Пишу исключительно по памяти... КОВО 6-я Армия

 

★          Иванов Н.П. - начальник штаба б-й армии.

Все соединения 6 армии содержались по штатам для приграничных округов и к началу войны не были пополнены призывом запасных. Вооружения было достаточно, но слабая обеспеченность боеприпасами, особенно бронебойными снарядами, сказалась с самого начала войны. Танки имели слабое пушечное вооружение. Только у некоторых машин была усилена броня. Очень слаба была противотанковая артиллерия и средства ПВО.

Укрепленные районы (Каменка-Струмиловский и Рава-Русский) находились в процессе строительства. Отдельные пулеметные батальоны и артиллерийские полки укрепленных рай­онов находились в стадии формирования. Артиллерийские полукапониры с разрывами в 1 км между ними не были замаскированы.

В момент внезапного нападения немцев проводились специальные сборы артиллеристов, пулеметчиков, саперов, и войсковые соединения были организационно раздроблены. Часть войск располагалась в лагерях, имея на зимних квартирах неприкосновенные запасы оружия, снаряжения и боеприпасов.

Части прикрытия по распоряжению Командующего Особым Киевским округом к гра¬нице выдвигать было запрещено.

4 мех. корпус, расположенный во Львове, был укомплектован только что полученными танками КВ, Т-34 и БТ-7, но экипажи на них были плохо обучены, а подразделения и части не сколочены.

. Войсковые соединения располагались в нескольких десятках километров от госграницы. Несколько ближе была расположена 41 сд (в районе Рава Русская).

4 мех. корпус был выведен из г. Львова и расположен скрытно в лесах западнее города. Точной дислокации остальных войск не помню.

    План прикрытия был доведен до войск, но по указаниям Командующего войсками Киевского военного округа введение его в действие было оттянуто до второй половины дня 22 июня, несмотря на предложение Военного Совета 6 армии выдвинуть войска прикрытия на государственную границу еще ночью с 21 на 22 июня 1941 года, когда начался обстрел артиллерией противника и налеты его авиации.

    До начала военных действий на государственной границе были только пограничные части НКВД.

Артиллерия корпусов и дивизий находилась в учебных лагерях по указанию Командующего войсками Киевского военного округа, так как он, очевидно, считал, судя по его распоряжениям, что противник ограничится провокациями.

Как это ни странно, но будучи еще в Забайкалье и получая разведсводки, мы чувствовали нависающую угрозу, так как разведка довольно точно определила сосредоточение немецко-фашистских войск (см., например, Разведсводку по Западу № 4 в мае 1941 года). В частности внезапное назначение Начальником штаба б армии в г. Львов мной расценивалось как необ­ходимость предвоенного периода. Однако, по мере приближения к западной госгранице, меня успокаивали в штабе КОВО в г. Киеве, а затем и в г. Львове - в штабе армии, что никакой войны быть не может и что некоторые меры маскировки, вывода войск из населенных пунктов принимаются на всякий случай.

В штабе 6 армии получались ежедневно данные о нарушении наших границ немецкими солдатами, о подходе немецких танков к линии погранвойск. Наконец за несколько дней до войны севернее Львова опустились два немецких самолета - корректировщика, которые имели на борту полный состав экипажей, все личные вещи и карту, на которой был указан маршрут от одного из внутренних аэродромов Германии на аэродром Замостье (севернее г. Львова). По показаниям приземлившихся немецких летчиков, они потеряли ориентировку и сделали высадку севернее Львова с целью ориентироваться, думая что это польская территория. Немец­кие летчики по приказу из штаба КОВО были немедленно высланы в Москву и об их дальней­ших показаниях нам ничего не сообщили.

Описываемый случай произошел 19 июня 1941 года. Около 17.00 на аэродром совершили посадку три самолета Шторх (Fieseler Fi 156 Storch). Самолеты были без вооружения и фотоаппаратов. Экипажи (шесть человек) имели личное оружие и личные фотоаппараты. Расследование проводилось 3-м отделением 6-й армии, куда были переданы немецкие экипажи. Дальнейшая судьба экипажей неизвестна.

Дальнейшие события подтвердили правильность разведывательных данных о сосредото­чении главной группировки немцев севернее Крыстынополь, Сокаль в полосе соседней справа 5 армии.

