕНКО такие вопросы мне задали.

 вопрос:

«Почему большая часть артиллерии корпусов и дивизий находилась в учебных лагерях?»

Ответ:

- Это не так. В первых числах мая была получена директива Генерального Штаба (или Командующего артиллерией Красной Армии, точно не помню) с планом вывода на летний период артиллерии на артполигоны и учебные лагеря.

Обсудив эту директиву с Командующим артиллерии (в то время генерал-полковником т. ЯКОВЛЕВЫМ) мы вместе внесли предложение Военному Совету округа артиллерию в лагеря и на полигоны не выводить. Стрельбы проводить на дивизионных полигонах и стрельбищах. Для отстрела положенных стрельб корпусную артиллерию и артиллерию РВГК выводить на полигоны по частям не более одной трети.

Генерал КИРПАНОС это предложение вначале не принял и приказал мне доложить его Начальнику Генерального Штаба и получить его санкцию.

Генералу ЖУКОВУ это было доложено. Он одобрил. После чего Военный Совет округа утвердил предложенный нами (мною и Командующим артиллерии) план.

Войскам были даны соответствующие распоряжения, и они выполнялись.

Во всех штабах не справлялись со своими задачами шифрорганы. Телеграммы снизу длительно не расшифровывались, накапливались, благодаря чему информация запаздывала.

Крайне не доставало телефонной связи «ВЧ» с командующими армий. В управлении фронта в первые 2-3 дня отсутствовало руководство ВВС фронта. Не было ни Командующего, ни начальника штаба управление шло через второстепенных лиц. Это, безусловно, сказывалось отрицательно на боевом использовании авиации фронта.

★ Баграмян И.Х. - начальник оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа.

 вопрос:

Был ли доведен до войск округа, в части их касающейся, план обороны государствен­ной границы. Если этот план был доведен до войск, то когда и что было сделано командованием округа и войсками по обеспечению выполнения этого плана?

Ответ:

План обороны государственной границы был доведен до войск в части их касающейся следующим образом:

  войска, непосредственно осуществлявшие прикрытие государственной границы (5, 6, 26 и 12 армии совместно с приграничными укрепленными районами и пограничными вой­сками), имели подробно разработанные планы и документацию до полка включительно.

Вдоль всей границы для них были подготовлены полевые позиции. Эти войска представ­ляли из себя первый оперативный эшелон;

 остальные войска округа (пять стрелковых корпусов, семь далеко не закончивших фор­мирование механизированных корпусов и части усиления) в соответствии с директивой Гене­рального Штаба должны были по особому распоряжению выдвинуться к приграничной полосе и в удалении 25-30 км от государственной границы создать вторую оборонительную полосу, в случае необходимости оборонять ее или быть готовыми к нанесению контрударов против прорвавшегося через границу противника.

Эти войска, за исключением двух механизированных корпусов (22 мк был передан в опе­ративное подчинение 5 армии и 4 мк - 6 армии), оставались в распоряжении Командующего Юго-Западным фронтом и составляли его оперативные резервы.

Каждый из этих корпусов и соединений, входящих в их состав, имел хранимый в сейфе соответствующего начальника штаба соединения опечатанный конверт с боевым приказом и всеми распоряжениями по боевому обеспечению поставленных задач.

План использования и боевая документация во всех подробностях были разработаны в штабе округа только для корпусов и дивизий. Исполнители о них могли узнать лишь из вло­женных в опечатанные конверты документов, после вскрытия последних.

Маршруты движения войск были отрекогносцированы офицерами штаба округа. Из-за крайнего недостатка времени никакие другие подготовительные работы не проводились.

Заблаговременный их выход на подготовленные позиции Генеральным Штабом был запрещен, чтобы не дать повода для провоцирования войны со стороны фашистской Германии.

Оперативные резервы фронта начали выдвижение из районов постоянной дислокации:

 стрелковые корпуса за пять дней до начала военных действий. Они не успели выйти в намеченные для них районы. Начало боевых действий застало их в 3-5 переходах (100-150 км.) от рубежа развертывания;

механизированные корпуса в пунктах постоянной дислокации были подняты по боевой тревоге и начали выдвижение в районы сосредоточения с началом боевых действий. Пункты дислокации: 22 мк - КОВЕЛЬ, 4 мк - ЛЬВОВ, 8 мк - ДРОГОБЫЧ, 10 мк - ЗЛОЧУВ, 9 мк - ШЕПЕТОВКА, 19 мк - ЖИТОМИР, 24 мк - ПРОСКУРОВ.

Через оперативный отдел Киевского Особого военного округа никаких распоряжений о приведении войск в боевую готовность не поступало. Получали ли такие распоряжение лично Командующий войсками и Начальник штаба округа мне об этом неизвестно.

Мне известно лишь о том, что по распоряжению Генерального Штаба 21 июня, т. е. нака­нуне нападения фашистской Германии на нашу Родину, штаб Киевского Особого военного округа выступил из Киева в г. ТАРНОПОЛЬ, на восточной окраине которого был заблаговре­менно подготовлен КП фронта.

Штаб закончил выход на КП в ночь с 21 на 22 июня и к началу боевых действий был полностью развернут.

 вопрос:

Почему большая часть артиллерии корпусов и дивизий находилась в учебных лагерях?

