Пишу исключительно по памяти... КОВО 5 -я Армия

 

  ★ Рогозный 3.3. - начальник штаба 15-го стрелкового корпуса

Примерно в середине мая месяца 1941 года штабом 5 Армии был разработан план прикрытия государственной границы

Речь идет о плане прикрытия 1941 года, работа над которым шла в штабе 5-й армии в соответствии с директивой штаба КОВО №А-1/002 от 07.02.1941 (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 260. Л.л. 2-18). 18.04.1941 года штаб КОВО уточнил разработку плана прикрытия 5-й армии директивой №А1/0018 (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 265. Л.л. 2-3). На основании этих документов штабом 5-й армии был составлен план прикрытия (Ф. 131. Оп. 12507. Д. 14. Л.л. 1-22).

. Этот план, в части касающейся 15 ск, в основе своей предусматривал развертывание трех стрелковых дивизий: 45 сд, 62 сд и 87 сд на фронте /иск./ ВЛОДАВА, южнее ВЛАДИМИР-ВОЛЫНСК /около 20 км/ с задачей обороны этого рубежа. 15 ск должна была поддерживать одна истребительная авиационная дивизия с базированием на аэродромном узле восточнее КОВЕЛЬ и одна танковая бригада в ВЛАДИ-МИР-ВОЛЫНСКЕ.

 С этим планом были ознакомлены в штабе Армии: командир 15 стрелкового корпуса -полковник ФЕДЮНИНСКИЙ, я и командиры дивизий: генерал - майор ШЕРСТЮК, генерал - майор МОТЫКИН91и полковник ТИМОШЕНКО. Документов, касающихся плана обороны, штаб корпуса и штабы дивизий не имели, но задачи и частные планы обороны знали.

Установили прочную связь с пограничными отрядами, регулярно получали разведывательные данные от их агентуры.

На наиболее важных направлениях была организованна система командирского наблюдения.

Дивизии обрекогносцировали свои полосы обороны, определили боевые порядки, наметили организацию управления боем. Управление корпуса готовило управление /КП и НП/, но не успело закончить. Все касающееся полков было до них доведено непосредственно на местности и принятые решения утверждены командирами дивизий.

Оборонительный рубеж корпуса проходил непосредственно по линии государственной границы с небольшим развитием в глубину. На северном участке оборудование состояло из фортификационных сооружений полевого типа; южный участок оборудовался долго-временными железобетонными сооружениями /ВЛАДИМИР-ВОЛЫНСКИЙ УР/.

К началу боевых действий оборонительный рубеж не был готов, как на северном, так и на южном участках. Земляные работы были выполнены, примерно на 50-60 %, а ВЛАДИ-МИР-ВОЛЫНСКИЙ УР не был вооружен. По одному батальону от 2-х полков 45 сд и от каждого стрелкового полка 62 сд и 87 сд находились постоянно на оборонительных работах на своих участках обороны. Оборонительный рубеж корпуса по своим тактическим свойствам обеспечивал бы успешное ведение оборонительного боя при условии заблаговременного занятия его войсками, при том в более плотной группировке, чем располагал корпус, но этого не было.

Примерно в 3 ч. 20 минут 22 июня 1941 года командующий 5 Армии генерал-майор танковых войск ПОТАПОВ по моему домашнему телефону передал, примерно, следующее:

«Немцы кое-где начали вести бой с нашими погранзаставами. Это очередная провокация. На провокацию не идти. Войска поднять по тревоге, но патронов на руки не выдавать».

При этом он предупредил меня о необходимости сохранения большевистской выдержки. Немедленно прибыв в штаб корпуса, я связался по телефону и телеграфу с командирами дивизий, которые сообщили мне, что казармы и дома начсостава 87 сд в ВЛАДИМИР-ВОЛЫНСКЕ и 45 и других местах обстреливаются артиллерийским огнем, а местами ведут бой с немецкими парашютистами. Мною было отдано распоряжение о выполнении известных им боевых задач. Таким образом, части корпуса ходом событий были втянуты в боевые действия без какого- либо боевого распоряжения свыше. В завязанных боях в неравных условиях войска корпуса проявили мужество и устойчивость. 

О вступлении в бой войск корпуса я доложил по телефону немедленно командующему 5 Армии генерал-майору ПОТАПОВУ, который отдал мне распоряжение «Вскрыть мобилизационные пакеты». Таким образом, в описываемых условиях, при наличии в районе расположения войск и штабов диверсионных групп, активности авиации немцев и невероятной панике среди местного населения корпус вел бой и отмобилизовывался.

Артиллерия находилась в составе своих соединений. Корпусная артиллерия в составе двух полков находилась на армейском специальном артиллерийском лагерном сборе на Повурском полигоне /около 50 км. восточнее КОВЕЛЬ/. Оба артиллерийских полка своим ходом прибыли в район боевых действий и заняли свои позиционные районы примерно к 13.00

немцы систематически проводили провокационные действия, направленные на притупление нашей бдительности. Так, в начале апреля 1941 года агентурная разведка ВЛА- ДИМИР-ВОЛЫНСКОГО погранотряда донесла, что завтра утром в 5.00 из общего направления западнее УСТИЛУГ немцы начнут наступление в направлении ВЛАДИМИР-ВОЛЫНСК, ЛУЦК. Весть, как нам казалось, маловероятная, но на всякий случай я приказал усилить наблюдение за этим районом и через каждый час докладывать мне все, что там делается. В 4.00 был слышен шум танковых моторов, а в 5.00 большая группа немецких офицеров подошли к р. Буг и проводили рекогносцировку. На этом все кончилось. Ряд провокаций было еще в наших тылах. В конечном итоге, когда немцы начали боевые действия 22 июня, командующий 5 А генерал-майор ПОТАПОВ это оценил как очередную провокацию.

Во-вторых, немцы безнаказанно проводили систематическую ежедневную воздушную разведку района КОВЕЛЬ, ВЛАДИМИР-ВОЛЫНСК, ЛУЦК. По существовавшему с Германией договору вести зенитный огонь, а также огонь средствами ВВС мы не имели права.

В-третьих, командование 5А недооценивало сведений агентурной разведки, которые с исчерпывающей полнотой раскрывали намерения немецкого командования.

Генерал-майор ПОТАПОВ 20 июня 1941 года ответил подполковнику ЧЕРНЫХ /бывший разведчик штаба армии/ на его информацию о явных приготовлениях к боевым действиям, что немцы воевать с нами не будут и не могут. Что у нас мол существует с Германией договор о ненападении. Кроме того, Германия якобы испытывает недостаток в продовольствии и других материальных средствах, и начать войну не может.