Несмотря на безусловные признаки крупного сосредоточения немецких войск, команду­ющий КОВО запретил выдвигать части прикрытия, приводить войска в боевую готовность, а тем более усиливать их даже после начала обстрела госграницы и налетов авиации ночью с 21 на 22 июня 1941 года. Только днем 22 июня это было разрешено, когда немцы уже перешли госграницу и действовали на нашей территории.

С вечера 21-го июня 1941 года из штаба КОВО предупредили командующего б армией генерала МУЗЫЧЕНКО, что возможны провокации со стороны немцев и приказали быть всем командирам у телефонных аппаратов в штабах армии, корпусов и дивизий.

Командный пункт б армии северо-западнее города Львов еще не был готов, блиндажи не были закончены, связь не установлена. Поэтому в ночь с 21 на 22 июня Военный Совет б армии находился в своем помещении в центре города, не приняв ни каких мер к усилению боеспособности войск, в связи с запрещением это делать со стороны командующего КОВО.

Еще в темноте перед рассветом начался обстрел государственной границы артиллерией, минометами и были сделаны налеты авиации немцев в том числе по аэродрому у г. Львов. К рассвету начали появляться бежавшие с госграницы семьи пограничников и некоторые жители. В городе началась стрельба из некоторых домов и с колоколен по улицам города. Пойманные с оружием оказались украинскими националистами. При первых же сведениях об обстреле границы Военный Совет 6 армии предложил выдвинуть немедленно на госграницу все войска, кроме 4 мех. корпуса, но командующий КОВО вновь запретил это делать. С рассветом начали поступать сведения о высадке немецких десантов восточнее, юго-восточнее и южнее г. Львов. Сведения о воздушных десантах передавали местные советы, милиция, железнодорожные органы. Высланные в эти районы разведгруппы ничего не находили в них. Сведения о десантах за все месяцы начального периода войны оказывались ложными, только нервировали войска и распыляли наши силы на ненужную разведку. Не исключено, что такие данные передавали немецкие агенты, засланные к нам заранее.

Только днем 22 июня (часа не помню) из штаба КОВО было приказано выдвигать войска к госгранице, не трогая 4 мех. корпуса без разрешения Командующего КОВО.

Войска, в связи неготовностью артиллерии, бывшей на артиллерийских сборах, выходили к границе по частям под прикрытием пограничных войск и гарнизонов Укрепленных районов. Наступление немцев западнее Крыстынополь было более слабым, чем в полосе 5 армии.

Однако на некоторых направлениях в полосе 6 армии противник мелкими группами начал прорываться в глубину (рота-батальон, несколько танков). Некоторые ДОТы были блокированы немцами и несколько дней дрались в окружении. Для парирования этих ударов и восстановления положения командующий 6-й армией генерал МУЗЫЧЕНКО начал создавать отдельные смешанные отряды из батальонов и полков, усиленных 1-2 батареями, и подчинял их себе.

Пока эти отряды выдвигались, противник проникал в глубину, и разрозненные части не могли выполнить поставленных им задач. Предложения о действиях сильными кулаками и создании резерва артиллерии за счет всех соединений в составе 100-150 стволов (так как стали получаться сведения о движении танковых колонн противника в составе 100-150 танков) во внимание не принимались под тем предлогом, что для этого пришлось бы выделять артиллерийские части из штатных средств дивизий.

Авиация немцев бомбила город, аэродром и окрестности. Штаб армии, до готовности КП за городом, перешел в старинный подвал здания, в котором располагался штаб, а затем перешел на законченный КП за городом. В городе стрельба «пятой колонны» усиливалась. Передвижение по улицам стало возможным только в бронемашинах и танках. Поэтому из 4 мех. корпуса к штабу армии прикомандировали до роты танков. Военный Совет имел танки КВ, штаб - Б Т-7. Связь с войсками осуществлялась по постоянным проводам, радио и подвижными средствами. При прорыве постоянных линий, восстанавливать и наводить новые было невозможно, так как в армии никаких частей связи не было. Это очень затрудняло управление и замедляло маневр войск.

Противник, нанося главный удар в общем направлении Сокаль, Броды, обошел правый фланг 6 армии, которая оборонялась на фронте севернее Мосты Бельке (45 км севернее Львов), севернее Рава Русская, Любачев, Перемышль.

