Пишу исключительно по памяти... ПриОВО 8-я армия

 

Собенников П.П. - командующий войсками 8-й армии.

с августа 1940 г. заместитель генерал-инспектора кавалерии Красной Армии. В марте 1941 г. назначен командующим 8-й армией Прибалтийского особого военного округа.

В начале Великой Отечественной войны в той же должности. С 03.07.1941 командующий войсками Северо-Западного фронта. В августе 1941 г. назначен командующим войсками 43-й армии. Арестован 16.10.1941, до февраля 1942 г. находился под следствием, приговорен к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовых лагерях, с лишением воинского звания и наград. После подачи ходатайства о помиловании, постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 07.02.1942 судимость снята, понижен в звании до полковника. С февраля 1942 г., состоя в группе К. Е. Ворошилова, П.П.Собенников занимался формированием соединений резервных армий, с сентября 1942 г. в распоряжении Военного совета Брянского фронта. В ноябре 1942 г. назначен заместителем командующего 3-й армией.

После окончания войны, с июня 1945 г. командующий войсками 3-й армии, с августа 1945 г. заместитель командующего войсками Минского военного округа. В марте 1946 г. назначен заместителем командующего войсками 3-й армии, в октябре 1946 г. - заместителем начальника курсов «Выстрел» по учебной и научной работе. С августа 1955 г. начальник Высших офицерских курсов «Выстрел». В августе 1959 г. прикомандирован к Генеральному штабу Вооруженных Сил СССР для научно-исследовательской работы

Получив в марте 1941 года назначение на должность Командующего войсками 8 Армии Прибалтийского Особого Военного Округа, я, к сожалению, в это время ни в Генеральном Штабе, ни по прибытии в г. Ригу в Штаб Прибалтийского Особого Военного Округа не был информирован о «Плане обороны государственной границы 1941 года».

По прибытии в штаб 8 армии в г. Иелгава, я также не нашел никаких указаний по этому вопросу.

 Данное утверждение Собенникова П.П. противоречит архивным документам. В частности, в фонде полевого управ-ления 8-й армии (РГВА, ф. 32578, оп. 3) имеется несколько дел с материалами «Плана обороны государственной границы 1941 года» 8-й армии, например дело № 25 «Указания и планы штаба и соединений армии, доклады Военного Совета и штаба армии по обеспечению прикрытия госграницы».

У меня складывается впечатление, что вряд ли к этому времени (март 1941 г.) таковой план существовал.

Лишь 28 мая 1941 года (эту дату я отлично помню) я, будучи вызван совместно с начальником штаба армии генерал-майором ЛАРИОНОВЫМ Г.А. и членом Военного Совета дивизионным комиссаром ШАБАЛОВЫМ (?), в штаб округа был, буквально наспех, ознакомлен с «Планом обороны», сперва бывшим тогда Начальником оперативного отдела (Управления?) ТРУХИНЫМ (враг народа - власовец), а затем Командующим войсками округа генерал-полковником КУЗНЕЦОВЫМ.

Все это происходило в большой спешке и несколько нервной обстановке.

План был получен для ознакомления и изучения моим начальником штаба генералом ЛАРИОНОВЫМ в оперативном отделе у ТРУХИНА (по-видимому автора плана).

План представлял довольно объемистую, толстую тетрадь, напечатанную на машинке.

Примерно, через 1,5-2 часа после получения этого плана я, не успев еще с ним ознакомиться, был вызван к генерал-полковнику тов. КУЗНЕЦОВУ, находившемуся в затемненной комнате, который с глазу на глаз продиктовал мое решение (Командующего 8-й Армии). Решение, как я помню сейчас, сводилось к сосредоточению главных усилий на направлении Шауляй - Таураге (две стрелковых дивизии - 125 и 90) и к прикрытию границы от Балтийского моря (м. Паланга) на фронте около 80 км одной 10 стрелковой дивизией XI стрелкового корпуса.

48 стрелковую дивизию предполагалось к началу войны перебросить на левое крыло армии и удлинить фронт обороны левее 125 стр. дивизии (прикрывавшей основное направление Таураге, Шауляй) до р. Неман, у г. Юрбаркас (левая граница армии). 