Ответ:

Насколько я помню, командование и штаб Киевского Особого военного округа добились

разрешения Генерального Штаба своевременно возвратить всю артиллерию в свои соединения. К началу боевых действий вся корпусная и дивизионная артиллерия войск округа была в своих соединениях.

   ★ Добыкин Д.М. - начальник связи Киевского особого военного округа.

штаб КОВО дислоцировался - Киев, откуда имел связи со штабами армии - проводную по проводам НКС по Бодо и телефону, радиосвязь - по сети и радионаправлениям. Почта доставлялась фельдъегерской службой НКВД и спец. службой НКС. Связь работала устойчиво, поврежденные провода заменялись по требованию дежурного по узлу связи округа.

С укрепленными районами, с соединениями, непосредственно подчиненными командо-ванию округа, имелась телефонная связь по СТ-35 или Морзе и телефону. Телеграфная связь работала по расписанию.

Армия с подчиненными корпусами имели связь по СТ-35 или Морзе и телефону круглые сутки или по расписанию.

В момент нападения фашистской Германии:

штаб округа с 21 на 22.6.41 года перешел Тарнополь.

К этому времени штабы армий располагались:

24.6.42 я армия - Луцк

24.6.43 я армия - Львов 26-я армия - Самбор 12-я армия - Станиславов.

Штабы корпусов, непосредственно подчиненные штабу фронта, располагались:

31 стрелковый корпус - Коростень 9 механизированный корпус - Новоград-Волынский 22 механизированный корпус - Ровно 49 стрелковый корпус - Чертков 17 стрелковый корпус - Черновицы

К этому времени были развернуты 2 мощных узла связи фронта - Тарнополь основной узел штаба фронта /располагался в городе/ и второй узел связи фронта - Киев, где еще находилась часть штаба и управлений КОВО.

В первый день войны штаб ЮЗФ /был создан из штаба КОВО/ перешел на КП городской парк, восточная окраина Тарнополь.

Штабы при отсутствии проводной связи неэффективно использовали радиосвязь. Распоряжение, боевые донесения, оперативные сводки и другие документы составлялись многословно /большим количеством групп/ и этим перегружали радиосвязь. Кроме того, радиостанции средней и большой мощности не были снабжены автоматикой, позволявшей обеспечить большой обмен радиограмм.

Ежесуточная смена документов по радио /волны и позывные/ имели существенное значение на устойчивость работы радиосвязи, особенно в дивизиях и ниже.

  ★ Парсегов М.А. - начальник артиллерии Киевского особого военного округа.

16 июня 1941 года, будучи генерал инспектором артиллерии Красной Армии, я был вызван Начальником Управления кадров Красной Армии генерал-лейтенантом тов. РУМЯНЦЕВЫМ, который мне объявил приказ о моем назначении Командующим артиллерией Киевского Особого военного округа17, куда я и прибыл 18 июня 1941 года. В течение 18-20 июня я принял должность Командующего артиллерией Киевского Особого Военного округа от генерал-лейтенанта артиллерии тов. ЯКОВЛЕВА (ныне Маршал артиллерии Заместитель Министра Вооруженных Сил СССР) и коротко ознакомился с обстановкой и личным составом штаба артиллерии и управления артиллерийского снабжения округа.

21 июня после полудня штаб артиллерии и управление артиллерийского снабжения во главе со мной выехали по маршруту: КИЕВ, ЖИТОМИР, БЕРДИЧЕВ, ВИННИЦА, ВОЛО- ЧИСК, ТАРНОПОЛЬ, куда прибыли в 2 часа 30 мин. 22 июня и приступили к развертыванию штаба артиллерии и управления артиллерийского снабжения округа.

Около 3 час. 30 мин мне позвонил Командующий Войсками округа генерал-полковник тов. КИРПОНОС и сказал следующее: «Вы спите, тов. ПАРСЕГОВ?», Я - ему ответил: только что приехал и занимаюсь развертыванием своего штаба. Тогда он мне несколько нервным, повышенным голосом сказал: «Немцы перешли в наступление, война идет!» Я вышел на улицу и увидел большое количество самолетов в воздухе, которые бомбили аэродром рядом с гор. ТАРНОПОЛЬ

Распоряжения о приведении в боевую готовность войск фронта давались начиная с 4.00 22 июня отдельными приказаниями и приказами, Командующие армий докладывали обстановку в первые часы боев и запрашивали разрешение выехать на свой командный пункт и вывести войска 2-го эшелона армии ближе к государственной границе.

Таким образом, артиллерийские части Юго-Западного фронта вступили в бой, не получив своевременно предварительных распоряжений (т. к. для этого не было времени и обстанока не была известна). Управление войсками фронта не было организовано, и приказы, приказания о приведении артиллерии в боевую готовность и занятие ими огневых позиций отдавались лишь в процессе начавшейся войны, с утра в (4-00) 22 июня 1941 года.