Эта наивность, проявленная командующим 5А, в некоторой степени расхолаживала командиров и войска.

В-четвертых, перед войной не было принято действенных мер по очищению приграничной полосы и ближайшего тыла от враждебных элементов среди местного населения и насажденной шпионской агентуры и диверсионных групп. В первых боях они безусловно сыграли известную роль и крайне затруднили и так осложнившуюся обстановку.

★ Шерстюк Г. И. - командир 45-й стрелковой дивизии.

При изучении боевой готовности частей 45 сд., я был удивлен тем, что как штаб 45 сд. (начальник штаба полковник Чумаков), так и командиры стрелковых и артиллерийских полков с их штабами не знали рубежа обороны госграницы, а следовательно и не проигрывали хотя бы с командирами сп., ап., сб., ком. артдивами и сокращенными их штабами - выдвижения, занятия оборонительных рубежей и ведение боя за удержание госграницы, как это проигрывалось в бытность моего командования 97сд. 6 А.

Обстановка же на границе с каждым днем сгущалась. Почти ежедневно госграница нару-шалась авиацией немцев, проникавшей вглубь нашей страны. К границе сосредотачивались новые нумерации немецких частей и соединений, явно увеличивалось у госграницы количество новых огневых позиции артиллерии немцев.

В мае 1941 года в районе взорванного моста через р. Западный Буг по линии ж. д. Ковель- Холм в погранотряд (начальник погранотряда полковник Сульженко)99 перешел немецкий сол¬дат, который сообщил погранотряду о прибытии новых частей немцев, о том, что начало войны готовилось в мае 1941 года, паролем к его показаниям был: «Вас ежедневно подслушивают в сторожевой будке у взорванного моста через р. Западный Буг по ж.д. Ковель - Холм; днем под¬слушивает солдат или сержант, а вечером, когда идет передача сводки погранчастей, - подслу¬шивает немецкий офицер». Данные немецкого солдата о подслушивании были действительно подтверждены т. е. погранотряд моста обнаружил провод, идущий от р. Западный Буг и вклю¬ченный по щели столба в провод погранотряда. Телефонная линия проходила в 50-150 метрах вдоль реки Западный Буг.

Агентурная разведка погранотряда давала новые данные о сосредоточении подразделе-ний, частей и соединений немцев у госграницы, причем нумерация частей, сосредоточенных к госгранице в районе моста Ковель - Холм, полностью была подтверждена, перешедшим в погранотряд, немецким солдатом. Многие данные обстановки к маю-июню 1941 года мною забыты.

Исходя из изложенного выше, у меня как новоприбывшего командира 45 сд. возникли ряд срочных вопросов, для разрешения которых я в апреле 1941 года прибыл в Штакор 15 и обратился к командиру ск. полковнику Федюнинскому И.И. Смысл некоторых вопросов, заданных мною командиру ск., как помню и сейчас, сводился к следующему:

206. Необходимо мне - командиру сд. и командирам частей хотя бы ориентировочно знать план обороны госграницы дивизией и частями, в части их касающейся.

207. Необходимо также знать места основных и запасных КП и НП сд., сп. и готовить их.

208. С учетом того, что действие немцев вероятно начнутся бомбардировкой авиации, необходимо согласие и санкция Ваша на создание в каждом гарнизоне частей сд. - щелей отмобилизования (окопов для укрытия военнослужащих при налетах авиации) и ряда других мероприятий. На поставленные вопросы командиру ск. полковнику Федюнинскому я получил ответ: «С Вашими доводами согласен. Еду к командарму 5 в Слуцк, их разрешу и с возвращением поставлю Вас и в известность». С возвращением командира ск. в Штакор - г. Ковель, я был вызван в Штакор 15 где полковник Федюнинский передал мне по смыслу следующие ответы командарма 5 на мои вопросы: «План обороны госграницы, места КП и НП в нужный момент получит в закрытом пакете; подготовку щелей отмобилизования в гарнизонах сд. запрещаю, т. к. это даст повод к панике».

Проявляя свой долг как командира 45 сд. и заботу о подчиненных частях, мною с началь-ником штаба сд. полковником Чумаковым был разработан ориентировочный план обороны госграницы частями сд. и концу мая 1941 года отдельными выездами с командирами сп. и ап., их комбатами и ком. артдивами доведен до них. Под предлогом создания показных типов окопов и блиндажей у каждого гарнизона были отрыты щели отмобилизования.

После вышеизложенного приступаю к освещению поставленных Вами вопросов:

Был ли доведен до Вас (до командира 45 сд.) и частей Вашего соединения, в части их касающейся, план обороны госграницы. Если этот план известен Вам как командиру соединения, то когда и что было сделано Вами по обеспечению выполнения этого плана?

Как доложил выше, план обороны госграницы со стороны 15 ск. и 5 А до меня как до командира 45 сд. никем и никогда не доводился и боевые действия 45 сд. развертывал по ориентировочному плану, разработанному мною и начальником штаба полковником Чумаковым и доведенному до командиров частей, батальонов и дивизионов

Точно ориентировочного плана обороны госграницы, разработанного мною и начальни­ком штаба 45 сд., не помню. Работы по постройке отдельных ДЗОТ и противотанковых рвов производились подразделениями 45 сд. - полагаю по плану обеспечения обороны госграницы 5 А и 15 ск., но план как таковой до меня доведен не был.

 План обороны государственной границы для 45-й стрелковой дивизии командованием 15-го стрелкового корпуса был доведен до Матыкина Ф.Н., который командовал дивизией до Шерстюка Г. И. 

В какой мере был подготовлен оборонительный рубеж по линии государственной гра­ницы, и в какой степени он обеспечивал развертывание и ведение боевых действий частями вверенного Вам соединения?

Оборонительный рубеж сд. и частей дивизии был разработан Штармом 5, так как по его указаниям и по указаниям Штакора  в мае и июне 1941 года, при условиях большой маскировки, у госграницы на удалении примерно 2-5 км. подразделениями 45 сд. строились отдельные пулеметные и артиллерийские ДЗОТы, а также противотанковые рвы. Других зем­ляных работ по укреплению рубежа госграницы части и подразделения сд. не производили. Построенные земляные сооружения частично обеспечивали развертывания и ведение боевых действии частями сд.

         С какого времени и на основании какого распоряжения части вверенного Вам соеди­нения начали выход на государственную границу, и какое количество из них было развернуто для обороны границы до начала военных действий и какую задачу они получили?