Правее 5 армия отходила на восток и юго-восток. Левее войска 26 армии оборонялись по государственной границе южнее Перемышль

По приказанию Командующего Юго-Западным фронтом (бывш. КОВО) 4 мк, а затем и 8 мк, которым командовал генерал РЯБЫШЕВ и который находился в районе Дрогобыч, были переданы в расположение фронта и использованы по частям в районе Броды с задачей задер¬жать наступление противника на этом направлении. Так как мех. корпуса вводились в бой по мере их подхода, они сталкивались с превосходящими танковыми соединениями противника и были разбиты. Остатки их начали отход на восток и юго-восток.

Создавшаяся угроза с севера вынудила командующего Юго-Западным фронтом начать быстрый отвод 6, 26 и 12 армий на восток.

Авиация противника штурмовала и бомбила наши отходящие колонны на всех дорогах днем и ночью, так как ночи с 22.6.41 г. были очень короткие и лунные, а погода ясная.

Наша авиация, понесшая значительные потери на аэродромах 22 июня при массированных налетах немецких ВВС, не имела возможности противодействовать авиации противника. Зенитных средств было очень мало, боеприпасы к ним были малоэффективными, в боекомплекте было мало зажигательных пуль и снарядов.

В таких условиях 6 армия отходила от рубежа к рубежу, получая ежедневно задачи на отход от Командующего Юго-Западным фронтом. Укрепленные районы на старой госгранице, ранее законсервированные, не облегчили выполнение задач, так как не были вооружены. Основной причиной быстрого отхода наших войск было отсутствие эффективных средств борьбы с авиацией и танками противника, что породило «самолетобоязнь» и «танкобоязнь» в войсках. Немцы действовали крупными танковыми группами (по 100 и более танков) при непрерывной поддержке своей авиации.

В связи с большими потерями в людях, пулеметах и орудиях, которые разбивались авиацией и танками противника, в войсках росло не соответствие между строевыми подразделениями и тыловыми учреждениями. Тылы имели много машин и быстро отходили по дорогам (в перерывы между налетами немецкой авиации). Бойцы же не могли в короткую ночь оторваться от противника, и были непрерывно под его огнем. Предложение от изъятии автомашин из тылов и создании подвижных резервов командующим 6 армией также не было принято. Эти мероприятия считались не заслуживающими внимания. Он продолжал действовать небольшими пешими группами с незначительным усилением артиллерией.

В связи с отсутствие полевых кабельных частей связи, управление по проводам продолжало базироваться на постоянные линии связи, которые часто рвались авиацией противника.

Задачи ставились по времени и рубежам (что и сколько времени удерживать, когда начать отход, на какой рубеж отойти т. д.).

Войска иногда получали распоряжения с опозданием, так как обстановка быстро менялась, и выполняли задачи не всегда точно.

Во многих случаях штаб армии оставался на месте до последней возможности, чтобы облегчить, по мнению командующего 6 армии, личное воздействие на войска. 

Так под Тарнополем, Христиновкой, Уманью, Подвысокое (ю-вост. Умань) с КП армии в течение нескольких часов управляли войсками под артминометным обстрелом и ударами авиации противника и пока танки и пехота немцев не начинали обтекать расположение штаба. По обстановке в этом никакой необходимости не было. Такое не вполне нормальное положение вызывались требованием командующего б А оставаться как можно больше на одном месте, после чего начинался спешный и не всегда организованный переход штаба армии на место с частичной потерей людей и средств связи. Кроме этого, командующий 6 армией неоднократно высылал большую часть штаба, начиная с начальника штаба, на дороги регулирования движения беженцев, тыловых колонн и наведения порядка, в ущерб управлению войсками. В результате таких выездов были тяжело ранены при налетах немецкой авиации несколько офицеров штаба армии и в том числе начальник оперативного отдела.

    6 армия под фланговыми ударами противника с севера была оторвана от 5 армии, отходившей на восток, и начала, согласно приказов Командующего Юго-Западным фронтом, загибать все более свой правый фланг, который был все время открыт. Связь с 5 армией была потеряна.

    В районе Винница войска б армии вошли в тесное взаимодействие с правым флангом 12 армии (отходившей южнее, так как управление 26 армии было выведено и переброшено на север) и продолжали оборонять очередные рубежи, назначаемые Командующим Южным фронтом, в состав которого перешла 6 армия.