та часть артиллерии соединений, которая находилась в первом эшелоне армий вблизи государственной границы, она немедленно вступила в бой (например, часть артиллерии 5-й армии) на Ковельском направлении, артиллерия 8-го стрелкового корпуса в ПЕРЕМЫШЛЬ, а остальная артиллерия СД, СК 2-го эшелона армий и артиллерия, которая находилась в это время в лагерях и в пути в лагеря, получили распоряжение о вводе их в бой от своих начальников несколько позднее, видимо не раньше к исходу дня 22 июня и вводились эти части в бой частями с хода, однако к исходу 22 июня вся артиллерия Юго-западного фронта и, главным образом, ее первые эшелоны наносили массивные удары огнем противнику, пытавшемуся повсеместно форсировать р. Зап. Буг.

В течение первых дней войны, в частности 22-24 июня, противнику почти ни на одном участке Юго-Западного фронта не удалось перейти государственную границу, все попытки были отбиты, и противник нес огромные потери.

Армии не имели своей армейской артиллерии, стрелковые корпуса имели свои корпусные полки в составе 36 орудий (122-152 мм пушки и пушки-гаубицы), стрелковые дивизии имели, как правило, по 2 артиллерийских полка, корпусные полки и артиллерия стрелковых дивизий были полностью укомплектованы лучшим составом (в том числе и офицерами) и материальной частью, тяга в корпусных полках была механическая (тракторы ЧТЗ-65), тяга артиллерии стрелковых дивизий была смешанная: конная и тракторная СТЗ-3.

Укомплектованность личным составом артиллерии РВГК была не более 70-75 %, автотягачами и особенно тракторами были укомплектованы артиллерийские полки РВГК, особенно артиллерия большой и особой мощности, не более 30-50 %, так например: артиллерийский полк большой мощности, располагавшийся в районе г. ДУБНО, не имел даже ни одного трактора, имея лишь некоторое количество автомашин и личного состава. В силу этих обстоятельств, ценой колоссальной трудности в условиях тяжелой обстановки в первые дни-месяцы войны приходилось принимать самые жесткие меры, чтобы отвести столь ценные наступательные средства с наиболее угрожаемых районов и сохранить их для последующих наступательных операций.

Артиллерия Юго-Западного фронта вступила в войну, имея материальную часть артиллерии полностью, не только по штату мирного времени, но и потребный запас для военного времени.

Запасы боеприпасов в войсках и на складах соответствовали установленным нормам, и за описываемый мною период артиллерия фронта не нуждалась в боеприпасах, за исключением качественных боеприпасов (бронебойных, так как в это время у нас и не было кумулятивных и подкалиберных снарядов, они появились гораздо позднее). Фронт по указанию ГАУ неоднократно обеспечивал боеприпасами своих соседей, в частности Центральный фронт (ГОМЕЛЬ).

Однако если фронт имел по количеству вполне достаточно боеприпасов, да и характер операции (маневренный) не требовал большого расхода боеприпасов, как я указывал выше, специальными снарядами мы были снабжены слишком бедно, и это чувствовалось буквально в каждом донесении, докладе от нижестоящих артиллерийских начальников. Как известно, бронебойными снарядами к началу войны мы были обеспечены для калибров: 45 мм, 76 мм и 122 мм пушек (А-19), а 85 мм зенитные пушки, которыми были укомплектованы все артиллерийские бригады, не имели бронебойных снарядов

Автор этих строк, участник первых крупных танковых сражений в районе КРИСТАНОПОЛЬ, БРОДЫ, ДУБНО, видал, как в невероятно тяжелых и неравных условиях ведут успешную борьбу с танками наши механизированные корпуса, артиллерия корпуса, в том числе танковая и приданная корпусу, имеет прекрасные орудия, но не достаточное количество бронебойных снарядов.

Самым слабым местом в использовании артиллерии в первые месяцы войны было управление артиллерии, причем, если это управление в звене полк-группа было хотя бы удовлетворительное, то все последующие инстанции, дивизии, корпус, армии и фронт были без средств управления. Управление артиллерии фронта нельзя считать сколько-нибудь действенным, когда нет средств управления, а Командующий артиллерией СД, СК и армией, будучи без средств управления, в лучшем случае бывали в районе главной группировки артиллерии, при этом они ничего не знали об артиллерии других направлений и не имели связи со штабом и командованием, и в худшем случае обозначали свое бездеятельное присутствие там, где находился общевойсковой командир со своими средствами связи.

Опыт войны показал, что командующий артиллерией СД, СК армии и фронта обязан лично руководить подчиненной им артиллерией, чтобы быть деятельными помощниками общевойскового командира в бою и в операции (пассивность, что смерть в бою), поэтому учтя недостатки, не случайно, что в последующий период войны несколько было улучшено это важнейшее дело, вплоть до ввода в штат управление командующего артиллерией фронта, дивизиона управления с мощными радиосредствами.

Примерно к концу июня штаб Юго-Западного фронта, согласно приказу Ставки, переехал в г. ВИННИЦА, где пробыл не более 1-2 суток и передислоцировался на западную окраину г. КИЕВ.

Артиллерия фронта понесла к этому времени значительные потери в личном составе и в особенности, материальной части. В корпусных артиллерийских полках и в артиллерийских полках стрелковых дивизий оставались от 7 до 12-15 орудий (из 36 орудий в полку), артиллерийский полк БМ в районе южнее ДУБНО понес тяжелые потери

     ★ Корнилов И.А. - командир 49-го стрелкового корпуса.

в марте 1941 г. назначен командиром 49-го стрелкового корпуса.