21 июня 1941 года командир 15 ск. полковник Федюнинский, со мной, начальником погранотряда полковником Сульженко и двумя-тремя офицерами штаба 15 ск. и погранот­ряда на легковых автомашинах, с целью рекогносцировки огневых позиций и новых земляных сооружений со стороны противника, проехали вдоль госграницы от ее правого фланга г. Влодава (граница БССР и УССР) до ж.д. Ковель - Холм. По пути следования рекогносцировочной группы, командир 15 ск. заезжал во все погранзаставы с целью получения новых данных о про­тивнике, о новых ОП, ОТ и других земляных работах. При проезде у госграницы командир ск. производил проверку качества и темпов строительства ДЗОТ и противотанковых рвов. 

На ночлег в ночь на 22.6.41 г. я расположился в клубе 61 сп. г. Любомль. В 3 часа 20-30 минут 22.6.41 г. я был разбужен разрывами беглого артогня немцев по району расположения зимних квартир и лагеря 61 сп. (лагерь 61 сп. размещался в лесу Южнее г. Любомль на удале­нии 400-500 метров от его зимних квартир). В это же время ко мне в клуб явился дежурный офицер 61 сп. (штаб полка размещался через улицу от клуба) и доложил, что немцы ведут огонь по Любомль, зимним квартирам и лагерю. Я отдал распоряжение: играть сигнал «тре­вога», личный состав полка разместить в щелях и вызвать командира полка, предупредив, что сам сейчас прибуду в штаб полка. Прибыв в штаб сп. я решил вызвать к телефону начальника штаба дивизии, информировать его и узнать распоряжение командира корпуса. Вызвать штаб сд. или квартиру начальника штаба мне не удалось, так как связь с Ковелем была прервана. Разрывы снарядов продолжались. Через 20-30 минут после моего прихода в штаб 61 сп. я был вызван к телефону начальником погранотряда полковником Сульженко (штаб погранотряда размещался вблизи штаба 61 сп. в г. Любомль), который доложил мне: «противник (немцы) под сильным артиллерийским и пулеметным огнем по району расположения у госграницы ДЗОТ и окопов погранвойск, перешли в наступление и стремятся преодолеть р. Западный Буг; погра­нотряд занял подготовленные ОТ и ведет упорный бой; противник в переправе р. Западный Буг пока успеха не имеет; прошу содействие погранотряду частями дивизии». На доклад и просьбу начальника погранотряда я дал примерно следующий ответ: «Привожу части в боевой порядок и готовность к выброске на рубеж обороны госграницы (полковник Сульженко подробно знал участки обороны стрелковых полков на рубеже госграницы), запрашиваю Ковель о решении на действия частей сд.».

Примерно в 4 часа 30 минут 22 июня 1941 года после разговора с начальником погра­нотряда и указаний о готовности командиру правофлангового сп. по телефону в г. Шацк (теле­фон хорошо работал), личных указаний командиру 61 сп. полковнику Антонову в его штабе, командиру ЛАП, ОПТД и командиру УР с вызовом в штаб 61 сп. и после высылке связистов 61 сп. для восстановления линии связи со Штадивом г. Ковель, я решил еще попытать вызов к телефону Штадив 45 - Ковель, но связь продолжала быть прерванной. Отсутствие связи со Штадивом и Штакором поставило меня в весьма тяжелое положение, обстановка же усложня­лась.

По докладу нач. погранотряда и его штаба, которые давались мне через каждые 15-20 минут, бой на границе принимал весьма серьезный характер и создавал угрозу уничтожения погранотряда, захвату госграницы и развитию наступления противника на восток. Примерно около 5-00 22.6.41 г. я уже имел данные от погранотряда, что незначительные части против­ника овладели Восточным берегом р. Западный Буг у Влодава (стык границы УССР и БССР). Не имея связи со Штадивом и Штакором (г. Ковель) и получая тревожные донесения погра­нотряда (артстрельба по району Любомль со стороны противника к 4.30-5.00 была прекра­щена), примерно 5.20 22.6.41 г. я отдал по телефону и лично командиру правофлангового сп. - Шацк, командирам 61 сп. ЛАП, ОТД и коменданту УР - Любомль распоряжение: вскрыть мобпланы и приступить к их выполнению, к 5.30-6.00 указанным частям выступить на рубеж обороны, занять участки обороны по госгранице, подчинить стрелковым войскам погранвой­ска в границах их участков, а 61 сп. - и батальон УР управления 9 УР, уничтожить наступа­ющего противника и удержать госграницу. КП - СД до прибытия Штадива - Любомль (штаб 61сп.), телефонную связь правофланговому сп. держать через постоянку с 61 сп. Любомль и через постоянку погранотряда; коменданту УР и командиру 61 сп. - через постоянку погра­нотряда и новую проводную связь к новым КП штаба сп. и УР. Примерно через 30-40 минут, т. е. 5.30-6.00 я имел донесения от командиров сп., ап. ОПТД и коменданта УР о выступлении на рубеж обороны и о высылке приемщиков за переменным составом.

Примерно в 7.00 22.6.41 г. я имел донесения начальника погранотряда о частичной пере­праве противника на восточный берег р. Западный Буг, об окружении отдельных круговых ДЗОТ погранподразделений и весьма серьезном бое подразделений погранотряда за удержа­ние границы и частично в окружении. 8.00-8.30 22.6.41 г. я имел донесения от правофланго­вого сп., 61 сп. и от командира УР о выходе частями на рубеж обороны госграницы и втянутости их в бой за удержание госграницы и деблокировку окруженных ДЗОТ с подразделениями погранотряда. ОПТД, направленный правофланговым полком для закрытия дороги Влодава - Ковель, ведет бой с отдельными танками противника, прорывающимися от Влодава на Ковель.

8.00-8.30 начальник штаба сд. полковник Чумаков восстановил связь Ковель - Любомль и вызвал меня к телефону. На мой первый вопрос «Каковы распоряжения свыше на действия 45 сд.», - получил ответ Комкора 15 через нач. штаба 45: «Провокация, частям сд. быть в гарни­зонах в полной готовности, категорически запретить погранотряду ведение огня, ждать допол­нительных распоряжений». Проинформировав начальника штаба сд. о положении на границе, о вскрытии пакетов мобпланов, о выдвижении стрелковых полков, ЛАП, ОПТД и батальона УР на госграницу и о том, стрелковые полки и батальон УР ввязались в бой; просил срочно доложить о действительном положении на госгранице и был готов к ответу за отданные распо­ряжения по личной инициативе и действия частей сд., кои противоречили приказу командира 15 ск. 