    Противник сильными танковыми соединениями при непрерывной поддержке авиации наносил главный удар на Казатин, Шпола, Кировоград и Первомайск.

Такой удар отрезал 6 армию с востока и прижимал ее к 12 армии. Вследствие малочисленности боевых частей б и 12 армий их войска восточнее Винница были объединены в группу под командованием генерала ПОНЕДЕЛИНА (Командующего 12 армии). После этого командующий и штаб 6 армии получали все распоряжения не от Командующего Южным фронтом, а от ПОНЕДЕЛИНА, причем штабы 6 и 12 армий стремились располагать в одном месте.

    Войска 6 А возобновили отход на Умань под ударами авиации и наземных войск противника, обходивших правый фланг б А и прорвавшихся в полосе 12 А на Голованевск. Это создавало угрозу окружения части сил 6 и 12 армий.

    Между тем именно юго-восточнее Умани войска 6 А получили приказ генерала ПОНЕД ЕЛИНА (командующего группой) прекратить отход и упорно обороняться, хотя в это время оставалась не перерезанной всего одна дорога на Ново-Украинка. Все, что было возможно: раненые, ненужная материальная часть, лишний транспорт были отведены по этой дороге на восток. Через два дня и эта дорога была противником перерезана. В окружение попали часть войск 6 и 12 армий. Они имели всего на 2-3 суток продовольствия и по несколько снарядов на орудие. Связь с подчиненными частями все время поддерживалась по радио, проводам и подвижными средствами, пока не было приказано командующим группой уничтожить шифр­документы и сжечь радиостанции.

    Оперативные документы штаба 6 А были отправлены в штаб Южного фронта самолетом У-2 в одну из ночей.

    Остатки войск, не имея боеприпасов, по несколько раз в день оставляли без приказа рубежи и пытались отходить. Они останавливались усилиями почти всего состава штаба и политотдела 6 армии.

    В результате упорная оборона в районе юго-восточнее Умани привела к полному окружению остатков войск 6 и 12 армий. Главные силы немцев в этот период выходили в район Кировограда, Ново-Украинка и Первомайска.

    Как показали дальнейшие события, штаб б армии правильно оценил, что главные силы немцев выходят на юг, стремясь отрезать нас и прижать к морю.

    Однако, когда встал вопрос о выборе направления для выхода из окружения, командующий 6 армией и командующий группой генерал Понеделин решили выводить основные силы на юг в район Первомайск, так как, по их мнению, в этом направлении можно было быстрее соединиться с войсками 18 армии.

    Главные силы, прорывающиеся на юг, возглавили генералы ПОНЕДЕЛИН и МУЗЫ- ЧЕНКО с основным составом штабов 6 и12 армий.

    Прикрывать выход из окружения должны были начальники штабов 6 и 12 армий: генерал АРУШАНЯН и я с второстепенными работниками своих штабов.

    Прорыв группы генерала МУЗЫЧЕНКО ночью удался, но дальнейших сведений от этой группы не поступало. Как потом выяснилось, прорвавшая группа МУЗЫЧЕНКО наткнулась на сильные танковые части противника, была рассеяна, а генерал МУЗЫЧЕНКО попал в плен.

    Прорыв группы ПОНЕДЕЛИНА из кольца окружения не удался и он вернулся в с. Подвысокое рано утром, дав еще раз приказ всем окруженным войскам сжечь и уничтожить материальную часть и в следующую ночь выходить «кто как может».

    Мною был поставлен вопрос о разрешении сделать еще одну попытку прорваться органи-зованно в ранее предложенном направлении: на северо-запад, затем на Шпола, Смела и только после неудачи, выполнять приказ о выходе из окружения одиночным порядком. Разрешение было дано днем. Вечером были подготовлены к прорыву грузовые и легковые машины, один исправленный днем танк БТ-7, две бронемашины, оставшаяся батарея с 6-7 выстрелами на орудие и весь личный состав. В это время штаба группы и генерала ПОНЕДЕЛИНА на месте уже не оказалось. Как потом выяснилось, части 12 А пытались еще раз пробиться прямо на восток, но неудачно. Они были рассеяны и частично попали в плен (в том числе генерал ПОНЕ- ДЕЛИН).

