★ Фомин Б.А. - начальник 1-го отделения оперативного отдела штаба Западного особого военного округа.
Планы обороны государственной границы на основе указаний Округа разрабатывались каждой армией, находящейся в первом оперативном эшелоне войск округа /3, 10 и 4 армиями/ и утверждены были в апреле месяце 1941 года. Выписки из этих планов, в частности их касающихся, хранились в штабах корпусов и дивизий в запечатанных «красных» пакетах.
К осуществлению мероприятий по прикрытию государственной границы, войска должны были переходить по получении шифрограммы «Вскрыть красный пакет».
Распоряжение о вскрытии красных пакетов из штаба округа последовало в исходе 21 июня. Удар авиации противника /3.50. 22.6/ застал войска в момент выдвижения их для занятия обороны.
Войска находящиеся в первом оперативном эшелоне в количестве восьми сд, одного мк /6-го/ и 6 кк и дислоцированные на расстоянии до 40 км от госграницы, были предусмотрены для прикрытия госграницы.
По утвержденному плану обороны государственной границы 41 года, в связи со сосредоточением крупных германских сил к государственной границе, было предусмотрено увеличение количества войск, включаемых в план обороны госграницы 41 г., а именно:
75. А - 4 ск усиливался 85 сд; в состав армии включался 21 ск /в составе двух сд/, 24 сд включена была в 21 ск /в качестве третьей дивизии/.
10 А - одной сд - 113;
76. А - 75 сд и 49 сд.
Всего семь дивизий.
А всего для непосредственного прикрытия государственной границы пятнадцать дивизий. Намечалась шестнадцатая /50 сд/.
Дивизии передислоцировались в приграничные районы походным порядком в течение апреля и мая 1941 года. Артиллерия на мехтяге этих дивизий и склады НЗ перевозились по жел. дороге.
Кроме того, командующий войсками округа имел в своем непосредственном подчинении три механизированных корпуса /13, 17 и 20 мк/, укомплектованные личным составом, но без материальной части и вооружения.
Дивизии 13 армии, за исключением 100 дивизии /2 ск Минск/, были в мае доведены до б тысяч и предполагалось в июне за счет вызова на учебные сборы приписного состава довести до 12 тысяч и подтянуть их для сколачивания в район Минск, Могилев, Орша.
К 21 июня, на основании ряда отдельных распоряжений /шифрограмм/ Ген. штаба на 400 км фронте вдоль государственной границы /на расстоянии от 8 до 25-30 км от нее/ было сосредоточено полностью тринадцать сд, четырнадцатая /113-я генерал-майора АЛАВЕР-ДОВА/ была на подходе, в районе Наревка мал /сев. - зап. опушка Беловежской пущи/.
На глубине 250-300 км - шесть сд /50, 121, 155, 143, 100, 55/ из них в движении четыре /50, 122, 155, 143/ и четыре дивизии /2-й и 44 ск/ на глубине от 300 и более км.
Оборона границы до начала боевых действий дивизиями не занималась.
К началу удара авиации /в 3.50 22.6/ и арт. подготовки /4.00 22.6/ противника, успели развернуться и занять оборону государственной границы: в 3 армии - управление 4 ск, 27 и
56 сд; в 10 А - управление 1 и 5 ск, 2, 8, 13 и 86 сд, в 4 А - 6 и 75 сд; удар застал в процессе выдвижения для занятия обороны государственной границы в 3 армии - 85 сд; в 4 А - 42 сд.
Данных о положении 49 сд штаб фронта от 4 А не имел.
Удар 2 танковой группы /до 3000 танков/ противника был направлен на 49 сд.
К исходу первого дня войны дивизия вела бои на зап. опушке Беловежская пуща.
Удар этой же танковой группы застал 113 сд на марше в районе Наревка Мал., Нарев. Дивизия, будучи атакована на ходу, понесла большие потери /к-p дивизии раненый попал в плен/ и отскочила в Беловежскую пущу.
По плану прикрытия 6 кк /6 и 36 кд/ и 6 тк должны были объединиться в конномеханизированную группу зап. и юго-зап. Белосток под командованием генерала БОЛДИНА
Точно ответить на вопрос о времени получения в штабе округа распоряжения Генерального Штаба о приведении войск округа в боевую готовность не смогу. Меня в штабе округа в это время не было. Я с группой офицеров Управления и Штаба Округа утром 21.6 /в 6.00/ выехал из Минска поездом в Обуз-Лесна для развертывания там КП штаба фронта224.
Докладывал о готовности КП нач. штаба округа Климовских в 1.30 22.6. Последний ничего мне не говорил о поступивших распоряжениях о приведении войск округа в боевую готовность, только обещал к утру 22.6 прибыть со штабом в Обуз-Лесна. О войне узнал около четырех часов утра.