Отменить свои распоряжения, поставить части в боевую готовность в прежних гарни­зонах я не имел никакой возможности. В 9.15-9.30 начальник штаба сд. доложил мне по теле­фону приказ Комкора: «Продолжать вести бой. Я срочно со Штадивом убываю к вам в Любо­мль; сп. дислоцирующийся в г. Ковель и ГАП, дислоцирующийся в Мацеюв, а также остальные части и тыловые учреждения, направляю в район Любомль». Если понимать начало военных действий 45 сд. после полученного мною через НШ распоряжения командира 15ск. в девятом часу 22.6.41 г., то до начала военных действий были развернуты, вышли на границу на рубеж обороны и вступили в бой два стрелковых полка, ЛАП, ОПТД, пульбат 9 управления УР (УР и состоял из одного пульбата) и погранотряд. Указанные части действовали в соответствии с задачами, изложенными в моем ответе на первый Ваш вопрос.

  Когда было получено Вами распоряжение о приведении частей вверенного Вам соеди­нения в боевую готовность? Какие и когда были отданы частям соединения указания во испол­нение этого распоряжения и что было сделано?

Как указал я выше, распоряжение командира ск. о приведении частей сд. в боевую готов­ность и оставления их в своих гарнизонах, получено мною по телефону через начальника штаба дивизии полковника Чумакова в г. Любомль в девятом часу 22.6.41 г. По этому же распо­ряжению начальник штаба дивизии дал указание стрелковому полку, дислоцирующемуся в г. Ковель, гаубичному полку, дислоцирующемуся в Мацеюв и остальным частям - батальону связи, саперному батальону, медсанбату и тыловым учреждениям, - об их готовности в своих гарнизонах.

Где находилась артиллерия вверенных Вам частей и соединения к моменту начала боевых действий? Если она находилась в учебных артиллерийских лагерях, то когда она при­соединилась к своим частям и соединению? Какова была обеспеченность боеприпасами частей и в целом соединения к началу боевых действий?

Легкий артиллерийский полк прибыл с артполигона примерно за 10-15 дней до 22.6.41 г.; гаубичный артполк прибыл из артполигона - (район Сарны), если не ошибаюсь 21.6., что и заставило меня ожидать командира ГАП в г. Любомль 22.6. после его возвращения из артполи­гона. Часть батарей, если не ошибаюсь, стрелкового полка, дислоцируемого в г. Ковель, нахо­дились на артполигоне (Сарны) и когда возвратились - доложить не могу, забыл, но к моменту планового отхода сд. от госграницы на восток, т. е. к 27-28.6, - все батареи ПА стрелковых полков находились при своих частях. Обеспеченность боеприпасами частей сд. и в целом диви­зии к началу боевых действий была вполне достаточной. Снаряды для артиллерии и патроны для стрелкового оружия в достаточном количестве находились в складах частей гарнизонов. Армейский артсклад всех видов боеприпасов находился в 6-8 километрах в лесу Юго-Запад­нее Ковель, т. е. в одном переходе от гарнизона Любомль и в двух переходах от района Шацк.

 

    ★ Новичков П.А. - начальник штаба 62-й стрелковой дивизии.

Я начал войну в должности начальника штаба 62-й стрелковой дивизии, входившей в состав 15-го СК 5 армии ЮЗФ.

В описании поделюсь своими воспоминаниями о начальном периоде боевых действий частей 62-й СД.

62-я СД дислоцировалась в районе г. ЛУЦК. В гор. ЛУЦК дислоцировались: Штадив, 123 и 306 СП, ЛАП, ОБС, ОСЬ, автобат; 104 СП м. ОЛЫКА - 32 км. вост. г. ЛУЦК; ГАП - м. КЛЕВАНЬ в 45 км. вост.

ЛУЦКА; ОРБ - ТОРЧИН 20-22 км. зап. ЛУЦКА; ОИПТД - м. РОЖИЩЕ в 17-18 км. с-з г. ЛУЦКА.

Части дивизии в первой половине мая вышли в лагерь близ ст. КИВЕРЦЕ в 8-10 км. с-в г. ЛУЦКА, где и находились до 16 июня 1941 года. В этом же лагере находилась только сформированная /апрель месяц/ 1-я ИПТАБР.

1. Боевой состав дивизии по состоянию на 16.6.41 г. был следующий:

а) личного состава в дивизии было около 8000 человек. В этом составе, точно не помню, но был значительный процент людей нерусской национальности.

Части дивизии вооружением были обеспечены полностью по штатам, в стрелковых частях были винтовки, самозарядные винтовки системы Симонова, ППД, РПД, ст. пулеметы, 50 мм и 120-мм минометы и счетверенные пулеметные установки в 3 ПР стрелковых полков.

Артиллерийские полки материальной частью обеспечены полностью, ЛАП на конной тяге и ГАП - на мехтяге /трактора/.

ОИПТД имел на вооружении 12 45 мм пушек на мехтяге /трактора системы «Комсомолец»/.

ОЗАД - укомплектован зенитными пушками среднего калибра на мехтяге /трактора системы «Ворошиловец»/

Обеспеченность боеприпасами 1 б/к, продовольствием 3 с/д.

К началу боевых действий тыловые части и тыловые подразделения полков были развер-нуты полностью.

Надо подчеркнуть: в начальный период тыловые части и подразделения обеспечивали части, ведущие бои, всем необходимым для ведения боя своевременно, и работа тылов прохо¬дила четко. Эта четкая работа тыловых органов мне очень хорошо запомнилась, артиллерий¬ские части и подразделения не успевали полностью расстреливать снаряды, а расход их был очень велик и не ограничен.

Необходимо отметить, к началу боевых действий на армейском складе в КОВЕЛЕ к 120 мм минометам мин не было, а эти мины как будто были также на армейском складе в ВОЙ НИЦА в 22-25 км восточнее ВЛАДИМИРА-ВОЛЫНСКОГО, который в первый же день войны был захвачен немцами, и минометный батальон до августа месяца не имел боеприпасов и был по решению ксд-62 выведен в тыл ДОП, где длительное время бездействовал.

дивизионного плана по обороне государственной границы точно не помню, но мне кажется, его не было, а дивизионный план входил в армейский план, а дивизия имела лишь только ориентировочную полосу по фронту и в глубину.