С началом Великой Отечественной войны в той же должности. В августе 1941 г. попал в плен. Освобожден в апреле 1945 г. С декабря 1945 г. в распоряжении Главного управления кадров НКО. После окончания Высших академических курсов, с апреля 1947 г. в распоряжении Главного управления кадров Сухопутных Войск, с мая 1947 г. начальник военной кафедры Куйбышевского планового института, с июля 1950 г. начальник военной кафедры Ростовского государственного университета.

49 стрелковый корпус /190, 197, 199 сд/, которым я командовал, являлся новым формированием по оргмероприятиям 1941 г. К формированию частей корпуса было приступлено в конце марта 1941 года и предполагалось закончить к 1 августа того же года. Дивизии корпуса должны были содержаться по штатам шеститысячного состава. Состояли главным образом из призванных из запаса и частично из новобранцев. Те и другие /в абсолютном большинстве/ подготовлены были в военном отношении слабо. Кадровым составом были укомплектованы корпусный артиллерийский полк и некоторые специальные части, и то не полностью.

В связи с тем, что к началу войны формирование частей корпуса закончено не было, обеспеченность вооружением составляла низкий процент.

Кроме винтовок, которыми обеспечены части были полностью, обеспеченность другими видами вооружения составляла в среднем по частям до 30-40 %, в том числе и артиллерией.

Корпусный арт. полк, прибывший в полном составе с Дальнего Востока, имел материальную часть артиллерии полностью, но на 24 орудия имел всего 13 тракторов и совершенно мизерное количество средств связи.

В состав 49-го стрелкового корпуса был включен 507-й корпусной артиллерийский полк, который прибыл из Уральского военного округа (дислоцировался в г. Слободской Кировской области)

Особенно плохо было со средствами ПВО, которых совершенно не имели ни дивизии, ни управление корпуса на всем протяжении его боевых действий.

К началу войны укомплектованность личным составом корпуса составляла /примерно/ рядового и младшего командного состава до 60 %, начальствующего состава до 85 %.

Материально-техническое обеспечение частей и соединений корпуса было совершенно неудовлетворительно, особенно ощущался недостаток в средствах связи.

Как пример: штаб корпуса к началу боевых действий имел две радиостанции, из которых одна была неисправная, другую подбили в первые дни войны, кабеля было 18 километров. Такое же, примерно, положение - и в дивизиях. Очень плохо было с транспортом. Обеспеченность транспортом составляла не больше 40-50 %. Боеприпасы, которые выкладывались обычно на землю, при отходе приходилось перевозить в несколько районов, и были случаи, когда перевезти не успевали и вынуждены были подрывать, чтобы не оставить врагу. 

В мирное время штаб корпуса /и корпусные части/ дислоцировался в г. Белая Церковь, там же располагалась 199 сд; 190 стр. дивизия - в г. Черкасы; 197 стр. дивизия - в г. Киев.

15 июня 1941 года мной был получен приказ Командующего войсками округа о передислоцировании корпуса в район Чертков, 60 кл. южнее Тарнополь. Во исполнение приказа, корпус сосредотачивался в указанный район смешанным порядком.

199 стр. дивизия из Белой Церкви - походом, 190, 197 и корпусные части - по железной дороге.

В момент нападения фашистской Германии, т. е. 22.6, корпус находился:

Часть в пункте нового сосредоточения, часть - в местах дислокации мирного времени / готовились к отправке/, большая же часть, в том числе и 199 сд, вышедшая 20.6 походом, находилась в пути.

К 26 июня, под воздействием авиации противника, 190, 197 сд и корпусные части в основ-ном были сосредоточены в районе Чертков, Копычинцы и лес южнее Черткова. 199 стр. дивизия в пути следования получила /помимо меня/ другую задачу штаба фронта и в составе 49 ск больше не входила.

За несколько месяцев до войны, читая регулярно получаемые разведсводки, можно было установить, что немцы усиленно готовятся к войне против СССР. Командуя 45 сд /до назначения командиром корпуса/, расположенной на границе, и имея связь с погран. отрядом, я располагал более подробными сведениями, которые убеждали меня в неизбежности нападения Германии на нашу родину.

18 или 19 июня я был вызван в штаб округа для доклада о ходе выполнения приказа о передислокации корпуса. В заключение беседы, начальник штаба округа т. Пуркаев предупредил меня, что опасность войны настолько близка, что она может застать вас в пути, и что оперативная группа штаба завтра-послезавтра выезжает на КП - Тарнополь. Об этом же предупредил меня несколько позже и командующий войсками Кирпонос.

Это предупреждение об опасности войны и соответствующих мерах, которые должны были быть приняты командирами соединений, в тот же день были переданы мною всем непосредственно подчиненным мне командирам.

Но нельзя сказать, что весь начальствующий состав был убежден, что война - дело ближайших дней. Значительная часть не верила в это предубеждение, подтверждением чего может служить тот факт, что, не смотря на строгое запрещение не брать ничего лишнего, кроме того, что потребуется для боя, многие командиры привезли в пункт новой дислокации классные доски, матрацы, тумбочки, даже обнаружены были железные койки.

