Пишу исключительно по памяти... Ленинградский округ

 

Лейчик Д.О. - начальник инженерных войск 14-й армии

К началу войны 14 А в своем составе имела пять дивизий и армейские части, из кото¬рых двумя дивизиями (14 и 52) прикрывалось Мурманское направление и тремя дивизиями (54, 122 и т. д.), объединенными в 41 ск, прикрывалось Кандалакшское направление. Один сп 54 сд прикрывал Кестеньгское направление

Армейских складов, а следовательно и необходимых запасов, не было. Такое положение привело к крайне тяжелым последствиям. На складах дивизий имелось инженерное имущество в объеме, обеспечивающем только ход боевой подготовки.

Необходимых запасов взрывчатых веществ, противотанковых и противопехотных мин в Армии не было. В связи с этим, производить разрушения дорожно-мостовых объектов и минировать доступные направления, что в данных условиях местности было исключительно эффективным, в начальный период не представлялось возможным. Минно-взрывные средства из округа поступить не успели, так как вскоре на Петрозаводском направлении была перерезана Кировская железная дорога.

В 1940 году было развернуто строительство укрепленного района, предназначенного для прикрытия подступов к Мурманску и полуострову Рыбачий из северной Финляндии. Строительство осуществлялось управлением оборонительного строительства Л ВО, дислоцировавшимся в г. Мурманск. Несмотря на то, что для строительства было выде­лено достаточное количество сил и средств, строительство велось нерационально и крайне мед­ленно.

В условиях севера можно было применить кладку сооружений из местного камня на цементном растворе, что намного бы упростило и ускорило производство работ. Вместо этого монолитный гранит дробился на щебень, сооружения строились из железобетона, что услож­нило производство работ, увеличило их стоимость, а главное, не обеспечивало необходимых темпов строительства. По этим причинам к началу войны на полуострове Рыбачий, а также в районе Титовка было построено всего лишь 10-12 сооружений, которые не могли представлять никакой оборонительной системы и никакой роли практически не сыграли.

   На Кандалакшском направлении западнее Куолоярви строился силами войск оборо­нительный рубеж полевого типа, состоящий из дерево-земляных, преимущественно пулемет­ных сооружений. Недостаток этого рубежа состоял в том, что он строился непосредственно у границы на виду у противника и проходил по местности, не являвшейся естественным рубежом.

Второй оборонительный рубеж такого же типа строился в районе Кайрала, по восточному берегу озера.

Горно-лесистый характер местности, наличие сильных естественных рубежей, ограни­ченная проходимость местности и отсутствие разветвленной сети дорог способствовали орга­низации устойчивой обороны на данном направлении.

Хотя оба рубежа были полевого типа и не имели долговременных сооружений, однако они обеспечили своевременное развертывание войск, позволили сдержать натиск противника с нанесением ему серьезных потерь.

Первое указание о приведении войск в боевую готовность и о подготовке к боевым действиям было дано Командующим армией рано утром 22.6.1941 года.

Инженерным войскам была поставлена задача обеспечить выдвигаемые войска в предназначенные районы и минировать подступы со стороны противника. Установка минно-взрывных заграждений проводилась в небольших масштабах из-за отсутствия мин.

На меня лично, кроме общих вопросов инженерного обеспечения, Военный Совет армии возложил организацию и руководство строительством оборонительных рубежей на Кандалакшском направлении, которому придавалось важнейшее значение.

В качестве рабочей силы было придано около 15000 заключенных с административным составом, которые до войны находились на строительстве гидроэлектростанции.

В течение июля и августа месяца были построены достаточно развитые оборонительные рубежи полевого типа:

а) № 3 по системе озер Верхний Верман и Нижний Верман;

б) № 4 у озера Каменное.

Рубеж № 3 сыграл решающую роль в стабилизации фронта. Именно на этом рубеже наступление противника было окончательно задержано, и на нем фронт стабилизировался до разгрома немцев на этом направлении.

Рубеж № 3 проходил по системе озер Верхний и Нижний Верман и перехватывал основные коммуникации: грунтовую и железную дорогу.

Рубеж состоял из системы траншей, на глубину главной полосы обороны; усиленной дерево-земляными сооружениями (ДЗОТ) 8-10 на 1 км. фронта. Передний край прикрывался проволочными заграждениями, противотанковыми и противопехотными минными полями.

Правый фланг рубежа упирался в труднопроходимый горно-болотистый район, а левый в озеро Толванд.

Одновременно с рубежами были построены радиальные и рокадные дороги, обеспечивавшие быстрый маневр войск к любому угрожаемому участку фронта. Совокупность этих мероприятий явилась важным фактором в обеспечении стабилизации фронта на Кандалакшском направлении.