    В 22.00 на другой день после прорыва группы МУЗЫЧЕНКО с наступлением темноты, но при полной луне группа 6 армии на машинах, после последних выстрелов батареи, двинулась в колонне на запад по дороге из Подвысокое на Умань. В голове шел исправленный за день танк БТ-7 (дизельный), за ним легковые и грузовые автомашины, в хвосте - бронеавтомобили.

    Для немцев это было неожиданностью. Они открыли огонь только спустя некоторое время, когда головной танк и машины уже вошли в лес. Часть машин от зажигательных пуль немцев загорелась, часть остановилась, некоторые люди стали выходить из машин и пробиваться пешком. Головные же машины шли по дороге в тыл немцам, так как с запада, кроме редкой цепи, у немцев ничего не было. Машины колонны встретили до роты пехоты с артиллерией только в 1 км в тылу немцев и растерялись, начав движение одиночками, как было ранее приказано на случай неудачи организованного прорыва из окружения.

    Танк, в котором был я с инструктором Политотдела 6 А тов. КОРЕНЕВЫМ и тремя танкистами, повернул по дороге на Звенигородка, Шпола. Ночью танк рвал провода, уничтожил встречные машины. К рассвету мы были в районе Звенигородка, где замаскировались в лесу, думая переждать днем и ночью вновь двинуться на Шпола, Смела на соединение со своими войсками, действующими в этом районе (38 армия).

    Однако группа немцев нас обнаружила и обстреляла. Мной было принято решение замазать знаки на танке грязью и двигаться по дороге на Смела днем с закрытыми люками вместе с немецкими машинами, которые изредка проходили по дороге (так как пулемет на танке был неисправен, а на пушку было всего несколько снарядов). Эта маленькая хитрость удалась, и мы днем двигались от Звенигородка на Шпола, причем немецкие регулировщики давали нам дорогу. На всем пути от с. Подвысокое через Звенигородка, Шпола мы встретили несколько немецких госпиталей, сапер, регулировщиков и немецкие грузовые машины. Никаких немецких боевых частей на этом пути не было (около 200 км). К вечеру, через 20 часов после выхода из окружения, мы подходили к Смела. Оказалось, что это местечко наши войска уже оставили, взорвав дамбу через болото, о чем нам сообщили местные жители, работавшие в поле. В Смела в это время входили части немцев (до батальона). Надеясь и в дальнейшем безнаказанно двигаться с немцами, мы выехали на дорогу, идущую от м. Смела на Черкассы. Танк дошел по дамбе до взорванного моста, но был обстрелян немецкой артиллерией зажигательными снарядами, при развороте сполз с дамбы и наполовину затонул.

    Я и инструктор Политотдела тов. КОРЕНЕВ были ранены и контужены осколками снаряда, так как сидели у открытого сверху люка танка, но вместе с экипажем вышли из танка и через час, перейдя болото, соединились со своими частями на участке 38 армии генерала РЯБЫШЕВА (д. Белозерье, западнее Черкассы).

ОЦЕНКА ДЕЙСТВИЙ НАШИХ ВОЙСК В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ.

Кроме общего превосходства в силах и внезапности нападения, немецкие войска исполь-зовали целый ряд недочетов в действиях наших войск в начальный период войны:

беспечность, благодушие и надежды, что ничего серьезного немцы не предпримут, ограничившись провокациями;

нерешительность действий Командующего Юго-Западным фронтом в самом начале нападения на нас немецких войск; задержка выдвижения войск прикрытия;

отсутствие мер по повышению боеспособности войск: отмены специальных сборов артиллеристов, пулеметчиков, саперов и т. д., чтобы собрать целиком соединения; сосредоточения неприкосновенных запасов в районы летнего расположения войск или, наоборот, возвращение войск из лагерей на зимние квартиры; срочного доформирования и сколачивания новых соединений и т. д.;

позднее выдвижение войск к государственной границе;

неготовность командных пунктов и организация связи с войсками в новых районах; неумение переносить КП из одного пункта в другой;

опоздание с мобилизацией войск, в том числе и частей связи, затруднившее управление войсками;

    неполная и нерешительная очистка приграничных районов от враждебных элементов, что привело к дезорганизации и стрельбе по нашим войскам в населенных пунктах;

нервирование войск и распыление разведывательных средств на обследование районов, в которых якобы высажены воздушные десанты;

    распыление войск мелкими отрядами для ликвидации отдельных прорывов противника, вместо создания сильных групп с мощной артиллерией;