Так, в первых числах апреля 1941 года я был вызван в штаб 5 армии, и кроме меня были также вызваны начальники штабов 87 и 45 сд, где мы в оперативном отделе получили карты 100000 и произвели собственноручные выкопировки с армейского плана оборудования своих полос в инженерном отношении.

Для этой работы были выделены по одному полному батальону от каждого СП, которые вели работы в течение всего апреля месяца.

В основном были построены ДЗОТы на узлах дорог, окраинах населенных пунктов, НП, убежища, внутри батальонного района убежища, ДЗОТы были связаны ходами сообщений. Сплошных траншей по фронту не было.

Непосредственно на границе были пулеметные и орудийные ДОТы, которые входили в систему предполья. Количество ДОТов мне не известно, и личного участия в их строительстве и планировании я не принимал, т. к. они строились в течение лета и осени 1940 года.

Все эти инженерные сооружения ни в какой степени не обеспечивали развертывания частей и ведения на них боевых действий, т. к. к моменту выхода частей дивизии на госгра¬ницу схем их постройки в частях не было, вся документация по их сооружению находилась в оперативном отделе штаба 5-й армии.

ПТ рвов в полосе дивизии не было, местами были установлены деревянные надолбы и то вне населенных пунктах и в стороне от дорог. Противовоздушной обороны полосы дивизии не было. Постов ВНОС не было, активных средств борьбы с авиацией пр-ка в полосе до начала выхода войск на границу не было. В полосе действия частей дивизии по самой границе были сплошные лесные массивы.

До выхода дивизии на госграницу подготовленные рубежи и бат. районы никакими вой-сками не занимались, а впереди по госгранице были лишь погранзаставы.

Части дивизии на основании оперативной директивы штаба 5 армии в ночь с 16 июня на 17 июня выступили из лагеря КИВЕРЦЕ104. Выход дивизия в район своей полосы совершала только ночью и двумя ночными переходами к утру 18 июня вышла в свою полосу обороны и расположила 104 и 123 сп в первом эшелоне в 10-12 км. от госграницы и 306 сп как бы во втором эшелоне в 15-20 км. от границы, все части дивизии не занимали оборонительных рубежей, а сосредоточились в лесах и населенных пунктах.

Части дивизии вышли в свои районы под видом к месту новой постоянной дислокации, причем взяли с собой учебное имущество, лагерные палатки и устраивались как бы на новом месте, и начали развертывать боевую подготовку, т. е. взяли все, что не нужно было для боя.

Верно числа 19 июня с командирами частей провели рекогносцировку участков обороны, но все это проходило как-то неуверенно, что в скором времени начнутся боевые действия.

Штаб дивизии расположился в фольварке у озера в 25 км от госграницы.

Связь с частями была проведена проводная, а со штакором проводная и радио.

Вся артиллерия к моменту выхода дивизии к госгранице находилась в артлагерях в м. ПОВУРСК, это в 25-30 км. восточнее КОВЕЛЯ. Но к 19 июня лагери были распущены и артиллерия дивизии к утру 20 июня сосредоточилась в районе стрелковых полков.

Артиллерия имела при себе 1 БК снарядов всех систем.

Как ни странно, но так было, что мы себе не верили, что идем воевать и взяли с собой все, что не нужное для боя, и связали тем самым автомобильный и конный транспорт, давным-давно было очевидно, что в ближайшие дни начнутся боевые действия.

Еще задолго до начала войны, т. е. с октября 1940 года, имелись разведданные о сосредоточении немецких войск вблизи нашей границы. И в течение всей зимы и весны 1941 года мы имели данные о сосредоточении немецких войск, источниками этих данных были разведсводки штаба армии, округа и разведбюллетени разведуправления генерального штаба.

То, что перед полосой дивизии, мы знали, сосредоточены части 62 и 56 пд и № третьей пд не помню.

Кроме того, начиная с апреля месяца немецкая разведывательная авиация систематиче¬ски перелетала нашу границу и проникала до рубежа ст. ЗДОЛБУНОВ.

Приведу один пример проникновения немецкого разведывательного самолета.

8 апреля в 12.00 во время подведения итогов проверки боевой готовности частей 5 армии командующим войсками КОВО в городском театре гор. Луцка, на котором присутствовали командиры 9, 19 и 22 мк, командиры авиадивизий, в это время над театром появился и кружился разведывательный немецкий самолет, на это видимо привлекло его внимание масса легковых автомашин. Отданные распоряжения командиру 15 иад о поднятии самолета в воздух, самолеты подняться не могли из-за размокшего аэродрома, находившегося на окраине г. ЛУЦКА. Так самолет ушел безнаказанно, открывать огонь из зенитных средств не разрешалось.

Так, в течение апреля и мая месяцев немцы вели усиленную авиационную разведку и рекогносцировку нашего восточного берега р. Буг.

Описываемые события произошли не 8-го, а 5-го апреля 1941 года: в 16.10 немецкий самолет был замечен на высоте 5.000 метров в районе Владимир-Волынский, в 16.22 этот самолет появился над Луцком на той же высоте, сделал над городом два круга и улетел в направлении Ковеля. В 16.45 этот самолет был замечен в районе Любитов с курсом на запад. В 17.03 немецкий самолет перелетел на территорию Германии в районе Опалин. На перехват этого самолета в 16.50 было поднято звено самолетов И-153 с аэродрома Любитов, однако наши самолеты не смогли приблизиться к нему и только сопровождали немецкий самолет до границы. Также на перехват немецкого самолета в 16.40 поднималось звено И-153 с аэродрома Броды, однако обнаружить самолет им не удалось. Взлет же с аэродрома Луцк действительно был невозможен из-за размокания аэро¬дрома (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 1709. Д. 34. Л. 149).

В каких же условиях обстановки части дивизии вступили в бой с немецкими войсками?

В 3.00 по распоряжению штакора 15 штаб был поднят по тревоге, в распоряжении был указан литер о вскрытии пакета и карт, где был указан рубеж занятия обороны, расхождений в нем не было по отношению проведенной ранее рекогносцировки.

В 3.30 22.6 получили первые данные от погранвойск о переходе пр-ка в двух пунктах полосы дивизии.

В 4.00 получены данные от погранвойск и штакора 15 о переходе пр-ка по всей границе.

В 4.00 отдали боевое распоряжение частям дивизии о приведении в боевую готовность, и быть готовым к выступлению на госграницу и занятии рубежа обороны по восточному берегу р. Зап. Буг на фронте иск. ЛЮБОМЛЬ, ГОРОДЛО, общая ширина фронта до 30 км.

В это время погранзаставы вели ожесточенные бои и особенно оказывали сопротивление из занятых ими ДОТов.