За короткий срок около 1,5-2 месяцев было построено более 200 огневых сооружений из местного камня на цементном растворе. Для кладки сооружений и выполнения наиболее сложных работ использовались инженерные части, а для вспомогательных работ - все рода войск. Одна огневая точка, выдерживавшая 1-2 прямых попадания 150 м/м снаряда, строилась одним саперным взводом за 6-7 суток.

На построенном рубеже фронт удерживался до разгрома немцев.

 Количество войск (соотношение), вооружение и боевая подготовка, на мой взгляд, обеспечивали возможность удержания пограничных рубежей. Некоторые продвижение противника в полосе армии обусловлено следующими недостатками:

а) на Мурманском направлении к началу войны границу прикрывало часть сил 14 сд, которые должны были противостоять горному корпусу немцев до подхода 52 сд (позднее 10 гв. сд). Естественно, что эти силы сдержать натиск корпуса не могли, и только с подходом 52 сд, которая дислоцировалась в районе Мончегорск, удалось стабилизировать фронт, (см. схему).

б) На Кандалакшском направлении сил и средств было вполне достаточно. Против горного корпуса немцев действовал 41 ск в составе 122 сд, 54 сд и ТД.

Неуспех, на мой взгляд, объясняется неправильным построением боевого порядка 41 ск, обусловленным боязнью окружения, особенно парашютистов.

Так, например: 122 сд занимала оборону в пограничном районе западнее Куолаярви, 54 сд занимала рубеж у Кайрала в 25-30 км от 122 сд и ТД была сосредоточена в Алакуртти в 30-40 км от 54 сд.

Такое построение боевого порядка не обеспечивало взаимодействия его элементов и позволяло противнику наносить удары нашим войскам по частям.

Практически так и получилось. Вначале была окружена превосходящими силами 122 сд, которая, оставив тяжелое вооружение и транспорт, лесами отошла, а затем повторилось то же с 54 сд.

При этом помощь вторых эшелонов была, ввиду их большого удаления, несвоевременной и неэффективной.

    Щербаков В. И. - командир 50-го стрелкового корпуса 23 армии

50 стрелковый корпус к началу войны состоял из двух дивизий (43 Ордена Красного знамени и 123 Ордена ЛЕНИНА сд), корпусного артполка и других корпусных частей. В каж­дой дивизии было по два артполка, по одной зенитной батарее 37-и мм. пушек, а в стрелковых полках были счетверенные зенитные установки. Противотанковой артиллерии как специаль­ных подразделений не было. Стрелковым вооружением части корпуса были оснащены полно-

стью по штату. Все вооружение личным составом было освоено. Общая укомплектованность войск личным составом доходила до 80-85 % к штатной численности военного времени. После того, как Финляндия объявила, что она находится в состоянии войны с СССР, в состав корпуса была передана 70 стрелковая дивизия, примерно такого же состава.

Стрелковые дивизии, корпусные части к началу войны имели боевой опыт, так как все они активно участвовали в войне против белофиннов в 1939-1940 гг. Большинство команд­ного состава и все штабы также имели боевой опыт

В материально-техническом отношении войска корпуса, в основном, были обеспечены, однако совершенно не было в войсках колючей проволоки, противотанковых и противопехотных мин.

43 стрелковая дивизия располагалась отдельными гарнизонами побатальонно в населенных пунктах от р. ВУОКСИ до линии железной дороги ВЫБОРГ - ТАВЕТТИ. Штаб 43 сд располагался в ЮСТИЛА;

123 стрелковая дивизия имела один стрелковый полк и два артполка в городе ВЫБОРГ в военном городке, а два стрелковых полка западнее и юго-западнее ВЫБОРГ до Финского залива также гарнизонами по-батальонно в приспособленных финских домах. Штаб 123 сд дислоцировался в СОРВАЛИ (пригород ВЫБОРГА). Штаб корпуса и все корпусные части дислоцировались в городе ВЫБОРГ.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ КОРПУСНОГО ПЛАНА ПО ОБОРОНЕ ГОСУДАР-СТВЕННОЙ ГРАНИЦЫ

Планом прикрытия границы предусматривались задачи и варианты действия войск на случай войны, этим же планом были определены полосы обороны стрелковых дивизий и полков включительно до ротных оборонительных районов.

Планом прикрытия предусматривался порядок выхода войск из постоянных пунктов дислокации на границу в свои полосы и районы обороны, планом также предусматривался порядок прикрытия войск с воздуха. В плане прикрытия была дана оценка рубежей и позиций, определены места расположения вторых эшелонов и резервов, а также определены и изучены направления контратак.

Планом прикрытия предусматривалось занятие и приспособление строящихся в полосе корпуса долговременных сооружений в случае их неготовности к началу войны. С выходом войск на границу строящиеся долговременные сооружения не были закончены, и их войска приспосабливали и оснащали своими силами и средствами.