    кордонное выдвижение и расположение войск;

    отсутствие сильных резервов артиллерии для задержки танков противника;

слабые средства ПВО и ПТО и неумение организовывать противовоздушную и проти-вотанковую оборону массированием средств на главное направление;

неумение использовать механизированные корпуса и неоднократное изменение задач им командующим 6 армией, что привело к изматыванию войск;

    использование мехкорпусов по частям командующим фронтом;

    неправильное назначение рубежей обороны по восточным низменным берегам рек, тогда как берег противника всегда командовал;

    ввод в бой сил по частям по мере их прибытия и выдвижения, вместо создания в глубине сильных группировок;

    отсутствие всякого маневра силами и средствами за счет неатакованных участков;

    неиспользование людей и транспорта тыловых учреждений для увеличения боеспособности и подвижности боевых частей;

недостаточная активность действий войск 6 А при отходе, тогда как авантюризм немцев позволял наносить удары на слабо прикрытых ими направлениях, срывать планы и задерживать их продвижение;

    в некоторых случаях ненужное упорство в обороне при явной угрозе окружения, вместо быстрого отхода с целью вывести войска из-под удара и сохранить живую силу и материальную часть для нанесения последующих ударов по противнику;

    неумение правильно оценить обстановку и принять решение о выборе направления выхода из окружения;

отсутствие тесного взаимодействия между соединениями армии;

переоценка роли укрепленных районов в обороне государственной границы и промежуточных рубежей;

отсутствие предвидения развития событий со стороны командующих армиями и фронтом, нереальный расчет времени и пространства при оценке темпов и направления наступления противника, а также при постановке задач своим войскам;

    плохое использование слабых сторон действий противника, разрывов в его боевых порядках и его огульного продвижения вперед без закрепления рубежей и без резервов.

    Противник безусловно имел преимущества в развертывании войск, их опыте, обучении и техническом оснащении. Однако он не мог создавать нужные плотности на всех направлениях

на всем огромном пространстве Советско-германского фронта. Его действия были авантюристическими, так как для создания ударного кулака он нагло оголял вспомогательные направления.

    Даже на главных направлениях немцы почти не имели ни резервов, ни вторых эшелонов и, наткнувшись на нашу упорную оборону или получив удар во фланг, начинали выдергивать части с фронта и перебрасывать их на угрожаемое направление. Все их действия были рассчитаны на внешний и быстрый эффект. Этих слабых сторон некоторые наши командиры в начальном периоде не видели и не понимали. Стремясь прижать к морю наши армии, действующие южнее р. Припять, немцы создали одну сильную группировку, растянув на основном фронте слабые силы и не имели никаких резервов.

★          Некрасов К.А. - начальник химической службы б-й армии.

Разработанный план прикрытия государственной границы имелся. Войска 6 армии до начала войны занимали приграничные районы и производили оборонительные (фортификационные) работы.

Разработкой плана руководил начальник штаба армии, его заместитель с привлечением начальников отделов для разработки своих специальных разделов.

Не помню, был ли от кого и в какое время получен приказ о приведении соединений армии в боевую готовность.

Нападение было внезапное. Войска армии находились на границе и, видимо, без приказа вступили в бой с противником, заняв свои оборонительные участки.

41 сд, штаб - Рава-Русска; 159 сд, штаб - Немирово; штаб 17 ск - Яворово; 4 мехкорпус, штаб - Львов.

Оборонительные работы войска проводили до последнего времени. В основном они были закончены, но еще оставалось кое-что доделать, (дополнительные точки ДОТ, улучшение маскировки их и обстрела и бр. детали)

    В первый же день противник прорвал укрепленный район и двинулся на восток. Полки 41 сд и 159 сд с боями вынуждены были отходить. Как развивались события в полосе армии в дальнейшем, мне неизвестно. На 4-й день войны я Военсоветом армии был назначен командиром 159 сд. Командир этой дивизии был убит. Потеряно было управление, и части дивизии беспорядочно отступали.

    5 августа в районе Подвысокое, Уманьского р-на противником было завершено полное окружение наших войск. Командирам частей, с кем имелась связь, было отдано распоряжение прорываться из окружения самостоятельно. Возможно, некоторым удалось прорваться, но работникам управления и штаба армии, в том числе и мне, в составе инженерного батальона, который находился при штабе армии, при неоднократных попытках прорваться не удалось.