Т.Е.ПОЛОСА ОБОРОНЫ АРМИИ ГДЕ ТО 160 КМ, ИЗ КОТОРЫХ ПОЛОВИНУ ЗАНИМАЛА 10-Я ДИВИЗИЯ, А ЕЩЕ 160 КМ ПРИХОДИЛОСЬ НА 3 ДИВИЗИИ, ОДНА ИЗ КОТОРЫХ (48-Я) ТОЛЬКО К НАЧАЛУ ВОЙНЫ ПРИБЫЛА, А 11СД Д.Б В РЕЗЕРВЕ МЕЖДУ ШАУЛЯЕМ И ПАНЕВЕЖИСОМ

12-й механизированный корпус (генерал-майор ШЕСТОПАЛОВ погиб 25-26.6), согласно этому плану, выводился в район севернее Шауляй во второй эшелон армии, причем право отдачи приказа 12-му механизированному корпусу Командующему войсками 8 Армии не предоставлялось. Фактически, как потом и подтвердилось на практике, в первые дни войны, 12-й мехкорпус находился в подчинении Командующего фронтом и действовал по его приказам. ПРОТИВОРЕЧИТ ВОСПОМИНАНИЯМ ПОЛУБОЯРОВА

Утром 18 июня 1941 года (дата точная) я с начальником штаба Армии (на двух машинах) выехал в район приграничной полосы для поверки войск и хода работ в укрепленном (Шауляйском) районе.

Около 9-10 часов утра, проехав г. Шауляй (5-6 км), меня обогнала машина Командующего округом и впереди меня остановилась. Из машины вышел генерал-полковник КУЗНЕЦОВ и отозвал меня в сторону от дороги в поле.

Здесь тов. КУЗНЕЦОВ сказал, мне, что в СУВАЛКИ (это я хорошо помню) сосредоточились какие-то механизированные части немцев. Он был взволнован и, спросил меня куда я еду. Я ему сказал, что еду в Таураге на участок 125 стрелковой дивизии. Он приказал мне немедленно вывести войска на границу, а Штарм перевести к утру 19 июня на командный пункт у развилки шоссе, что непосредственно южнее моста, через канал Виндавский (12 км юго-западнее Шауляй).

К концу дня все распоряжения о выводе войск на границу мною были сделаны устно.

Следует отметить, что части не были укомплектованы.

Помню, как сейчас, при личном моем подсчете числа бойцов в проходивших мимо меня колоннах - самые большие по численности роты имели всего лишь по 55-57 штыков.

Долговременные сооружения (ни одно) готовы не были.

48 стр. дивизия по приказу Командующего войсками Округа также в эту ночь выступила из Риги и двигалась с музыкой к границе, не будучи ориентирована о близкой угрозе войны. Я о ее выдвижении в известность не был поставлен.

Эта хорошая дивизия в районе Расейняй (Россиены), не зная, что война началась, внезапно подверглась атаке с воздуха, а также прорвавшихся наземных войск немцев, понесла большие потери и, не дойдя до границы, была разгромлена.

Насколько неожиданно для подходивших войск началась война можно судить, например, потому, что личный состав тяжелого артиллерийского полка, двигавшийся по железной дороге на рассвете 22 июня, прибыв на ст. Шауляй и увидев бомбежку наших аэродромов, считал, что «начались маневры».

А в это время уже почти вся авиация Прибалтийского военного округа была сожжена на аэродромах. Например, из смешанной авиадивизии, которая должна была поддерживать 8 Армию, к 15 часам 22 июня осталось 5 или 6 самолетов.

В дальнейшем на КП стали поступать по телефону и телеграфу весьма противоречивые указания, об устройстве засек, минировании и т. п., причем одними распоряжениями эти мероприятия приказывалось производить немедленно - другими, в последующем отменялись, затем опять подтверждались и опять отменялись.

Следует отметить, что даже в ночь на 22 июня, я лично получил приказание от начальника штаба фронта КЛЕНОВА в весьма категорической форме - к рассвету 22 июня отвести войска от границы, вывести их из окопов, что я категорически отказался сделать, и войска оставались на позициях.

Вообще, чувствовалась большая нервозность, несогласованность, неясность, боязнь «спровоцировать» войну.