Планом прикрытия предусматривалась вторая полоса обороны корпуса. Эта полоса про-ходила по бывшей линии Маннергейма, но она была только обрекогносцирована, работ по ее приспособлению до начала войны никаких не проводилось, и только с начала войны на эту позицию была выведена 70 сд, которая производила на ней оборонительные работы.

43 и 123 сд, а также корпусные части начали выдвижение на границу по моему сигналу, который был предусмотрен планом прикрытия на основании полученной директивы Наркома Обороны.

Директива была передана из штаба Ленинградского военного округа около 4-х часов 22 июня, в которой говорилось: вывести войска на границу, но сухопутными частями границу не переходить до особого распоряжения. В соответствии с этим мною были даны указания вой­скам прочно оборонять свои полосы и районы, организовать наблюдение за противоположной стороной.

Выход войск на границу начался в 6 часов 30 минут 22 июня.

Части корпуса выходили в свои районы в спокойной обстановке, так как на границе к этому времени боевых действий не велось

Что касается данных о финских войсковых частях в полосе корпуса, то они были к началу войны очень скудны. За несколько дней до начала войны пограничными постами и войсковым наблюдением отмечалось некоторое оживление на границе: передвижка отдельных небольших подразделений, движение отдельных групп офицеров, которые, по-видимому, проводили рекогносцировку.

С первого дня войны и до ликвидации корпусной системы (первая половина августа) части корпуса крупных боевых действий, заслуживающих внимание, не проводили.

 Пядусов И.М. - начальник артиллерии 19-го стрелкового корпуса.

Командующим артиллерией 19 стрелкового корпуса (в то время назывались начальниками) я был назначен сразу же после финской компании. Штаб 19 ск дислоцировался в Эстонии, но вскоре после моего назначения был перемещен в г. Кексгольм на Карельский перешеек.

В состав корпуса входили 142 и 115 стр. дивизии, причем последняя - 115 сд была где-то на Западе64, и мы о ней сведений не имели. Она прибыла за несколько дней до начала войны65.

Все части и соединения корпуса были укомплектованы по штатам военного времени и имели опыт войны - части и подразделения 142 сд участвовали в финской кампании, 115 сд в так называемом «Западном походе».

Каждая стрелковая дивизия состояла из трех стрелковых и двух артиллерийских полков - пушечного и гаубичного. Пушечный полк был двух-дивизионного состава и гаубичный - трех-дивизионного состава.

В пушечном полку (ЛАП) на вооружении состояли 76 мм пушки. Дивизион трехбатарейного состава, в каждой батарее по четыре орудия. Всего в ЛАП имелось батарей - двадцать четыре орудия.

Гаубичный артиллерийский полк (ГАП) трехдивизионного состава, из них: два дивизиона были вооружены 122 мм гаубицами, третий дивизион трехбатарейного состава по четыре 152 мм гаубицы. Всего в гаубичном полку 36 орудий (24 - ста двадцати двух миллиметровых и 12 - 152 мм орудий). Кроме этого, в стрелковой дивизии имелись: четырехорудийная противотанковая батарея, вооруженная 45 мм пушками, и шестиорудийная зенитная батарея, вооруженная 37 мм зенитными орудиями. В стрелковых полках: полковая 76 мм четырехорудийная батарея; противотанковая четырехорудийная 45 мм батарея и минометная 120 мм батарея (шесть минометов). В каждом стрелковом батальоне имелась рота тяжелого орудия, в составе трех взводов: взвода противотанковых ружей, минометного 82 мм взвода и взвода 45 мм противотанковых орудий.

В корпусе - корпусная артиллерия, в составе двух полков и зенитного артиллерийского дивизиона.

Пушечный артиллерийский полк (ПАП) трехдивизионного состава: первый и второй дивизионы трехбатарейного состава были вооружены 122 мм пушками и третий дивизион вооружен 152 мм пушками-гаубицами. Всего в полку: двадцать четыре 122 мм пушки и двенадцать 152 мм гаубиц. Корпусный тяжелый артиллерийский полк (КТАП) трехдивизионного состава. Два дивизиона (по три четырехорудийных батареи) 152 мм гаубиц и третий дивизион трехбатарейного состава (по два орудия в батарее) 203 мм гаубиц. В полку двадцать четыре 152 мм гаубиц и шесть 203 мм гаубиц. Отдельный зенитный артиллерийский дивизион (ОЗАД) трехбатарейного состава; в дивизионе двенадцать 76 мм зенитных пушек.