Большая часть артиллерии корпусов и дивизий находилась на стрельбах на артполигонах. Стрельбы были предусмотрены планом боевой подготовки Красной армии на лето 1941 г.
С первого же момента начала войны проводная связь со штабами 3, 10 и 4 армий была нарушена и восстановить ее до отхода наших войск на территорию восточной Белоруссии не представилось возможным.
Радиостанции в управлениях армий бомбежкой были разбиты. Высланная в первый же день войны радиостанция из штаба Округа в Штаб 4 армии также была повреждена.
Управление приходилось осуществлять офицерами связи /из числа командиров опер, отдела, а в дальнейшем и за счет других отделов/.
Связь поддерживалась самолетами У-2; СБ, бронемашинами и легковыми машинами.
Трудность поддержания связи в управлении войсками при помощи только подвижных средств связи заключалось в том, что и эти средства были очень ограничены.
Кроме того авиация противника уничтожала эти средства как в воздухе так и на земле.
Достаточно привести такой пример: 26.6 нужно было передать боевой приказ армиям об отходе их на рубеж р. Щара и далее через Налибокскую Пущу.
Для доставки шифрованного приказа мною в каждую армию было отправлено по одному самолету У-2 с приказанием сесть около КП и вручить приказ; по одному самолету СБ в каждую армию с приказанием сбросить около КП парашютиста с шифрованным приказом для вручения; и по одной бронемашине с офицером для вручения этого же шифрованного приказа.
Результаты: - все У-2 сбиты, все бронемашины сожжены; и только на КП 10 армии / Замковыя Гора у Волковыска/ было СБ сброшены два парашютиста с приказами.
Для выяснения линии фронта приходилось пользоваться истребителями.
Один из таких истребителей сообщил вечером 26.6 о прорыве 39 танкового /арм/ корпуса немцев из полосы Прибалтийского Военного Округа /Северо-Западного фронта/ из Вильнюса на Молодечно, в обход Минска с севера.
Между тем Штаб Северо-Западного фронта о этом повороте противника видимо не знал и нас в известность об этом не поставил.
Штаб фронта при наличии несовершенных средств связи располагался черезчур далеко от войск. На поездку офицера связи во фланговые армии, как правило, уходило 1-1,5 суток / из-за состояния дорог и воздействия авиации противника/.
★ Васильев П.М. - начальник инженерных войск Западного особого
военного округа.
Военно-строительные батальоны имели в своем составе по три строительных роты, технических подразделений не было. Численность каждого батальона была около 800 человек.
Эти части были рабочими и не имели оружия; на батальон полагалось по штату, точно не помню, двадцать винтовок для внутреннего наряда. Только два батальона, прибывших с Дальнего Востока, были вооружены полностью и имели даже по два станковых пулемета.
При мобилизации два или три батальона переформировывались по штатам военного времени, каждый из них в своем составе должен был иметь около 600 чел. Большинство батальонов должно быть расформировано и обращено на укомплектование частей и соединений фронта.
К началу войны план 1941 г. был выполнен около 30 %; были закончены строительством некоторые опорные пункты; полностью ни один узел обороны закончен не был.
Одновременно с постройкой долговременных узлов обороны, силами стрелковых дивизий на промежутках строились сооружения типа ДЗОТ. К этим работам были привлечены все стрелковые дивизии, расположенные на границе. К началу войны строительство полевых оборонительных сооружений подходило к концу.
К строительству противотанковых препятствий было приступлено силами войск в Гродненском укрепленном районе на промежутках между узлами обороны, и повлиять на усиление устойчивости обороны они никак не могли. Запаса мин создано не было. Кроме этого, при проектировании была допущена ошибка - большинство сооружений в узлах обороны было пулеметных, а не артиллерийских. Плотность противотанковых орудий намечалось - 5 орудий на 1 км фронта узла обороны, в целом - по укрепленному району она была еще меньше.
Инженерное оборудование глубины обороны намечалось производить только в мобили-зационный период силами прибывающих войск.
★ Ермаков А.Н. - командир 2-го стрелкового корпуса.
в июле 1940 г. командиром 2-го стрелкового корпуса.
В начале Великой Отечественной войны в той же должности. С августа 1941 г. замести-тель командующего войсками Брянского фронта, с октября 1941 г. командующий 50-й армией. В ноябре 1941 г. находился под следствием. В декабре 1941 г. осужден на пять лет
свободы, лишен звания генерал-майор и наград. В январе 1942 г. судимость была снята. С января по март 1942 г. в резерве при Главном управлении кадров НКО СССР. С марта 1942 г. для поручений при Главнокомандующем Западного направления. В июне 1942 г. назначен исполняющим должность командующего 49-й армией, в декабре 1942 г. заместителем командующего 20-й армией, с марта 1943 г. временно исполняющий должность командующего этой армией.