Артиллерия была с войсками и сыграла большую роль в первые же часы начавшегося

в 4 часа 22 июня боя.

Как войска, так и штаб Армии не были укомплектованы и не были переведены на

штаты военного времени. Мобилизация в Литве и Латвии к этому моменту не проводилась.

Таким образом, штаб Армии не был боеспособен. Особенно это сказалось в отсутствии

необходимого количества средств связи (радио и транспортных), охраны штаба, транспортных

средств для перемещения. Отсутствие органов управления тылом, очень сказалось с первых

же дней войны, так как оставалась система снабжения мирного времени – «округ-полк».

Штаб Армии влиять на организацию снабжения, особенно горючим, не имел возможно-

сти.

Дорофеев Н.В. - начальник артиллерии 8-й армии.

То, что война нависла и что она возможна - в штабе 8 армии было заметно за 5-10 дней из опроса ряда перебежчиков, поэтому артиллерия из лагерей /но какая, № артиллерийских частей не помню/ была выведена в приграничную зону и поставлена на ОП.

В ночь на 22 июня /была светлая ясная ночь/ за несколько часов до начала артиллерийской подготовки немцев - я объезжал артиллерийские части /90 сд - командир дивизии полковник Голубев и сд, занявшую боевые порядки на участке ТАУРАГЕ187/.

Вдоль шоссе в непосредственной близости в 2-3 км. сев. воет. ТАУРАГЕ стояли 2 гаубичные батареи, этим батареям за несколько часов до начала войны - я приказал сменить ОП –

и занять новые позиции вдоль опушки леса сев. воет. ТАУРАГЕ, на оставленных ОП поставить ложные орудия - бревна.

По моему глубокому убеждению, эти батареи были засечены с подъемных наблюдательных пунктов немцев, или же координаты этих батарей немцы имели через шпионов.

За несколько дней до 22 июня - в лесах западнее ТАУРАГЕ отмечались подъемные, железные НП немцев - немцы эти НП поднимали выше леса и просматривали наше расположение.

Как общий недостаток, к началу войны в артчастях был очень большой некомплект личного состава /откомандирование в воздушно-десантные части и на различные курсы/, возможность пополнить части приграничной зоны была, вдоль границы строились оборонительные сооружения, работали вновь прибывшие из глубины СССР, мобилизованные /необмундированные/ большие группы людей, сведенные в батальоны.

Часть людей была в валенках и полушубках /это в июне месяце/, в первый же день войны

эти рабочие батальоны по всем дорогам стали разбегаться от границы по направлению к гор. РИГА, оставляя отрицательное впечатление о Красной Армии у местного населения.

Своевременное использование этих людских ресурсов значительно бы укрепило боеспособность стрелковых и артиллерийских частей приграничной зоны.

 Фадеев И. И. - командир 10-й стрелковой дивизии.

в апреле 1939 г. на должность командира 10-й стрелковой дивизии.

В начале Великой Отечественной войны в той же должности. В сентябре 1941 г. отстра­нен от должности и осужден на 7 лет исправительно-трудовых лагерей с отсрочкой исполне­ния приговора до окончания военных действий. В октябре 1941 г. назначен на должность командира 35-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии, с декабря 1941 г. командир 125­й стрелковой дивизии. В апреле 1944 г. назначен исполняющим должность командира 6-го стрелкового корпуса (утвержден в должности в июле 1944 г.). С декабря 1944 г. в распоря­жении командующего войсками Ленинградского фронта.

 План обороны государственной границы Литовской ССР я знал в части касающейся полосы обороны 10 стрелковой дивизии и обороняющейся слева 125 стрелковой дивизии за ее правый фланг. Мной был разработан план обороны и построен боевой порядок дивизии. Все стрелковые полки имели определенные участки обороны.

ПЛАН ОЧЕВИДНО СТАРЫЙ Т.К. ДАЛЕЕ МЕЖДУ 10 И 125 ПОЯВЛЯЕТСЯ 90СД, О ЧЕМ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СОБЕННИКОВ

 Подготовленный оборонительный рубеж вполне обеспечивал развертывание и ведение боевых действий частей дивизии на широком фронте.