Состояние материальной части комиссией артиллерии округа было признано хорошим. Проволочной и радиосвязью части и подразделения были укомплектованы по штатам военного времени. Серьезное опасение у меня вызывало состояние тяги. Все корпусные артиллерийские части на вооружении имели трактора ЧТЗ. Неоднократно с командиром корпуса генерал-лейтенантом Герасимовым мы ставили вопрос о замене тракторов ЧТЗ, но наша просьба к началу войны не была удовлетворена. В зиму сорок первого года огромная работа была проведена по подготовке шоферов и трактористов. Уже в то время, в январе 1941 года у нас - у работников штаба 19 ск возникало опасение, что с имеющимся количеством шоферов и трактористов мы можем не справиться в случае внезапного столкновения с врагом и тем более внезапного нападения финнов. Было приказано при каждой артиллерийской части организовать курсы шоферов и трактористов.

Это мероприятие с лихвой оправдало себя.

Если боевая подготовка, готовность позиционных районов, командных, наблюдательных пунктов, подходов и подъездных путей, состояние маскировки и ведение круглосуточного наблюдения не вызывали опасений, то вопрос с тылами чрезвычайно беспокоил.

Стрелковые дивизии свои базы снабжения имели вблизи своих зимних квартир, т. е. недалеко от границ (40-50 км), то корпусные же части все еще продолжали базироваться на Ленинград, вернее на свои зимние квартиры, что почти одно и то же

Задача 19 стрелкового корпуса совместно с пограничными частями заключалась в жест-кой обороне и прочном удержании госграницы в полосе: справа - граница с Карельским фронтом (7 арм), слева: Энсо и по реке Вуокса. Ширина оборонительной полосы 19 ск достигала более 100 км. К началу войны была подготовлена только главная полоса обороны корпуса. Вторая оборонительная полоса была намечена, и к подготовке ее только-только приступили. Основу обороны составляли батальонные противотанковые узлы, границы которых не соприкасались между собой, а были только в огневой связи. В каждом батальонном противотанковом узле было построено 5-6 ДЗОТ”ов, по одной основной и двум запасным огневым позициям для батарей, взводов и отдельных орудий. Батальонные узлы между собой не были связаны траншеями и ходами сообщения. Батареи дивизионной и корпусной артиллерии имели по три хорошо оборудованных огневых позиции. С точки зрения емкости и доступности местности в оборонительной полосе 19 корпуса с успехом могли занять оборону три стрелковых корпуса.

Мы точно знали противостоящего противника перед войной и знали состояние его позиционных районов.

Поразительно, что главная оборонительная полоса 19 ск (да и 50-го также) «примыкала» буквально к самой границе. Все наши оборонительные работы велись на глазах у финнов. Когда я обратил внимание командира корпуса на недопустимость организации инженерных работ на глазах у противника, он ответил, что им доложено командованию округа, и что главная полоса обороны с передним краем по самой границе утверждена округом.

Тонкая цепочка по «окарауливанию» границы выполнялась пограничниками. Мое предложение при первой еще рекогносцировке переднего края главной оборонительной полосы отнести передний край на 10¬15 км от границы вызывало только недоумевающие взгляды. Словом, оборонительные работы начали вести у самой границы и на виду у наблюдающего противника. Если учесть, что противник (финны) отлично знали занимаемую нами полосу, отлично видели оборонительные работы, нетрудно будет догадаться, что они имели на своих картах не только наши узлы обороны, но и всю систему огня долговременных точек.

При поверке 50 ск я был назначен посредником за действием артиллерии 123 сд. Казалось, все шло нормально, и ничего не предвещало начала войны. Учение должно было продолжаться (как это было и в 19 ск) пять дней. И вдруг на третий день был дан отбой. В начале сигнал отбой был воспринят радостно, быстро проведен разбор, и мы разъехались по своим местам. После такого несвоевременного отбоя, а еще больше после не бывало поспешного разбора, каждый из нас начал задумываться и спрашивать друг друга, а не случилось ли что? Быстро опустел район учения.

По приезде в Кексгольм я доложил командиру корпуса об окончании своей работы и спросил нет ли чего нового? Командир корпуса удивленно посмотрел на меня и ответил - ничего нового нет.

Ночью все офицеры штаба корпуса вызваны в штаб, где было объявлено о начале войны с финнами.

Артиллерия стрелковых дивизий находилась в своих позиционных районах и готовность ее к открытию огня исчислялась минутами. Штаб корпуса, штаб артиллерии корпуса и все подразделения управления корпуса, поднятые по тревоге через полтора часа, выступили в Хит- толо в район командного пункта корпуса.

Наблюдательных пунктов - своих наблюдательных пунктов корпус не имел. При такой протяженности и при таком удалении КП, даже при наличии наблюдательных пунктов видеть бой в полосе корпуса было невозможно.

Невозможно не только по ширине полосы обороны корпуса и лесисто-болотистых условий местности, но и по средствам связи (наличию офицерского состава и штатным средствам

Все артиллерийские части имели два боекомплекта снарядов, а с 25 июня была открыта станция снабжения на полустанке Саккала и в 10 км северо-восточнее Кивиниеми. Перебоев в снабжении боеприпасами не было.