В сентябре 1943 г. назначается командиром 60-го стрелкового корпуса, в июне 1944 г. командиром 23-го гвардейского стрелкового корпуса. С мая 1948 г. командир 36-го гвардейского стрелкового корпуса.
в период с 10 по 20.6.41 в районе БЕЛОСТОК штаб Белорусского военного округа проводил командно-штабные учения с 10 А, куда было привлечено и Управление 2 ск. Разбор учения закончилось 20.6.41 в БЕЛОСТОКЕ, после чего командир корпуса генерал-майор ЕРМАКОВ с основной частью управления штаба с эшелоном убыл в МИНСК, а начальник штаба корпуса полковник ПЭРН с оперативной группой остался в г. БЕЛЬСК, для принятия помещения управления 5 ск. Имелась в виду передислокация управления 2 ск в БЕЛЬСК на базу 5 ск. Помимо этого, штаб Белорусского военного округа намечал провести еще командно¬штабное учение и с составом 4 А /в районе КОБРИН/, поэтому тов. ПЭРН должен был к 22.6.41 принять помещение 5 ск, после чего 23.6.41 с оставшейся оперативной группой подыгрывать за штаб № ск.
Управление 5 ск в ночь на 22.6.41 ночным маршем куда-то убыло, а помещения обещали начать передавать в 10.00 22.6.41.
В составе оперативной группы с тов. ПЭРН в ВЕЛЬСКЕ остались из Управления 2 ск помощники начальников отделов, полностью шифровальный отдел и радиостанция ОБС.
В силу этого в 4.00 22.6.41 для управления корпуса создалась обстановка, где:
1/ Командир корпуса генерал-майор ЕРМАКОВ с основной частью управления корпуса / без радиосредств и шифровального отдела/ был в пути БЕЛОСТОК - МИНСК и прибыл в МИНСК в 10.00 22.6.41.
2/ Управление 5 ск на марше в новое место дислокации;
3/ В БЕЛЬСК, где были в мирное время налаженные узлы связи и т. п. - ничего не оставалось в связи с убытием 5 ск. Военные городки ВЕЛЬСКА были примерно к 8.00 22.6.41 разрушены авиацией противника. Машины радиостанции и шифровального отдела управления 2 ск выведены из строя (сгорели). Поэтому начальник штаба ПЭРН в 9.00 с оставшимися командирами опергруппы убыл в БЕЛОСТОК к командарму 10 для выяснения обстановки, куда прибыл около 11.00 22.6.41
о возможности войны в ближайшее время знали «изречения» командарма 10 генерала ГОЛУБЕВА, что не исключены «ПРОВОКАЦИОННЫЕ ВЫЛАЗКИ НЕМЦЕВ»;
штаб Белорусского военного округа готовился с 23.6.41 проводить командно-штабные учения с 4 А.
До убытия на учение, т. е. до 10.6.41, в состав корпуса входила 100 сд, которая дислоцировалась в МИНСКЕ. Командиром дивизии был генерал-майор РУССИАНОВ, начальник штаба - полковник ГРУЗДЕВ.
Дивизия была кадровой, укомплектована полностью, состав около 11.000 человек. Управление дивизии и полки сколочены и обеспечены всеми видами довольствия.
Когда управление корпуса убыло на учение, 100 сд была передана в подчинение 44 ск, поэтому до 25.6.41 в составе корпуса, кроме корпусных частей, войск не было.
Состояние Минского укрепленного района:
а/ укрепленный район к войне не был подготовлен. Материальная часть была изъята. Укрепления только в основном противопехотные. Все сооружения были на замке, ключи хранились у сторожей из местных жителей, которые в первые дни войны скрылись. Округ УР в первые дни к обороне не приспосабливал, полевых и постоянных войск там не было, поэтому немецкие войска беспрепятственно заняли их к исходу 25.6.41.
В 100 сд были лишь 45 мм орудия. Остальные системы были распоряжением Округа изъяты и направлены, якобы, для усиления 10 А.
До конца июля корпус планомерно отступал, сдерживая натиск противника на основных рубежах рек: ВОЛЬМА, БЕРЕЗИНА, ДНЕПР.
В районе ДНЕПРА в состав корпуса влилась отступавшая 151 сд генерал-майора АЛЕК-САНДРОВА в составе 400 штыков и шести орудий, без боеприпасов и средств управления.
до ДНЕПРА в управлении корпуса имелся лишь один экземпляр карты масштаба 1.000.000, который был привезен нш из БЕЛОСТОКА. В дивизиях имелись карты до реки ВОЛМА и западнее. Склады карт округа в первый же день войны сгорели после бомбежки складских помещений
В течение первых двух месяцев войны слабым местом было управление войсками. Главное - взаимодействие с соседями. До Днепра корпус такого взаимодействия не имел. Найти соседей корпусу не удавалось, штаб 13 А этим не занимался. Связь с 13 А была периодической. Распоряжения отдавались только лично командармом. Кроме двух письменных приказов, корпус от штаба армии в течение двух месяцев распоряжения не получал.