19 июня 1941 года, до начала военных действий, было получено распоряжение от командира 10 стрелкового корпуса генерал-майора НИКОЛАЕВА Ивана Федоровича о приве­дении частей дивизии в боевую готовность. Во исполнение этого приказа все части дивизии были немедленно ночью выведены в свои районы обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии.

Вся артиллерия к моменту боевых действий находилась на огневых позициях и вела бой во взаимодействии с частями дивизии. Обеспеченность боеприпасами частей дивизии в целом была достаточная.

Ввиду сложившейся обстановки, к исходу 22 июня мной был получен приказ от коман­дира 10 стрелкового корпуса, - отходить на следующие рубежи в двух основных направлениях: ПЕРВОЕ направление - КРЕТИНГА, ПЛУНГИ, ТЕЛЫПАЙ, МАЖЕЙКЯЙ, МИТАВА, РИГА; второе - Клопедское шоссе - РЕТОВАС, ТЕЛЫПАЙ.

На основании приказа части дивизии начали отход, применяя подвижную оборону с заграждениями, и вели ожесточенные арьергардные бои в указанных направлениях.

10 стрелковая дивизия с 22 июня 1941 года до 30 сентября отходила и вела бои в ПРИ­БАЛТИКЕ, после чего была погружена на транспорт в г. ТАЛЛИНЕ и выведена в г. КРОН­ШТАДТ, СТРЕЛЬНО.

ОБЩИЙ ВЫВОД: Дивизия была подготовлена для ведения боевых действий своевре­менно и вступила в бой организованно.

НО ОБОРОНА ПРОРВАНА НА ВСЮ ГЛУБИНУ В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ

 Шумилов М.С. - командир 11-го стрелкового корпуса.

План обороны государственной границы до штаба и меня, как командира корпуса, не был доведен. 

 Данное утверждение М.С. Шумилова не соответствует действительности. Директивой командующего 8-й армией № 001058 от 07.03.1941 командиру 11-го стрелкового корпуса предписывалось приступить к переработке плана прикрытия в соответствии с поставленной задачей (РГВА, ф. 32578, оп. 3, д. 35, л.л. 1-13). Разработанный командованием 11-го стрелкового корпуса новый план прикрытия был представлен 17.03.1941 в штаб 8-й армии. (РГВА. Ф. 32578. Оп. 3. Д. 35. Л.л. 61-72

Корпус выполнял отдельные задания по полевому заполнению в новом строящемся укрепленном районе и в полосе предполагаемого предполья. Эти работы к началу войны не были полностью закончены, поэтому, видимо, было принято решение корпусу занять оборону по восточному берегу р. Юра, т. е. на линии строющегося укрепленного района, а в окопах предполья было приказано оставить только по роте от полка.

 Войска 11 Стрелкового корпуса оборону по р. Юра начали занимать по приказу командующего 8 Армии с 18.6.1941 года. Мной был отдан приказ на занятие обороны только командиру 125 СД, Штабу и корпусным частям.

 Другие дивизии на выдвижение получили приказ также устно через офицеров связи 8 Армии.

 Штаб корпуса об этом был поставлен в известность также через офицера связи. Штаб корпуса на свой командный пункт выехал 18.6.1941 года. Войскам было приказано патрон и снарядов на руки не выдавать, не вести никаких заградительных работ. Разрешалось только улучшать окопы. Патроны и снаряды мной были выданы 20.6.1941 года, и в это же время началось минирование перед окопами вдоль шоссе Тауроген, так как наблюдением был установлен выход немецких частей к государственной границе.

 21.6.1941 года в Штаб корпуса приезжал член Военного Совета Прибалтийского Военного Округа, который приказал начальнику штаба корпуса передать мне, что выдача патрон -провокация и приказал немедленно отобрать патроны и снаряды. По приезду в штаб об этом мне было доложено. Я запросил Штаб 8 Армии о письменном приказе, чтобы отобрать патроны и снять мины. Ответа на этот запрос ни от штаба 8 Армии, ни от Штаба Округа не получил.

 Устное распоряжение через офицера связи 8 Армии корпус получил 17.6.1941 года о занятии обороны 125 СД, о выдвижении корпусных частей и штаба корпуса на свой командный пункт, который заранее готовился наравне с полевым заполнением.