От всех видов разведки мы не имели данных о начале наступления противника. Изменение жизни противника накануне наступления не наблюдалось. Самое худшее состояние любого начальника слышать ход боя, но не видеть его и не иметь средств и возможностей воздействовать на ход боя. После начала артиллерийской подготовки было отдано распоряжение полковнику Кодюкову (начарту 142 сд). Подавить минометный огонь противника, вести только сосредоточенный огонь и не на всем фронте, а по отдельным очагам. Полковник Кодюков опытный командир, участник финской компании, хорошо знал характер действия финнов, и я уверен был, что опрометчиво действовать не будет. Сразу же после открытия огня финнами, я был вызван на узел связи, где по «СТ» от командующего артиллерией 23 армии полковника Бого-

молова получил приказание начать контрартподготовку Мной доложено о направлениях готовящихся ударов и распоряжениях, отданных мной начарту 142. Вести контрартподготовку в масштабе корпуса и на таком широком фронте бессмысленно. На этом наш разговор по «СТ» окончился. О нашем разговоре доложил генерал-лейтенанту Герасимову.

Велась ли артподготовка противником? Нет, не велась. С началом открытия огня началось и его наступление /противника/. Специальной, своей связи штаб артиллерии корпуса не имел. Связь была одна - общевойсковая связь. Узел связи работал бесперебойно и с огромным напряжением. В ходе боевых действий начали поступать сведения, что противник ведет наступление по балкам, лощинам отдельными мелкими группами, что вдоль основных дорог никакого движения крупных сил противника не заметно. Потери от огня противника незначительные. Тактика финнов заключалась в том, чтобы по трудно проходимым и совершенно закрытым от наблюдения участкам просачиваться одиночками и мелкими группами и выходить на фланги и в тыл нашего расположения. Так они и поступали. Завязались бои по отдельным очагам. Наши части были готовы к такому действию противника, но противник вел борьбу не за всякий очаг, а только за наиболее уязвимый и тогда только, когда накапливанием мелких групп создавал превосходство в своих силах. Противник вел наступление только на узких участках - клиньями, выходил в тыл и из тыла вел бой на окружение и на изоляцию отдельных очагов обороны. Артиллеристам пришлось вести комбинированный бой. У орудий командиры оставляли минимальное количество людей (по три человека из орудийного расчета), а остальные и взводы управления вели бой вместе со стрелковыми частями. Иногда (даже часто) вели бой по отражению атак на огневые позиции без пехоты.

Командир корпуса генерал-лейтенант Герасимов был назначен командующим 23 Армии (генерал-лейтенант Пшенников получил приказание принять 8-ю армию). Перед отъездом генерал-лейтенанта Герасимова я убедительно просил его доложить Военному Совету фронта о невозможности дальше вести так борьбу, что срочно, пока не поздно, надо оторваться от противника и отойти на Вуоксу. Этим бы мы достигли сокращения фронта, не имели бы оборону в виде прерывчатой линии, когда боец от бойца находится на удалении 25-30 метров друг от друга, при условии, что весь корпус будет вытянут - построен в одну линию. Весь корпус, т. е. 100 % людского состава. Но это же не война! А самое главное, отходом на Вуоксу мы могли бы иметь в резерве в дивизиях и полках. При теперешних условиях ни один командир дивизии и ни один командир стрелкового полка не имеет своего резерва и не может влиять на ход боя.

Все это для командира корпуса было не ново, и все это он знал лучше меня. Только значительно позже я узнал, что т. Герасимов и как командир корпуса, и как командующий армии докладывал свои соображения Военному Совету фронта. В каком виде и как, этого я не знаю, я только видел одну его шифровку примерно с таким же предложением. Еще до отъезда т. Герасимова противник отрезал 168 сд от 7 армии.

В это же время в состав 19 ск была передана 198-я мотомех дивизия в составе двух мотомех полков и одного артиллерийского полка. 198 мд с ходу была введена в бой в районе Лах- денпохье. Ввиду краткости описания на этом, хотя и поучительном периоде, я останавливаться не буду. 168 сд под ударами противника отошла к Сартовало, где была погружена на транспорт Ладожской флотилии и направлена на южное направление Ленинградского фронта, точнее на Невское направление. Слово южное я употребил по отношению расположения 19 ск.

С выводом 168 сд правый фланг 19 ск был обнажен. На смену генерал-лейтенанта Герасимова командиром корпуса прибыл генерал-майор Стариков. Следующий удар противник нанес в стык между 115 и 142 стрелковыми дивизиями и вышел к Ладожскому озеру. 142 сд и 198 мд отрезаны. 

Противник, окружив 

полуостров (слово окружил полуостров хоть и неуместно, но на самом деле это так, противник место посадки мог обстреливать не только минометами и артиллерией, но и пулеметом), основное усилие начал развивать на кексгольмском направлении и теснить правый фланг 115 сд. 