Полки 1 эшелона выступили на госграницу для занятия рубежа обороны в 5.00-6.00 и к 10.00-11.00 заняли свои участки и совместно с погранзаставами вели бои с немецкими войсками, в этот день пр-ку не удалось перейти р. Зап. Буг. на всем фронте.

Полк 2-го эшелона выступил несколько позже и также был нацелен на 2 эшелон дивизии.

Саперный батальон дивизии был к началу боевых действий на оборонительных рубежах на границе западнее ВЛАДИМИРА-ВОЛЫНСКОГО, точнее в районе УСЦИЛУГ, и был разгромлен авиацией с утра 22.6 в расположении своего лагеря.

В 4.50 появились первые девятки самолетов бомбардировщиков Ю-88 курсом на КОВЕЛЬ и, несмотря на движение колонн частей в светлое время к госгранице, колонны не бомбили и только сбросили одну бомбу по полку 2 эшелона, при этом полк никаких потерь не имел.

Как видно, боевые действия начались с 4.00, а по времени пр-ка на 1-2 часа раньше. Однако почему-то мы до 10-12.00 получали распоряжения из штакора огня полевым войскам и зенитным средствам по самолетам пр-ка не открывать и предупреждали, что это провокация.

Артиллерия дивизии действовала с полками 1 эшелона. ОИПТД был выдвинут на правый фланг в стык с соседней дивизией в р-н РАДЗЕХУВ.

Боеприпасами все части и всех видов были обеспечены в пределах 1 б/к.

К началу занятия войсками рубежа обороны было подвезено с армейских складов КОВЕЛЯ еще около б/к. Перебоя в боеприпасах, надо прямо сказать, не было, кроме мин к 120 мм минометам.

Противник на второй-третий день вел бои под ЛУЦКОМ, дивизия оказалась далеко в тылу пр-ка, и в связи с этим получили распоряжение штакора 15 об отводе частей дивизии на рубеж ОЛЕСК, где, ведя упорные бои, 26 на 27.6 дивизия отошла на рубеж КОВЕЛЬ, справа 45 сд и слева 215 мсд, на этом рубеже дивизия в течение дня отражала атаки пр-ка, т. к. было распоряжение во что бы то ни стало в течение дня удержать КОВЕЛЬ, с тем, чтобы хотя часть боеприпасов вывести с армейского склада, но примерно в 16-17.00 склад начал взрываться от попавшего в него артиллерийского снаряда.

С первого дня войны, в силу широких фронтов дивизий, КП дивизии находился в 6-7 км, а штаб корпуса до 20-25 км, что отрицательно сказывалось на управлении войсками.

Вот пример: при занятии дивизии рубежа обороны КОВЕЛЯ, в распоряжении штакора было указано справа на таком-то рубеже 45 сд, на самом же деле она оказалась значительно правее, в результате чего между 62 и 45 сд севернее КОВЕЛЯ оказался разрыв, и противник, нащупав этот разрыв, к исходу 27.6 начал направлять группы автоматчиков.

Слева - 215 мсд - попытки найти ее части и штадив на указанном рубеже успеха не имели, а оказалось, что дивизия и не вышла на этот рубеж, а оказалась значительно позади.

В ночь с 27 на 28.6 связь со штакором была потеряна, и восстановить и найти место штакора не удалось. Противник наседал с фронта и охватывал фланги дивизии, кроме того, широкий фронт и части к этому времени понесли потери до 20 %, противник начал вклиниваться с фронта.

Связи ни с соседями, ни со штакором не было.

Обстановка настоятельно требовала немедленного отвода частей дивизии на последующий рубеж, а распоряжения из штакора нет. Но как впоследствии выяснилось, распоряжение было штакормом послано с офицером связи, но офицер связи не нашел расположения штаба дивизии.

В 2.00 28.6 командованием дивизии было принято решение до рассвета под прикрытием мелких групп оторваться и прикрываясь перелесками отойти назад на 10-15 км, и с рассветом части оторвались и начали отход, управление войсками при отходе было организованно, штабом дивизии были посланы офицеры штаба для контроля занятия ими указанного рубежа.

В 5.00 наша радиостанция вошла в связь со штакором, и через 5-10 минут получили телеграмму следующего содержания: «Ком-ру 62 сд укажите направления движения дивизии, и где находится штадив».

В 6.00 прибыл офицер оперотдела штакора и передал распоряжение штакора остановить части на рубеже 8-10 км зап. м. ПОВУРСКА.

Мы задали вопрос, а где же 215 мсд - сосед слева, он ответил, что она уже отошла за р. Стоход.

С 3.7 дивизия отходила и к 9.7 вышла и заняла оборону Белокоровического УРа, где и обороняла до 11.7. На этом рубеже боев почти не было, т. к. местность лесисто-болотистая, и здесь пр-к только имел соприкосновение мелкими подразделениями и разведкой.

Белокоровический УР уровскими частями не занимался, в некоторых сооружениях стояли пулеметы, сами же сооружения никем не занимались и не охранялись.

Дивизия к этому времени имела уже значительные потери, в полках было не более 300-350 активных штыков. Пополнение дивизия не получила, а влившееся пополнение - мобилизованные из западных районов - оказались совершенно не боеспособными, и группами начали переходить к пр-ку, а часть из них была просто враждебно настроена против Красной Армии.

Надо отметить, с самого начала войны организацией и проведением наступлений и контратак вышестоящие штабы не руководили. На КП дивизии я не видел ни одного офицера оперотделов вышестоящих штабов, кроме того, ставились задачи совершенно непосильные и ничем не подкреплялись. Какой можно было ожидать результат наступления на НОВОГРАД-ВОЛЫНСКИЙ, когда дивизия не имела никаких данных, где противник, сколько его и т. д., штабы корпусов и армий находились от войск на большом удалении.

С 17.7 по 20.7 дивизия вела напряженные оборонительные бои с численно-превосходя-щими силами пр-ка на рубеже КУЛИШИ, АНДРЕЕВИЧИ, СИМОНЫ.

В ночь с 20 по 22.7 по распоряжению штакора - 31 отходила в район ЧЕПОВИЧИ с задачей занять оборону по р. Ирша. К 12.00 22.7 дивизия заняла оборону на фронте до 30-35 км. по р. Ирша, иск. ж.д. ЖИТОМИР, КОРОСТЕНЬ, иск. ГОЛОВКИ фронтом на юг и юго¬восток. В полках к этому времени было до 2-х сот активных штыков.