Находясь во фронтовом резерве, части корпуса в период с 22 по 27 июня выполняли отдельные боевые задачи, главным образом по борьбе с выброшенными небольшими парашютными десантами и диверсионными группами, которых в большинстве не оказывалось. Подобные сведения были часто провокационными или являлись результатом панического воображения отдельных местных работников.

К этому времени боевая обстановка /на основании той информации, которой я располагал/ на направлении Юго-Западного фронта мне рисовалась благоприятной для нас, так как упорные бои и большие потери немцев на границе, в частности, в районе Рава Русская, переход несколько раз из рук в руки Перемышля, а также решающие бои наших механизированных корпусов с прорвавшейся в направлении Луцк - Ровно 1-й танковой группой /если не ошибаюсь/ подтверждали это.

Поэтому для меня /и не только для меня/ в то время были непонятными причины отхода.

Я в то время смутно представлял обстановку на Западном фронте и тем более не мог знать замысла Верховного командования о применении стратегической обороны.

27.6 я получил боевой приказ, из которого уяснил, что Юго-Западный фронт, применяя подвижную оборону по рубежам, отходит на линию укрепленных районов по старой границе.

Корпус получил соответствующую задачу отхода с 28.6 на северо-восток в направлении Сатанов.

В районе последнего корпусу было приказано занять оборону, пропустить через себя отходившие с границы части / различных соединений/ и принять бой с немцами. Это было первым «боевым крещением» 190 и 197 сд - 30 июня 1941 г. после 40 км. марша. Несмотря на значительные потери, особенно 197 сд, занимающей оборону северо-западнее Сатанов, части держались стойко. После 2-х дневной обороны корпус продолжал отход почти с беспрерывными боями до августа 1941 года по маршруту: Базалия, Красилов, Старо-Константинов, Острополь, Краснополь, Комсольское /20 км. южнее Бердичева/, Оратом, Христиновка, Умень, Подвысокое.

Мне было известно, что в районе Острополь - укрепленный район, который я приказал занять и упорно оборонять; оказалось, что это были одни совершенно не замаскированные железобетонные коробки с 30 % готовностью. Состояние такого оборонительного рубежа, на который и рассчитывал, не могло быть использовано в целях обороны.

Пехота противника, особенно когда она не имела в достаточном количестве соответствующей техники, действовала неуверенно, даже трусливо, и, как правило, наших штыковых атак не выдерживала. Я был свидетелем того, как в районе северо-восточнее Базалия и позже в районе Умани наши красноармейцы, оставаясь на месте, криком «УРА» останавливали немцев. Наших атак они боялись.

              ★ Символоков В.Н. - начальник штаба 49-го стрелкового корпуса.

В первых числах июня была получена шифровка, в которой было сказано выслать в штаб округа за получением приказа начальника штаба корпуса. Я прочитал приказ в штабе округа, в приказе было сказано, корпус должен выступить на лагерную стоянку в район Чертков, Гусятин.

Речь идет о приказе КОВО №А1/00231 от 15.06.1941 (ЦАМО. Ф. 131. Оп. 12507. Д. 9. Л.л. 10-11).

 Я обратился к начальнику штаба округа генералу т. Пуркаеву с вопросом пояснить смысл приказа, он мне ответил, что больше он ничего мне сказать не может, я попросил разрешения обратиться к командующему округа генерал-полковнику т. Кирпанос, он мне разрешил. Командующий округом мне сказал, что каждый эшелон должен быть готовым вступить в бой,

после этого я мог ясно доложить командиру корпуса генералу Карпилову57, что корпус идет не на лагерную стоянку, а должен быть готов к боевым действиям, и корпус взял все имущество НЗ, патроны снаряды, которые были розданы частям и подразделениям, но на руки не выдавались.

Во второй половине июня 1941 года дивизии 49 стрелкового корпуса сосредоточились в районе Чертков и Гусятин. С началом военных действий корпус вошел в состав б-й армии, в бой вступил в районе Тарнополя, дальше отошел на рубеж старых укрепленных районов в район Подволочиск, далее район Хмельники. Откуда я был назначен командиром 22 мех. корпуса, который действовал в районе Коростень, Малин, затем был назначен начальником штаба 38 армии, которая обороняла Днепр на участке Черкассы, Кременчуг.

Оборона на юго-западном направлении обеспечивалась заблаговременным созданием двух оборонительных рубежей на новой и старой границах, которые также не были полноценны, рубеж на новой границе не успели создать, оборонительный рубеж на старой границе там, где пришлось занимать 49 стрелковому корпусу, был разрушен, доты были заброшены и в прочности обороны пользы не принесли. 49 стрелковый корпус все время действовал на широких фронтах, поэтому вследствие недостатка сил и средств, оборона была прерывчатой, и ряд участков не занимались войсками.

На устойчивость наших действий в начальный период отрицательно влияло стремление командиров быть везде одинаково сильными, потом чрезмерная оглядка на соседа и равнение по отстающим. Недостаточное взаимодействие пехоты с танками и инженерными войсками, т. е. общевойсковые командиры не всегда умели использовать удары этих родов войск.

При нанесении контрударов иногда ставились очень решительные цели, иногда эти цели по своим масштабам даже превышали наличные силы и средства. Поэтому, вследствие ограниченности сил и средств, в особенности танков, контрудары развивались по преимуществу в линейных формах, от рубежа к рубежу, хотя по замыслу они строились как операции с выброской для развития успеха механизированных корпусов или конницы с танками. В силу этого много контрударов было неуспешных или мало результатных.