При прочесывании противником леса у м. Подвысокое 8 и 9 августа все оставшиеся в окружении - здоровые, больные, раненые - все голодные, были захвачены в плен.

★ Логинов Н.Л. - командир 139-й стрелковой дивизии.

    139 стрелковая дивизия дислоцировалась в мирное время гор. Чортков и его окрестных населенных пунктах /в 8-9 местах/. На день войны четыре стрелковых батальона и два артиллерийских дивизиона находились на оборонных работах /строили УР/ в районе гор. Сторожинец, что 20-25 км юго-западнее гор. Черновиц; один стрелковый батальон находился в районе Збораж, что 20 км северо-восточнее гор. Тернополь на охране окружных объектов; саперный батальон дивизии и саперы роты полков находились в районе Жолкова, что 20-25 км северо-западнее гор. Львова - на оборонных работах. Все вышеуказанные подразделения так и не были возвращены в дивизию. На мою просьбу 17 июня 1941 г. к командиру 37 стрелкового корпуса разрешить собрать подразделения дивизии; получил примерно следующий ответ: «Выступайте на ученье с наличным составом, снять батальоны с работ и охраны не разрешают». Таким образом 139 стрелковая дивизия вступила в войну имея только четыре стрелковых батальона, три артиллерийских дивизиона и специальные подразделения дивизии в штатах мирного времени.

Огнеприпасами дивизия была обеспечена полностью, за исключением мин для тяжелых минометов, которые так и не были получены на протяжении всего периода боевых действий дивизии.

Транспортными средствами части дивизии были обеспечены плохо, а именно:

а/ Легковые машины были сильно изношены, особенно плоха была на них резина, а в Н.З. не было.

б/ Авто-батальон дивизии на 80 % совершенно не имел резины и стоял на колодках, так и остался в гор. Чортков, впоследствии был использован вновь формировавшимися частями в районе г. Чорткова.

На мой срочный запрос в мае 1941 г. о высылке резины дивизиям был получен ответ из округа такого содержания: «О состоянии частей 139 стрелковой дивизии с резиной округу известно, когда нужно будет, тогда дивизия получит». Так дивизия и выступила на войну, не получив ни одной покрышки для автотранспорта.

Средства связи в дивизии и в полках были в плохом состоянии:

а/ Часть раций находилась в окружных ремонтных мастерских

/после финской войны 1939 г. так и не были возвращены дивизии/.

В штабе дивизии была одна исправная рация, которая использовалась для связи с вышестоящим штабом.

Внутри же дивизии радио-связь не применялась в силу вышеуказанных причин.

б/ Телефонные средства связи были старые и сильно изношенные /особенно кабель/, которые быстро пришли в негодность.

Инженерные средства, кроме шанцевого инструмента, в частях дивизии никаких не

было.

Топографическими картами дивизия была обеспечена приграничной полосы и далее на запад, на восток карт не было. Во время боевых действий пользовались схемами, присылаемыми из штаба корпуса, и школьными картами.

Все вышеуказанное говорит за то, что 139 стрелковая дивизия вступила в Великую Оте-чественную войну, как дивизия не боеспособная.

    17 июня утром я проводил штабные занятия со штабом дивизии и полков в районе гор. Залещики, где и получил шифрованную телеграмму от командира 37 стрелкового корпуса из гор. Проскурова, примерно такого содержания: «Для проведения корпусных занятий 139 стрелковой дивизии сосредоточиться в районе г. Перемышляны, для чего выступить 18-го июня утром и двигаться по маршруту: Чортков - Бучач - Монастыриска - Галич - Рогатин - Перемышляны».

    22 июня 1941 г. дивизия достигла района г. Галич, где проводила рано утром внутри-дивизионное двухстороннее ученье. Во время этого ученья части дивизии подверглись нападению немецкой авиации, которая весь день 22 июня бомбила и обстреливала район г. Галич / там находился наш аэродром/, но благодаря хорошего использования местности и маскировки, потери были ничтожны.

22-го июня во второй половине дня, в районе г. Галич был получен приказ командира 37 стрелкового корпуса примерно следующего содержания: «Форсировать движение, занять и подготовить рубеж в 2-3 км западнее гор. Золочев». Утром 24-го июня дивизия достигла г. Золочев, где при прохождении передовых частей через г. Золочев были обстреляны с чердачных помещений отдельных домов пулеметным огнем /это было в тылу от линии нашего фронта 80-100 км/.