 Другие дивизии о выдвижении к государственной границе получили приказ от штаба 8 Армии или от штаба Округа, для меня было неизвестно. Штаб корпуса был поставлен в известность, что дивизии следуют к государственной границе.

 125 СД, корпусные части, штаб корпуса оборону заняли 18.6.1941 года, остальные две дивизии были в движении.

Война началась в 4.00 22.6.1941 года, одновременно началась артиллерийская подготовка по частям 125 СД и пролетом самолетов через государственную границу в тыл нашей страны.

 Мной немедленно было доложено Командующему 8 Армии, который находился на своем командном пункте в лесу западнее Шауляй. Получил приказ огня не открывать. На провокацию не поддаваться. Но войска без приказа открыли ответный огонь. Тауроген горел. Аэродром, находящийся в Шауляй, был подвергнут бомбардировке. В направлении Шауляй были слышны разрывы бомб и зенитная стрельба. В 4 часа 30 минут мне командиром корпусного зенитного дивизиона, который находился в Шауляй на прикрытии, было доложено, что немцы бомбили аэродром в Шауляй, горят наши самолеты на аэродроме и что сбито два немецких самолета.

 Полянский Н.И. - командир 9-й отдельной противотанковой артиллерийской бри­гады.

 К 18 июня бригада была укомплектована: по личному составу на 100 %; материальной частью артиллерии - на 100 %, средствами тяги на 20 %.

Так например:

636 арт. полк имел:

76 мм пушек - 36 шт.

85 мм пушек - 24 шт. тракторов - 17 шт.

ГАЗ-АА - 33 шт.

ЗИС-5 - 10 шт.

Личный состав —

среднего комсостава - 129 чел.

младшего комсостава - 288 чел.

рядового состава - 1753 чел.

В таком же составе был укомплектован и 670 арт. полк.

При следовании в лагерь Бутяй навстречу мне по тракту Шауляй - Таураге встретились легковые машины, я оставил свою машину и вышел из нее. В это время одна машина оста­новилась, и из нее вышел Командующий 8-й армией генерал-майор СОБЕННИКОВ, который познакомил меня с обстановкой, а именно: «Немцы концентрируют свои войска у наших гра­ниц и по имеющимся у нас данным, - сказал он, - намерены перейти в наступление». Генерал СОБЕННИКОВ приказал мне: «В ночь с 18 на 19 июня вывести части бригады из лагерей и занять рубеж: Варняй, Кражай, Кельме и подготовить этот рубеж к противотанковой обороне».

Это было в 12.00 18 июня 1941 г.

Вернувшись в район рекогносцировки, я дал соответствующие указания командирам частей по выбору огневых позиций для батарей на участках обороны, отведенных полкам.

В ночь с 18 на 19 июня части бригады начали занимать огневые позиции на рубеже обо­роны.

К исходу 19 июня огневые позиции и наблюдательные пункты всеми батареями бригады были заняты и была установлена связь.

Командный пункт бригады был установлен в районе Ужвентис.

В течение 19, 20 и 21 июня были произведены окопные работы по оборудованию огневых позиций батарей и каждого оружия в отдельности.

Была установлена телефонная связь с командным пунктом Командующего 8-й армией, который к этому времени был оборудован в районе леса Бубяй

В 7.30 командующий 8-й армией генерал СОБЕННИКОВ по телефону передал мне, что в пятом часу утра немцы перешли в наступление по всему фронту и приказал быть готовым к встрече противника.

Объяснив общую обстановку командирам частей, я дал распоряжение быть готовыми встретить фашистские танки, уничтожить их и не пропустить через занимаемый рубеж обо­роны, особое внимание обратить на тракт Таураге - Шауляй.

 было установлено наблюдение за впереди лежащей местностью и полного при­ведения в боевую готовность подразделений и каждого орудия в отдельности.

Была установлена связь с войсками, действующими впереди.

23  июня к 12.00 начался отход войск со стороны Таураге.

Я приказал своему заместителю по политчасти ст. батальонному комиссару БОРОДИНУ ОРГАНИЗОВАТЬ заградительные отряды, задерживать неорганизованный отход военнослу­жащих и располагать их в расположении батарей бригады, подчинив отдельные группы коман­дирам батарей и командирам артиллерийских полков.