 насыщение артиллерией было крайне недостаточным: от 4 до 6 орудий на 1 км фронта.

В начальный период Великой Отечественной войны обращает на себя внимание резкое различие в боеспособности различных соединений, частей и соединений.

      ★ Фекленко Н.В. - командир 19-го механизированного корпуса.

Танковые корпуса59 /16 и 19/, которыми я командовал перед войной, резко отличались по своей организации и численности от танковых корпусов, формируемых в период Великой Отечественной войны.

Боевой состав танковых корпусов мирного времени по численности личного состава достигал до 40 тысяч человек.

Танковые корпуса состояли: из штаба корпуса, двух танковых дивизий численностью каждой до 12 тысяч человек, одной механизированной60 дивизии численностью до 13 тысяч человек, мотоциклетного полка численностью до 1500 человек, ремонтные средства, хлебозавод, медико-санитарный батальон, особый отдел, прокуратура и т. д. Личный состав управления танкового корпуса достигал 1500 тыс. человек.

Все части танковых корпусов были укомплектованы по штатам военного времени, кроме медико-санитарных батальонов, которых не было налицо, но были приписаны от областных военкоматов и прибыли в район боевых действий на 15-20 сутки.

16 и 19 танковые корпуса резерва Ставки материальной частью, танками, артиллерией всех калибров, пулеметами, винтовками и боеприпасами были укомплектованы на 100 процентов, колесными автомашинами на 95 процентов, легковыми автомашинами на 40-50 процентов.

Артиллерийскими тягачами артиллерийские части танковых корпусов были укомплектованы на 2-3 процента, остальные были приписаны из народного хозяйства.

Мотоциклетные полки имели учебные мотоциклы и на военные действия были выведены, как мотопехота, на автомашинах и десантом на танках.

Для вывода трех артиллерийских полков /в каждой дивизии по одному артиллерийскому полку/, в 5.00 22 июня 1941 года, я лично обратился к секретарям обкомов Житомирской и Винницкой области по вопросу укомплектования артиллерийских полков тракторами.

На мои требования я получил ответ, что по данному вопросу нет решения Правительства Украины.

Приняв решение взять трактора с ближайших МТС, я вывел все артиллерийские полки совместно со своей боевой техникой на фронт.

Там, где этого не было сделано, артиллерия была брошена на произвол.

Например: 22 танковый корпус /командир корпуса генерал-майор КОНДРУСОВ62/ бросил в Ровенском городке 36 дивизии, которые на 5 день войны были мной взяты и введены в строй 19 танкового корпуса и принимали участия в боевых действиях корпуса.

Средства ПТО и ПВО в первые дни войны танкового корпуса были слабые, которые состояли из одного взвода ДШК, одна батарея 37 мм зенитных пушек на полк. Личный состав имел слабую подготовку, не имел практики стрельбы по воздушным целям, а также, считаю, были и не усовершенствованы приборы стрельбы, поэтому даже при массированном налете авиации противника, и при низких потолках ни одного самолета в первые дни войны не было сбито, не смотря на то, что личный состав храбро вел огонь.

Танковые корпуса были сформированы до начала войны за 7-8 месяцев.

В ТД для формирования ТП было дано на каждый полк по одному ТТБ Т-35 и Т-28 из 15 ТД, а танки БТ-7 поступили из танковых полков кавалерийских дивизий. Укомплектованность танками составила 100 процентов.

Танковый полк механизированной дивизии формировался на базе двух танковых полков кавалерийских дивизий, что составляло примерно 70 танков, а остальные 180 танков прибыли в розницу с заводов промышленности.

Артиллерийские части в механизированную дивизию прибыли из расформированных кавалерийских дивизий.

Корпус ныне Маршала РОКОССОВСКОГО дислоцировался в г. НОВО-ГРАД-ВОЛЫНСК.

22 танковый корпус Генерал-майора танковых войск КОНДРУСЕВА дислоцировался в г. РОВНО.

Все эти корпуса формировались в сжатые сроки, с большой оперативностью и хорошим руководством со стороны Генерального Штаба Вооруженных сил, что позволило в основном закончить формирование в 15-20 суток.

4 танковый корпус - командир корпуса генерал-майор ПОТАПОВ67дислоцировался в г. ЛЬВОВ.

8 танковый корпус - командир корпуса генерал-лейтенант РЯБЫШЕВ дислоцировался в г. ДРОГОБЫЧ.

4 и 8 танковые корпуса были сформированы значительно раньше и к началу войны уже были перевооружены. На вооружение данных корпусов поступили до 90-95 процентов танки Т-34 и КВ.

Прибывающая новая техника /танки/ были укомплектованы экипажами, технически хорошо подготовленными, но совершенно безграмотными в тактическом отношении.

Главным недостатком в подготовке войск было полное отсутствие совместных учений различных родов войск. Начиная с корпуса и кончая частями всех родов войск, никакого взаимодействия не отрабатывалось, каждый род войск был представлен сам себе. В таком состоянии соединения и части вступили в войну.

В первые четыре-пять месяцев войны я не видел у себя ни одного представителя других родов войск, т. е. взаимодействие не отрабатывалось между различными родами войск.