Финны, зная, что корпус не успел еще сосредоточиться вели наступление на узком фронте. Погранотряд в угрозе окружения отошел на Вуокси. Противник и на этом направле­нии овладел Кексгольм, стремительно продвигался вперед. Подведя итог полуторамесячным боям, надо сказать, что противнику удалось нанести ряд последовательных ударов по 19 стрел­ковому корпусу, выйти на линию Кексгольм - р. Вуокси. В артиллерии 19 ск потерял 12 - 152 мм гаубиц, причем это нельзя отнести к потерям. Дивизион нанес слишком большие потери противнику, взорвал материальную часть и с честью вышел из боя. Первый дивизион, 112­го артиллерийского полка, ведя бой в окружении, взорвал (по докладу командира дивизиона) материальную часть и вышел из окружения

Противник начал сосредотачивать свои войска против 50 ск. Мое внимание было сосредоточено на действии артиллерии 50 ск и такого вни­мания артиллерии 19 ск, как прежде, я уделять не мог. Начались бои в полосе 50 стрелкового корпуса.

Из докладов я узнал, что противник с началом военных действий и до второй половины июля перед фронтом дивизии вел бой на отдельных направлениях и только со второй поло­вины июля начал вести бои по всему фронту. Первый удар он нанес в направлении Сяккиярви - Сурпеля, Сантайски и вышел на берег Финского залива. Второй удар нанес в направлении Тиенхара, Выборг. 

В Усикиркко узнал, что командный пункт армии переместился в Агалатово. По пути в Агалатово, перебирая в памяти весь ход боевых действий за полтора месяца, я видел основное зло в построении обороны на глазах у противника и занятие ее тремя дивизиями (43, 123 и 142). 115-ю я не считаю. Она пришла на Карельский перешеек к началу боевых действий и не

смогла изучить свою полосу обороны. Да если бы офицерский и рядовой состав и изучил бы свою оборонительную полосу, все равно общее положение от этого не улучшилось бы. Протяжение обороны армии по переднему краю (госграница) было более 200 км. Следовательно, полоса обороны каждой стрелковой дивизии была более 50 км. При таком положении говорить об устойчивой обороне было невозможно. Это ничто иное как пренебрежение противником. Пренебрегать даже «малым» пр-м нельзя. Тем более нельзя пренебрегать противником, действующим на территории, которую он получил и приспосабливал к обороне на протяжении двадцати лет.

Если учесть, что часть финнов нелегально проживала на Карельском перешейке и являлись резидентами различных государств, станет понятным, что наше расположение, расположение оборонительных сооружений и огневых точек они знали отлично. Сказанное мной подтвердили и карты, найденные в финских землянках (офицерских) при нашем наступлении в 1944 году. На этих картах совершенно точно нанесена вся система нашей обороны.

Сила обороны заключается в наиболее выгодном использовании всех видов огня местности и инженерного дела. Как эти справедливые требования устава применить в данных условиях? Была ли оборона на Карельском перешейке на нормальном или на широком фронте? Нет!

Если в мирное время не построили оборонительной полосы там, где ее следовало построить, то с началом военных действий немедленно надо было перейти к единственному (в этих условиях) виду ведения боя - к подвижной обороне. Мы занимали оборону по всему фронту, противник вел наступление по балкам, лесным чащам и болотам, да и наступал мелкими группами (правильно сказать проходил) с целью выхода в тыл и создания условий для изоляции и окружения отдельных очагов. При подвижной обороне противник не смог бы создать таких условий, а сам бы попадал в условия окружения или в огневые мешки и уничтожался бы по частям. Слепое следование нормам, правилам без учета условий и особенностей во всех случаях приводило к плачевным последствиям, а в военном деле в особенности.

Правил и норм ведения оборонительного боя армии в полосе шириной более 200 км никто не устанавливал. Значит, надо было к общим уставным указаниям подойти творчески, а не слепо применять их в данных условиях. Смешно требовать проведения контрартподготовки на фронте более 200 км в условиях лесисто-болотистой местности, однако такое требование с началом боевых действий имело место.

противник овладел ст. Кямяря, Сумма, и не встречая не только сопротив­ления, а и вообще наших войск, продвигался в общем направлении на Койвисто с целью отре­зать 43 и 123 сд и не дать им возможности отхода на юг.

О командире 43 сд сведений все еще не поступало. В штабе армии уверены были в его гибели. Никому в голову не приходило подозревать Кирпичникова в предательстве. Передан­ные мною слова Начартдива, пытались объяснить тяжелым состоянием полковника - бредом. Уж слишком чудовищным было предположить измену. Только через два месяца предатель­ство и измена Кирпичникова стало фактом. В конце октября месяца 1941 года он выступил по радио с обращением к войскам 23 армии, в котором призывал немедленно прекратить сопротивление. Ленинград де окружен. Немцы беспрепятственно идут к Москве. Дни Советской власти сочтены. Предатель Кирпичников стал готовить разведчиков и диверсантов для пере­хода через линию фронта и засылки их в тыл 23 армии.