Слабым местом также была и разведка. Знали о противнике только по данным войсковой разведки. Воздушная разведка армией не велась, данных от армии никаких не получали.
До Днепра в составе корпуса и на его участке отсутствовали танки.
★ Ревуненков Г. В. - начальник штаба 37-й стрелковой дивизии.
37 стрелковая дивизия перед началом войны дислоцировалась в городе Витебске, два полка /стрелковый и артиллерийский/ в городе Лепель. Командовал дивизией полковник ЧЕХАРИН, который по имеющимся у меня сведениям погиб в конце 1941 года.
17 июня 1941 года я, командир дивизии полковник ЧЕХАРИН и командир корпуса гене-рал БОРИСОВ были вызваны в Минск в штаб округа на инструктаж, где нам было объявлено, что 37 стрелковая дивизия переезжает в лагерь под город Лида, в местечко Вороново. Хотя по всем данным было уже ясно, что переезд совершался в порядке сосредоточения, но нам подчеркивали, что едем в лагерь, поэтому забирать с собой все, что нужно для жизни в лагере.
По разработанному плану, два полка, дислоцирующихся в городе Лепель, выступили походным порядком, а остальные части Витебского гарнизона переезжали эшелонами по железной дороге.
Причем эшелоны составлены были по принципу удобства переезда, а не по принципу готовности к бою каждого эшелона.
Поэтому штаб дивизии переезжал без батальона связи. Боеприпасы спланированы пере-возу одним из последних эшелонов.
Штаб дивизии из Витебска был отправлен 21 июня.
22 июня штаб дивизии в 12.00 был на станции Богданув, под Лидой, где по радио услышали речь товарища МОЛОТОВА о войне с Германией.
Вся дивизия в это время была на колесах в пути, кроме двух полков, следующих походным порядком из Лепеля, которые в это время только головой колонны подошли к местечку Вороново.
К 24.00 22 июня штаб дивизии прибыл и разгрузился в районе местечка Вороново. Связи ни с кем не было, обстановки ни командир дивизии, ни штаб не знали.
Утром 23 июня по решению командира дивизии стрелковый полк с артполком и прибывшим стрелковым батальоном следующего полка были выдвинуты на 6-8 км. северо-восточнее местечка Вороново и под прикрытием этих частей сосредотачивали дивизию и установили связь со штабом корпуса, который должен был прибыть в город Лида ночью с 22 на 23 июня.
Днем 23 июня командир дивизии приказал мне лично выехать в город Лида к командиру корпуса выяснить обстановку, получить задачу и организовать связь со штабом корпуса.
Во второй половине дня 23 июня, следуя в Лиду, на шоссе меня встретил командир нашего артиллерийского полка полковник НЕСТЕРЕНКО и доложил, что ехать в Лиду опасно, полк час назад вел бой с танками противника, подбил 16 танков, снарядов больше нет, с собой полк их имел 1/2 б/к.
Прибывший к нам командир корпуса генерал БОРИСОВ тоже связи ни с кем не имел, обстановку не знал. По его словам, он только один раз по радио получил сигнал со штаба округа «ОТХОДИТЬ НА ДУКОРА» и больше никакой информации ни от кого не имел.
В соответствии с принятым им решением дивизия отходила через Налибокскую пущу. Так как запасы горючего кончились, конский состав в большинстве был выведен из строя авиацией противника, вся материальная часть была оставлена в лесах Налибокской пущи и приведена в негодность. После этого дивизия по принятому решению командира дивизии выходила мелкими группами в район Калинковичи, куда частично вышли штаб дивизии и штаб корпуса ...но дивизии как таковой уже не было.
★ Кондратьев А. К. - начальник штаба 3-й армии.
План обороны государственной границы был доведен. Войсками в свою очередь были разработаны свои планы.
Командованием армии часть этих планов была проверена, поверка остальных стояла в очереди.
Непосредственно на государственной границе были развернуты:
5 6 сд от разграничительной линии с 11 А до (иск) Августов (точно не помню).
2 7 сд - от г. Августов до разграничительной линии с 10 А (примерно до Осовец).
Никаких распоряжений о приведении войск армии в боевую готовность, как мне помнится, получено не было.
Большая часть артиллерии находилась в учебных лагерях потому, что на сей счет имелось распоряжение Штаба округа.
24 июня я был ранен и эвакуирован в тыл, и об управлении войсками после 24 июня сказать ничего не могу.
Комментариев нет:
Отправить комментарий