Штабы корпусов особых данных из разведсводок о противнике не имели за исключением того, что немецкие войска после проведения операций во Франции Польше и т. д. сосредотачивают свои войска вдоль и поблизости Советской границы, как бы для отдыха. Был зафиксирован ряд случаев перелета границы Советского Союза отдельными самолетами, которые расценивались как самолеты потерявшие ориентировку. Примерно в марте-апреле 1941 года был посажен самолет в г. РОВНО, принадлежащий немцам, который пролетел до КИЕВА и произвел фотографирование наиболее главных ж.д. узлов и объектов. Фотоснимки летчик частично сжег, а часть были нами проявлены, которые подтвердили, что самолет имел цель, именно фотографирование ж/д узлов и важных объектов

В 16.52 15 апреля 1941 г. немецкий бомбардировщик Ю-86 совершил вынужденную посадку в районе 1-1,5 км ю.-в. Ровно в результате действий командира эскадрильи 46-го истребительного авиационного полка старшего лейтенанта Шалу-нова П.М. После посадки экипаж пытался подорвать самолет в местах расположения фотоаппаратуры и в кабине пилота. Красноармейцами 286-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона пожар был потушен, экипаж в составе двух человек был доставлен в гарнизон г. Ровно. Экипаж (инженер-пилот Шнец Арнольд и радист Вальтер Рудольф) заявил, что совершал учебно-тренировочный полет на фотосъемку. Был произведен демонтаж установленного на немецком самолете оборудования. В результате дешифровки изъятых данных удалось установить, что экипаж немецкого самолета производил съемку территории СССР на участке от ст. Малин до ст. Стреми город (40 км восточнее Коростень).

Обстановка перед началом войны несколько была напряжена, разговоров о возможности войны с Германией было очень много, но официально никто ничего не мог сказать. За 12 дней до вероломного нападения немецких фашистов я был переведен с должности командира 16 танкового корпуса на должность командира 19 танкового корпуса резерва Ставки. Такое решение высшего командования крепко меня озаботило. Личной поверкой установил серьезные упущения по 19 танковому корпусу резерва Ставки моим предшественником комдивом СОКОЛОВЫМ.

Например: большой процент офицерского состава был отпущен в отпуск, механизированная дивизия совершенно не имела горючего, тягачи для артиллерии отсутствовали. Все запасы дивизии, которые должны были подняты по боевой тревоге, не были разложены и за частями не закреплены, а хранились в складах.

5 июня все части 16 танкового корпуса и 10 июня части 19 танкового корпуса моим распоряжением были выведены из казарм и парков в район полигонов, где с ними отрабатывались положенные темы по программе /оборона, наступление, разведка и т. д./. С указанных районов 19 танковый корпус 22.6.41 г. с наступлением темноты начал совершать боевой марш.

Из окружных складов обмундирование получено не было. Части и штаб корпуса были подготовлены хуже, чем 16 танковый корпус. В течение 5-6 суток все недостатки мною были устранены, офицерский состав из отпусков был отозван. После чего, как я уже выше излагал, 19 танковый корпус резерва Ставки был выведен на стрельбище, где продолжал заниматься боевой подготовкой.

22.6.41 г. примерно в 3.50 командующий войсками Киевского военного округа, т. КИР-ПАНОС лично, по ВЧ, позвонил мне, что немцы из артиллерии и авиации нанесли мощные удары по ряду военных городков, городам БРЕСТ, ЛУЦК и др. Я спросил война? - но ответа на мой вопрос тов. КИРПАНОС не дал, ничего не было сказано о приведении соединений и зенитной артиллерии гарнизонов в боевую готовность. Было им только сказано, что приказ поступит дополнительно.

Около 5.00 22.6.41 г. 25072 самолетов противника через г. Бердичев пролетели на КИЕВ и подвергли его бомбардировке, г. БЕРДИЧЕВ не подвергался бомбардировке в течение двух дней.

Около 6.00 бомбардировке подвергся г. ЖИТОМИР и аэродром Скомороха.

В 4.30 22.6.41 г. командир 43 танковой дивизии лично от меня получил приказ привести дивизию в полную боевую готовность и быть в боевой готовности № I73. В 5.00 такой приказ получили командир 40 танковой дивизии и механизированной дивизии.

К 8.00 все соединения и части корпуса представили боевые донесения о боевой готовности.

Других распоряжений из штаба 19 танкового корпуса соединениям и частям не было, штаб корпуса от штаба округа также до 12.00 22.6.41 г. не получал никаких распоряжений.

В 12.00 22.6.41 г. по радио слушали выступление тов. МОЛОТОВА, после чего только получили боевые приказы.

В 12.30 по ВЧ генерал КИРПАНОС передал мне все привести в боевую готовность и с наступлением темноты быть готовым к маршу по маршруту: ЖИТОМИР, НОВОГРАД-ВОЛЫНСК, РОВНО. Главная магистраль КИЕВ - ЖИТОМИР, НОВОГРАД-ВОЛЫНСК, РОВНО, ДУБНО оставалась в течении двух ночей за мной, по которой совершила марш 40 танковая дивизия.