Однажды, проверяя наблюдение в районе Коросары, зашел на наблюдательный пункт одного из дивизионов. На пункте никто не встретил. Поднялся на вышку. Телефон и журнал наблюдения на месте, но вышка пуста - ни одного наблюдателя. После узнал, что командир взвода управления ушел с командиром стрелкового батальона изучать район предстоящего действий разведки. Зашел в землянку. Когда я открыл дверь, то заметил - около десяти человек сидело на нарах у печки и о чем то беседовали. Окон в землянке нет. Темно. На меня никто не обратил внимания, сел и я. Один из бойцов стрелкового полка рассказывал о своем дежурстве «Стою это я на посту и вижу, как на той стороне Вийс-Иоки наблюдатель финн нервно ходит по траншее. А время было обеденное. Русь, пошли обедать, видно ваши и наши забыли про нас, я ничего не ответил. Финн постоял немного, махнул рукой и ушел вглубь леса». У меня волосы дыбом стали. Вышел из землянки и думаю, а что же будет завтра? Нет, в обороне спокойно жить нельзя.

Календарно изложить ход боевых действий на Карельском перешейке не представляется возможным. Архивных данных, относящихся к этому периоду, в моем распоряжении нет. Да их, кажется и вообще нет.

       Коньков В.Ф. - командир 115-й стрелковой дивизии.

115-я стрелковая дивизия входила в состав 19-го стрелкового корпуса. Командир корпуса генерал-лейтенант Герасимов М.Н.

115 стр. дивизия, в основном, была укомплектована по штатам военного времени пери­ода 1940-41 гг.

Из состава дивизии были взяты и направлены один стрелковый полк (708-й) в район Сортавала и саперный батальон на полуостров Ханко.

Таким образом, к началу боевых действий на границе 115 сд была в составе двух стр. полков /576 и 638/, 313 арт. полка, батальона связи, разведывательного батальона и оиптд .

Дислокация частей и уровень подготовки. В мае м-це 1941 г. дивизия сосредоточилась в районе Ванхала, Маттила, Энсо, Яски, Кирву, Нотко и приступила к постройке батальон­ных районов обороны. 

Полевой выучке способствовало:

-              в июне 1940 г. дивизия участвовала в освобождении Литовской ССР;

-              в декабре 1940 г. и январе 1941 г. дивизия совершила марш на 750 км из г. Тельшай Литовская ССР в г. Кингисепп Ленинградской области. Во время марша проводились бата­льонные /отрядные учения. В период этого перехода с различной зимней температурой /-9° -38°/ личный состав закалился. Штабы и командиры получили хорошую практику управлять своими частями и подразделениями.

-              в мае м-це 1941 г. дивизия комбинированным маршем совершает переход из р-на Кин­гисепп, через Ленинград, на Карельский перешеек в р-н Ванхала, Энсо, Кирву с решением учебных вопросов, с отработкой взаимодействия с авиацией и др.

С выходом на Карельский перешеек дивизия имела задачу оборонять государственную границу в занимаемом районе.

Ширина полосы обороны примерно составляла свыше 40 км, которая была разбита на полковые участки и батальонные районы обороны. Отдельные, наиболее важные места по направлениям подготавливались как опорные пункты.

Передний край полосы обороны проходил в непосредственной близости к государствен­ной границе.

Промежутки между батальонными и ротными районами обороны в лесистой местности составляли от 1-го и более км. При этих условиях дивизия двух-полкового состава была в одном эшелоне, все было вытянуто в линию, дивизионного резерва, кроме РБ - не было.

Оборонительные сооружения готовились силами частей полевого типа.

Долговременные железо-бетонные сооружения в полосе дивизии были в районе Энсо. Места КП частей располагались в 5 км, а КП дивизии в начале сосредоточения Кирву, с нача­лом боя /примерно/ Харьюла. Учитывая большую ширину полосы обороны и начертание грун­товых дорог, идущих к частям, эти районы были удобными для управления.

Особенности организации обороны на широком фронте в условиях лесисто-болотистой местности заключались в том, что вся полоса обороны была разбита на батальонные районы обороны. Поэтому, главным образом, были надежно прикрыты основные направления бата­льонами, а промежутки охранялись подвижным охранением. Основными недостатками в под­готовке полосы обороны были: слишком близко к границе выходил передний край; не было усиления инженерных частей, подразделений и необходимых средств; отсутствие подвижных резервов.

В последствии эти недостатки отрицательно сказались на ходе боя.