Слева перед МАЛИНОМ - части 45 СД и на участке этой дивизии были 9, 19, 22 мк и 1 ВДК, но танков в них были единицы, да и незначительное количество личного состава, иначе говоря, на картах значились войска, на самом деле это были флажки штабов.

Устойчивость в боевых действиях дивизии, надо прямо так и сказать, придавала артиллерия с неограниченным количеством боеприпасов. 

Активными действиями бомбардировочной авиации по аэродромам, ж.д. узлам, областным и районным центрам препятствовал нормальному ходу проведения отмобилизования и пополнение людским составом действующих войск в приграничной полосе, а также вывод из строя наших аэродромов и авиации, уничтожение баз снабжения, различных складов и подвоз всех материальных средств к фронту.

 Особенно в начальный период явное было превосходство противника в авиации и танках.

 Надо сказать, что в западных областях приграничного района часть населения была настроена враждебно к советской власти и к Красной Армии и было много случаев жертв командиров от рук террористов.

Вот сумма причин, на мой взгляд, которые обусловили успехи немецким войскам в начальный период, и для сведения этих успехов на нет потребовалось немалое время.

Дивизия в начальный период войны имела против себя двойное-тройное превосходство противника, кроме того, выйдя на границу, имела некомплект личного состава до 4 тысяч человек.

б) Против оснащенного противника и имея перед собой 2 ПД полного состава, фронт дивизии был до 30 км, и в первые же два дня все полки были в линию, в одном эшелоне. Резерв командира дивизии ОРБ и ОИПТД. Корпусных резервов также не было. В связи с таким построением боевого порядка противнику легко удалось пробивать боевой порядок и распро¬страняться в глубину, обходя наши боевые порядки, или, как тогда выражались, окружил.

Исключительно недостаточное прикрытие войск зенитными средствами, ОЗАД в коли-честве 12 орудий, естественно, не мог прикрыть с воздуха столь широкий фронт частей диви¬зии.

г) Отсутствие танков и НПП.

д) В начальный период не было бронебойных артснарядов и совсем не было мин к 120 мм минометам, о чем отмечалось выше.

е) Недостаточно было ПТ средств, штатный ОИПТД не мог обеспечить своими сред-ствами столь широкий фронт дивизии.

Опишу один факт дезинформационного характера со стороны противника 22 июня при-мерно в 15-16.00 часов. Сообщение дезинформационного характера было следующее, полу¬ченное штабом дивизии по телеграфу морзе. Вот его текст:

- Командирам действующих частей.

«Наша доблестная Красная Армия крупными мотомеханизированными силами разгро-мила немецкие войска на северном направлении, и овладели Кенигсбергом и Варшавой и на южном направлении Будапештом», и через несколько минут получили вторичную телеграмму с поправкой - на южном направлении овладели не Будапештом, а Бухарестом. Подписи были: МАЛАНДИН - член Военного Совета фронта, ПУРКАЕВ. Телеграмма была передана по про¬водам штакора.

Насколько я помню, в это время ни того, ни другого генералов в штабе округа и фронта не было111. А были они, видимо, в штабе Киевского Особого военного округа раньше.

Не разобравшись с настоящей действительностью, командир дивизии собрал командиров штаба, находящихся к этому времени на КП, зачитал телеграмму и прокричал громкое ура. А политотдел поспешил опубликовать в дивизионной газете и довести до войск.

На второй день разобрались, что никакой такой телеграммы не поступало в штакор, и не исходила из штакора.

С утра 22.6 началась война, а обстановка еще была не ясная, не то настоящая война, не то пограничный инцидент, посылать или не посылать ответственных лиц на отмобилизова-ние предназначенного контингента на доукомплектование частей дивизии. К исходу дня наши ответственные командиры прибывают в ЛУЦК, там паника, люди в 1-й день не собрались, на второй, третий день с трудом собрали, обмундировали, вооружили и направили их к фронту, что же получилось, из 4 тысяч прибыло только 3 тысячи, около тысячи разбежались, прибыв¬шее пополнение в количестве трех тысяч человек было влито в части, в дальнейшем при отходе мобилизованные этих районов начали группами исчезать, были приняты меры к недопуще¬нию исчезновения, однако через неделю при отходе к р. СТОХОД в частях осталось немногим больше тысячи человек.

Затем было распоряжение всех мобилизованных из западных областей отправить в глу-бокий тыл. Таким образом, практически дивизия личным составом и не пополнялась.

Выше указано, что в дивизии было значительное количество личного состава нерусской национальности. И, как ни странно, к исходу первого дня было установлено и задержано самострелов и дезертиров, побросав оружие, а в одном случае и продажа оружия и обмен обмундирования на гражданскую одежду, и все задержанные дезертиры и самострелы оказались из состава нерусской национальности. Это довод также требует укомплектовывать дивизии первого оперативного эшелона контингентом из глубинных районов страны.

Отсутствие штатных танковых подразделений в дивизии и наличие их у против-ника влияло на устойчивость ведения оборонительных и наступательных действий. Дивизия с начала военных действий и до 20 сентября в боевых порядках не видела ни одного танка НПП, и стрелковые полки отражали атаки противника и сами организовывали контратаки при под-

держке своих штатных средств. Короче говоря, организационная структура не обеспечивала ведения самостоятельных боевых действий против оснащенного противника.

Совершенно почти не было осветительных средств, а они были крайне необходимы даже и для обозначения себя в ночных условиях, так как впоследствии сплошного фронта не было, и трудно было находить подразделения, особенно в лесистой местности.

Нахождение командиров батальонов и рот непосредственно в цепях подразделений быстро приводило их к выводу из строя. Так, через 10 дней в частях дивизии до 80 % выбыло из строя командиров батальонов, рот и взводов.

К ведению боевых действий ночью подразделения и части обучены в мирное время не были. Но зато быстро научились свертываться и отрываться от противника и совершать марш в ночных условиях.

Средства механической тяги артиллерии были исключительно тихоходные, трактора ЧТЗ не обеспечивали быстрого маневра артиллерией с одного фланга на другой фланг. При передвижении эти средства тяги, как правило, отставали от пехоты, и пехота в ряде случаев плелась за артиллерией, дабы ее не оставить противнику.

Несколько хочу сказать о 50-мм минометах, хорошо обученные минометчики нано¬сили большие потери живой силе противника и особенно при действиях в лесистой местности. Видел на границе в первые дни войны как минометчики приспосабливали минометы на дере¬вьях и ведя оттуда меткий огонь, нанося большие потери живой силе противника.