Винницкую МД, по моей просьбе, тов. КИРПАНОС разрешил до наступления темноты мелкими группами по проселочным дорогам подтянуть в леса зап. и восточнее г. Бердичев.

Письменный приказ мне был вручен офицером штаба Киевского военного округа примерно 16.00-16.30 22.6.41 г.

Командующим КВО т. КИРПАНОС было приказано 19 танковому корпусу в течение ночи, к утру 23.6.41 г., главными силами выйти на рубеж р. ГОРЫНЬ,

Недостатком этих боев считаю:

1. Со стороны штаба фронта общего объединенного руководства данной операции не было.

2. Связь между танковыми корпусами, действующими правее 19 ТК, была плохая, в результате чего я как командир корпуса только вечером второго дня боя узнал, что соединения т. РОКОССОВСКОГО отстали от боевых порядков 19 ТК на 15-20 км. Такой отрыв дал возможность противнику ввести в резерв часть сил, направленных против соединений РОКОССОВСКОГО, и окружить 40 ТД, которая была на правом фланге корпуса.

3. Связь с генералом РЯБЫШЕВЫМ отсутствовала, что не дало возможности наладить взаимодействие.

4. Действующий перед моим фронтом СК /номер которого не помню/77 был парализован /разбежался/, при этом бросил 23.6.41 г. 10 артиллерийских полков, которые были мною забраны и поставлены в строй. Из данного СК было собрано до полутора дивизий, были объединены под командой моего заместителя полковника КИРИЧЕНКО и поставлены в строй.

5. Наша авиация бездействовала, не оказывая никакого сопротивления авиации противника.

6. Взаимодействие авиации с наземными войсками отсутствовало.

Появление наших самолетов над боевыми порядками было редкостью, если они появлялись, то быстро уничтожались «Мессершмидтами»

7. Зенитная артиллерия была в полном бездействии.

8. Отсутствие заградительных отрядов для задержания бегущих с поля боя.

Соединения 19 ТК в течение 6 дней боев без приказа с фронта не отходили, задачу выполнили.

21.7.41 г. корпус сдал участок войскам УР и отошел за НОВОГРАД-ВОЛЫНСК.

Гарнизон НОВОГРАД-ВОЛЫНСКОГО УРа, как я излагал выше, к оборонительным действиям был не готов, не мог организовать никакого сопротивления немцам.

Система огня в УР не была организована, не было никакого руководства.

Личный состав УРа в 23.00 21.7.41 г. бежал.

Утром 21.7.41 г. немцы овладели зап. частью НОВОГРАД-ВОЛЫНСКА, форсировали р. СЛУЧЬ и направили главный удар на 19 ТК.

Под воздействием превосходящих сил противника 19 ТК и 5 А, ведя сдерживающие оборонительные бои, отходили, согласно приказа фронта, в направлении ОВРУЧ, КОРОСТЕНЬ, где на рубеже: ОВРУЧ, ИГНАТПОЛЬ, КОРОСТЕНЬ 19 ТК, остановив противника, до 1.8.41 г. принимал активные боевые действия. К этому времени немцы вышли к КИЕВУ и вели бои за Киевский УР.

2.8.41 г., согласно приказа штаба фронта, 19 ТК передал оставшиеся танки, орудия и пехоту 5 А и был отведен в г. НЕЖИН для расформирования.

Как видно из боевых действий 19 ТК, соединения и части поставленные задачи во всех этапах первых 40 дней боев выполнили, что было отмечено Военным Советом 5 А, т. к. корпус 

23.7.41 г. был подчинен командованию 5 А.

Таким образом, задача по обороне г. РОВНО и выход на р. ГОРЫНЬ соединениями корпуса была выполнена хорошо. Хорошо я называю только потому, что я как командир корпуса, начальник корпуса полковник т. ДЕВЯТОВ, комиссар корпуса полковник тов. КОЛЯГИН и все командиры дивизий были награждены орденами ЛЕНИНА и КРАСНОГО ЗНАМЕНИ по представлению Военного Совета 5 Армии.

Мною освещен вопрос организации четырех танковых корпусов лишь потому, что последние формировались по приказу Народного Комиссара Обороны, одновременно о ходе формирования я знал хорошо, и потому что осветить формирование и выход этих корпусов на войну командирам этих корпусов не представится возможность, описать формирование и действие, потому что командир 16 ТК комдив СОКОЛОВ, его штаб и командиры дивизий (ПОЛОСКОВ, СТАРКОВ, ГОРБЕНКО) и до 70 процентов командиров полков погибли в первые месяцы войны, а начальник штаба корпуса БЕРЛИН был пленен. В данное время находится в отставке начальник штаба 15 ТД полковник ВОЛОНЕЦ.

Погиб командир 22 ТК генерал КОНДРУСОВ и большая часть его командиров дивизий.

Командир 5 ТК - генерал ВЛАСОВ оказался врагом народа, а командиры дивизий большинство погибли под ДУБНО. 

Так в документе. Генерал-майор Власов А. А. командовал 4-м механизированным корпусом.

Командир 8 ТК генерал РЯБЫШЕВ жив и может дать ценный материал по действию его корпуса.

Его командиры дивизий, полковник ВАСИЛЬЕВ, генерал МИШАНИН и командир МД полковник (фамилию не помню), также погибли в первые дни войны под ДУБНО.