24-го июня 1941 г., находясь в районе г. Золочев, был получен приказ лично от командира 37 стрелкового корпуса - комбрига ЗЫБИНА и члена военного совета округа /звание и фамилию не помню/, в котором было сказано: дивизии выйти в район Топорув, занять рубеж и сменить части 4-го танкового корпуса, которые в то время вели там бои.

26-го июня дивизия вышла в указанный ей район, заняла позицию под огнем мелких частей противника и сменила части 4-го танкового корпуса.

Одновременно должны были выйти в район Топорув: правее 141 стрелковая дивизия 37¬го стрелкового корпуса, а левее кавалерийская дивизия, но ни одна, ни другая не вышли на указанный выше рубеж. Как я узнал впоследствии, что 141 стрелковая дивизия где-то южнее г. Броды встретила крупные части противника и была оттеснена ими на восток, а кав. дивизия, с разрешения командующего 6-й армии ушла в восточном направлении. Таким образом, 139 стрелковая дивизия оказалась одна в районе Топорув с открытыми флангами и тылом, а общая линия фронта уже отходила на восток. С 26 июня до 2 июля дивизия вела на вышеуказанном рубеже упорные дневные /ночью противник ни вел боевых действий/ оборонительные бои.

К вечеру 1-го июля 1941 г. обстановка для 139 стрелковой дивизии сложилась чрезвычайно тяжелой, а именно: общая линия фронта отошла на 60-80 км на восток от района нахождения 139-й стрелковой дивизии, общая обстановка неизвестна, и все пути отрезаны противником, т. е. дивизия фактически была окружена. К исходу дня был получен приказ командира 37 стрелкового корпуса /по радио или самолетом У-2, точно не помню, но связь со штабом 37¬го стрелкового корпуса в тот период поддерживалась самолетом и радио/ - отходить на восток самостоятельно для присоединения общей линии фронта.

В ночь с 1-го на 2-е июля 1941 года, учтя пассивные ночные действия противника, ночной покров и лесистую местность, дивизия безболезненно оторвалась от противника и вышла из окружения с незначительными потерями, взяв общее направление на Тернополь.

В дальнейшем дивизия продолжала двигаться на восток до соединения с частями 6­й армии. Действия в составе армии носили исключительно оборонительный характер. Днем части вели бой, а с наступлением темноты совершали отход на следующий рубеж, и так про­должалось до уманского кольцевого окружения в первой половине августа месяца.

В уманском кольцевом окружении дивизия только носила название «дивизия», а факти­чески это была группа в 200-250 человек с личным оружием при одной батарее на конной тяге, и та была без снарядов.

На протяжении всего периода боевых действий дивизии нигде заранее подготовленных рубежей не было, а создавали их сами части при занятии оборонительного положения.

В дополнении к Вашим вопросам, хочу добавить следующее:

Большое количество техники, как боевой, так и транспортной, при отходе было уничто­жено самими из-за полнейшего отсутствия горючего. За весь период действий дивизия не полу­чила ниоткуда ни одного грамма горючего.

Составленный мобилизационный план в мирное время остался на бумаге. В мобилизаци­онном плане совершенно не было предусмотрена эвакуация семей офицерского состава, хотя до границы по прямой было не более 200 км, в результате участь семей была неизвестна, что сказалось отрицательно на моральном состоянии офицерского состава, особенно после того, когда территория, где находились семьи, была занята противником.

Ширина полосы обороны 139 сд по фронту, как правило, была от 10 до 15 км, а ино­гда и шире. Глубина в полосе обороны в большинстве случаев была не ограниченной. Сплош­ного фронта обороны дивизия не занимала, а седлала взводами, ротами и батальонами главные районы и пути, идущие от противника, а также оставлялся небольшой резерв. На остальных участках и в промежутках в полосе обороны велось наблюдение.

Незадолго до войны кавалерийский эскадрон разведывательного батальона расформиро­ван. Танкетная рота амфибия Т-37 была настолько ветхой, что еще в мирное время, совершая марш к границе, пройдя 60-70 км, выбыла из строя, т. е. материальная часть вся развалилась.

Управление частями внутри дивизии происходило исключительно делегатами связи и личным общением.

Другие средства не применялись, да их и не было.