В ночь с 24 на 25 июня начали отход батареи, согласно плану перемещения. В первую очередь были отправлены батареи, расположенные в 1-ом эшелоне, остальные 40 % батарей, расположенных в глубине обороны, были оставлены для прикрытия отхода.

К 8.30 25 июня отошедшие батареи заняли оборону на рубеже в 10 км. южнее Шауляй. Оставшаяся часть батарей на старом рубеже в течение 25 июня попрежнему вела бои, отбивая атаки противника.

В ночь с 25 на 26 июня были выведены остальные батареи. Их отход прикрывал батальон 90 стрелковой дивизии.

К утру 26 июня часть батарей заняли оборону по южной и юго-восточной окраине Шау­ляй и вступили в бой с подошедшими танками противника с направления Шедува - Радвилишкис.

В ночь с 26 на 27 июня части бригады, ведя упорные бои с противником, согласно приказу Командующего артиллерией 8-й армии генерала Дорофеева, оставили город Шауляй, вышли и заняли оборону в 18 км. севернее Шауляя.

Главный Маршал артиллерии Н. ВОРОНОВ в докладе в День Артиллерии в 1945 году «Советская артиллерия в Великой Отечественной войне» оценил боевые действия бригады следующими словами:

«Памятны трехдневные бои в июне 1941 года под Шауляем, когда артиллерийское про­тивотанковое соединение Полянского во взаимодействии с другими частями Красной Армии вывело из строя у противника до 300 танков и заставило его отказаться от наступления в наме­ченном им направлении». (Воениздат, 1946 г., стр. 9).

В ночь с 27 на 28 июня части бригады были выведены на рубеж Бауска - Еалгала.

28 июня был получен приказ от представителя штаба северо-зап. фронта генерала ГУСЕВА отойти за реку Зап. Двина и занять оборону по южной и юго-зап. окраине города Риги и прикрыть все переправы на реке Зап. Двина до Крустпилс, не допустить продвижения танков противника через переправы реки Зап. Двина.

В ночь с 28 на 29 июня части бригады отошли за реку зап. Двина и на рассвете 29 июня заняли оборону, согласно приказу.

Немцы стремились с хода захватить переправу через р. Зап. Двина и в частности овладеть мостом у входа в г. Рига.

Командиру 1-го дивизиона капитану Тепину была поставлена задача - прикрыть мост и не допустить фашистские танки в г. Рига. Непосредственно у моста была расположена батарея ст. лейтенанта Капацина, которая уничтожила 7 танков и 1 бронемашину противника, подхо­дивших к мосту, и попытки противника с хода ворваться в город не увенчались успехом.

Бои за город Рига продолжались 29 и 30 июня 1941 года. В этих боях были тяжело ранены командир 636 артполка подполковник ПРОКУДИН, его заместитель по политчасти батальон­ный комиссар ПОПОВ, а командир 1-го дивизиона капитан ТЕПИН героически погиб.

1-го июля по приказу начальника артиллерии 8-й армии генерала ДОРОФЕЕВА, части бригады оставили город Рига и начали отход через Валга на Псков.

В Пскове бригада была переформирована в шесть истребительных отрядов (по 3 в полку) и в дальнейшем действовала в составе С.З.Ф.

выводы:

4.                   Рубеж обороны Варняй, Кражай, Кельме для бригады мне стал известен по получении приказа от Командующего 8-й армией генерал-майора СОБЕННИКОВА, т. е. в 12.00 18 июня 1941 г.

5.                   Бригада была выведена на рубеж обороны в ночь с 18 на 19 июня 1941 года.

6.                   Бригада вступила в бой с воздушным противником с утра 22 июня 1941 года, а с тан­ками противника в 15.00 23 июня в 10-12 км. юго-зап. Кельме.

7.                   Бригада к началу боевых действий была обеспечена боеприпасами в количестве 1 бое­комплекта, из них 1/2 б.к. бронебойных.

8.                   Средствами тяги бригада была укомплектована на 20 %, т. е. из 180 тракторов, поло­женных по штату, бригада имела 37 тракторов.