При действиях в лесисто-болотистой местности с песчаным грунтом необходимо иметь автотранспорт повышенной проходимости, а средства тяги на гусеничном ходу с повы-шенными скоростями. Как показал опыт действий дивизии в лесисто-болотистой местности с песчаным грунтом, автомашины марок ГАЗ, ЗИС-5 и легковые М-1 постоянно застревали на дорогах даже в сухое время года

    ★ Смехотворов Ф.Н. - командир 135-й стрелковой дивизии.

План обороны государственной границы до меня и командиров частей 135 стр. дивизии доведен не был.

В какой мере был подготовлен оборонительный рубеж по линии гос. границы и в какой степени он обеспечивал развертывание и ведение боевых действий? 

Мне не было известно о подготовке оборонительного рубежа, т. к. всеми работами по подготовке рубежа руководили штабы 5 Армии и 27 ск. На меня же как командира дивизии возлагалась обязанность своевременно отправлять рабочую силу в составе трех стрелковых батальонов и сменять их через каждый месяц. Кроме того, на гос. границе бессменно работал саперный батальон дивизии и дивизионный инженер. Все они подчинялись непосредственно корпусному инженеру и мне никаких отчетов не представляли. Рекогносцировок оборонительного рубежа штабом 27 ск при участии командиров дивизии не производилось.

До начала военных действий части 135 стр. дивизии на гос. границу не выводились и такого приказа не поступало.

18 июня 1941 года 135 стр. дивизия выступила из района постоянного расквартирования - Острог, Дубно, Кременец и к исходу 22.06.41 г. прибыла в Киверцы, /10-12 км. с.в. г. Луцк/ с целью прохождения лагерного сбора, согласно приказа Командующего 5 армии генерал-майора ПОТАПОВА.

Распоряжений о приведении частей 135 сд в боевую готовность до начала военных действий не поступало, а когда дивизия на марше, утром 22.06, была подвергнута пулемётному обстрелу немецкими самолетами, из штаба 5 А поступило распоряжение «На провокацию не поддаваться, по самолетам не стрелять».

Распоряжение о приведении дивизии в боевую готовность и о приведении в исполнение плана мобилизации поступило лишь утром 23.06.41 г., т. е. когда части дивизии находились в Киверцах, в 100-120 км. от пунктов постоянного расквартирования.

Еще в ночь с 22 на 23 июня я выслал в указанном выше направлении командира первого стр. полка подполковника ЯКОВЛЕВА с его полковой школой с задачей установить связь с батальонами, работавшими на гос. границе и прибывшими туда накануне военных действий для смены, объединить все эти шесть стр. батальонов и действовать по обстановке до выхода главных сил дивизии. Подполковник ЯКОВЛЕВ в полдень 23.06. возвратился обратно в Киверцы и доложил мне, что в районе м. Торчин он был остановлен командиром 27 ск., генерал-майором АРТЕМЕНКО, который приказал возвратиться назад в дивизию, а относительно связи с шестью стр. батальонами и объединения их действий он меры уже принял. Так эти шесть стр. батальонов в дивизию и не возвратились.

К утру 24.06.41 г. части 135 стр. дивизии вышли в район м. Торчин, где были подвергнуты массированному удару авиации противника, в результате чего третий стр. полк понес

большие потери, т. к. он не успел до рассвета втянуться в укрытия района своего сосредоточения. Около 100 чел. было убито и ранено, разбито 2-76 мм орудия и несколько пароконных повозок. 

В последующем дивизия продолжала свое движение вдоль Владимир-Волынского шоссе, выполняя поставленную задачу, и к утру 25.06.41 г. достигла восточной окраины Устилуг, где была встречена сильным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем против¬ника, действовавшего при поддержки авиации.

С утра 26.6. противник начал атаку, но был отброшен огнем частей дивизии. Особо отличился в этом бою истребительно-противотанковый арт. дивизион, который уничтожил до 20 танков противника. В полдень части 135 сд. и мех. корпуса генерала КОНДРУСЕВА после короткой арт. подготовки перешли в атаку, вклинились в оборону противника, но развить наступление не могли, т. к. огонь корпусной и армейской артиллерии прекратился, ослаб огонь и гаубичного арт. полка дивизии, ввиду того, что снаряды были на исходе, в полковых батареях 120 мм минометов не было мин. Танки частей мех. корпуса состояли из старых Т-26 и несли большие потери. Сам командир мех. корпуса, генерал-майор КОНДРУСЕВ в этом бою был убит прямым попаданием арт. снаряда в танк, в котором он находился вблизи моего командного пункта.

К утру 28.6.41 г. авангардный полк, а вслед за ним артиллерия достигли переправ у м. Рожище, которые оказались уничтоженными. Переправы были уничтожены по приказанию к- ра 27 ск. генерал - майора АРТЕМЕНКО, который со своим штабом и корпусным сапбатом переправился на правый берег р. Стырь еще ночью и приказал сжечь переправы из опасения, чтобы их не захватил противник.

Такое опрометчивое решение к-ра 27 ск поставило мою дивизию и приданную корпус¬ную и армейскую артиллерию в очень трудное положение. Переправ не было, необходимо было решать: или идти на Ковель, где возможно еще была переправа, или предпринимать необхо¬димые меры на месте. В это время ко мне прибыл офицер из штаба корпуса с запиской от генерала АРТЕМЕНКО, который мне приказывал идти на Ковель, но это значило совершить 50 километровый марш днем в условиях активного действия авиации и бронетанковых частей противника. Кроме того, было неизвестно, найду ли я там переправы, как не нашел я их у м. Рожище. Идти на Ковель - это означало идти на риск быть отрезанным от переправ. Кроме того, в тягачах артиллерии горючее было на исходе. И я решил использовать оставшиеся фермы жел. дор. моста, сделать настил и переправить артиллерию, а вслед за нею и стрелковые части, что мне и удалось полностью осуществить.

В отношении боеприпасов могу доложить следующее: с началом военных действий в частях дивизии боеприпасов не было, так как при убытии из пунктов постоянного расквартирования в Киверцы все боеприпасы частей дивизии, согласно приказу командира 27 ск, оста¬вались в складах зимних квартир, а при прохождении лагерного сбора дивизия должна была получать боеприпасы из Арм. склада в г. Луцк. С вечера 22.6. арм. склады г. Луцка горели,

При выступлении из Киверцы в направлении Луцка, Владимир-Волынский в частях дивизии было не более 3/4 боекомплекта всех видов, за исключением 120 мм мин, которых не было вовсе.