   Дивизия приведена в боевую готовность распоряжением штаба Ленинградского воен­ного округа, как только стало известно, что наши западные границы были нарушены немецко­фашистскими войсками.

Части дивизии заняли подготовленные районы обороны и в течение месяца совершен­ствовали оборону, вели наблюдение и готовились к боям.

  Дивизия вступила в бой - с началом наступления финских войск.

Главная группировка противника нанесла свой удар на правом фланге, в стык двух диви­зий корпуса, на Хитола.

Противник пытался обходом с Восточной стороны отрезать Ур. Энсо, но его вторжение было выбито нашими подразделениями.

Основной недостаток боевой обстановки перед началом боя заключается в том, что мы не имели данных о группировке противника и его намерениях, а это в известной мере лишало возможности командиров частей и дивизии строить реальные расчеты боя. Разведка мелких поисковых групп положительных результатов не давала.

 Краткий обзор хода боевых действий дивизии.

В основном, дивизия вела оборонительные бои на границе.

Как уже раньше указывалось, противник перешел в наступление в стык двух дивизий корпуса в направлении Хитола, имея в виду кратчайшим путем выйти к Ладожскому озеру.

Перед началом наступления наземных войск был применен массированный удар авиа­ции. Оборона была прорвана. Таким образом, противник уже в первый день боя стал распро­страняться в глубину.

В дальнейшем, не встречая упорного сопротивления в глубине обороны, противник пред­принял действия на свертывание нашей обороны по переднему краю, все время заходящими частями в тыл. Эти действия противника обязывали маневрировать подразделениями, снимать с фронта и быстро выдвигаться к флангу.

Если были хотя бы небольшие подвижные резервы в глубине расположения дивизии, тогда можно было бы задержать продвижение противника, и это не дало бы ему возможности свертывать оборону и быстро продвигаться в направлении на Ленинград.

Используя лесистую местность, противнику удавалось мелкими группами просачиваться на фланги и в тыл наших подразделений, что в известной степени нарушало связь, взаимодей­ствие и растраивало боевые порядки. Незначительные по силе удара наши контратаки не могли сдержать общее наступление противника.

На протяжении многих дней боя дивизия не имела связи с соседями справа и слева. Не было также и данных о группировке и положении противника на определенное время, отсутствие такой ориентировки отрицательно ска­зывалось на ходе боевых действий.

В результате прорыва нашей обороны противник зашел далеко в тыл нашим частям.

Через несколько дней дивизия сосредоточилась юго-восточнее Выборга в 10-ти км. В этот район прибыл командир корпуса и лично поставил задачу контратакой в сев. восточном направлении задержать наступление противника.

Проведенная контратака не имела успеха. Это объясняется тем, что части соседней дивизии оставили Выборг и у нас в тылу на левом фланге стали появляться части противника, а на утро следующего дня противник перерезал автодорогу в районе Суммы, таким образом дивизия лишилась получения боеприпасов и продовольствия по грунту.

Распоряжение на отход командира корпуса на Ленинград запоздало, и части не могли пробиться в лесисто-болотистой местности без дорог. Таким образом, был вынужденный отход к полуострову Койвисто.

Дивизия оказалась в тяжелом положении - отсутствие боеприпасов, продовольствия и связи со старшим начальником и соседями снизило ее боеспособность. В районе полуострова Койвисто было собрано около 10 тыс. солдат и командиров разных подразделений двух других дивизий с личным оружием.

С полуострова Койвисто дивизия и собранные разрозненные группы других дивизий были эвакуированы самоходными морскими баржами в Кронштадт.

Район посадки в баржи обстреливался противником минометным и пулеметным огнем.

Стоило больших усилий по наведению порядка в районе посадки личного состава на самоходные баржи, при непосредственном соприкосновении с противником на протяжении трех суток.

Необходимо отметить как отрицательный момент с пополнением. В дивизию раза два- три прибывало пополнение, плохо обученное и без оружия.

КРАТКИЕ ВЫВОДЫ.

В начале наступления противник собрал преобладающие силы и не встретил серьезного сопротивления, в глубине обороны действовал активно, имел некоторый успех.

Основные причины некоторых неудач в боевых действиях дивизии в приграничном сражении в начальный период войны можно характеризовать следующим:

- мало сил и средств для занятия широкой полосы обороны /свыше 40 км/ в лесистой местности и отсутствие резервов;

недостаточное взаимодействие между соседними дивизиями и погран. отрядами в ходе боя, особенно, когда противник прорвал оборону;

- отсутствие разведывательных данных о противнике;

- слабая организация материального обеспечения дивизии в ходе боя;

- не было авиационной поддержки и связи с авиационными начальниками;

- отсутствие прочной и бесперебойной связи со старшим командиром и его штабом. Это все то основное, что сохранилось в моей памяти.