ЮЛИАН СЕМЕНОВ
ПАРОЛЬ НЕ НУЖЕН

седьмой год живу без всякого мысленного обмена, полным Рафинзоном.

Должность у  него по-русски неприлично называется.
Коротко так, вроде задницы. С лошадьми он занимался.
    - Жокей?

 Все же,  господа,  - чересчур игриво сказал он, - я, иудей, признаю
справедливость в дележе нашего племени на евреев а жидов. Всякие Троцкие и
Керенские  -  чем  не  жидоморды?!  А  кто  посмеет  сказать  о  господине
Абрамовиче что-либо, кроме как: еврей?
    - Я, - хмыкнул Ванюшин. - Дерьмо ваш Абрамович! Сам кашу заваривал, а
теперь всем за границей в жилетку плачется.
а всех заборах каждую ночь теперь появляются такие призывы, начертанные рукою юных мужей, что мне, знатоку российского, мудрого и целесообразного мата,  и тому завидно

имеющий рубль не станет пить пустой чай, у кого десятка - потребует шашлыка на ребрышке,
а кто владеет тысячами -  тому подавай печатное слово!  А как же? Тысяча -
вот  визитная  карточка цивилизованного человека.  А  ему  без  триппера и
скандальной хроники  -  жизнь  не  в  жизнь!

Русская интеллигенция похожа на существо с огромной головой,  но  без рук.  И  с  великолепным языком:  болтать можем прелестно,  писать -  в год по чайной ложке, надиктовывая, а делать - нет, это мы  не  можем,  пусть мужик делает,  мы будем скорбно комментировать и намечать перспективы.

мы  что  делали?
Успенского с  прислугой вслух читали,  государя бранили при  любом удобном
случае -  ради красного словца, забыв, что он прямой наследник Петра! Если
что до конца Россию и  погубит,  так это разговорчики сытых интеллигентов!
Пушкина читать надо, Пушкина!
    - Николай Иванович,  - сказал Исаев, - вы помните, что Пушкин писал о
наследниках Петра?  Нет?  Он  писал,  что  ничтожные  наследники северного
исполина,  изумленные блеском его величия, с суеверной точностью подражали
ему во всем,  что не требовало нового вдохновения. Таким образом, действия
правительства  были   выше   собственной   его   образованности  и   добро
производилось не  нарочно,  между тем  как азиатское невежество царило при
дворе!
Добрые люди пожирают самих себя, переживая содеянное ими. И наконец,
они все меряют своей доброй меркой.  А это самое страшное.  Желание мерить
все на свою мерку в  конце концов либо сделает доброго человека безвольной
тряпкой в  глазах окружающих,  особливо самых  близких,  либо  превратит в
злодея - с отчаяния.

- Слышь,  папаш,  а  чего это эсеры все,  как есть,  нестриженные и с
перхотью на спине?
    - Это у  них от  идейности.  Идейный -  он  завсегда нестриженный.  А
перхоть - так то ж мозг зашелушивается изнутри...

- Какая,  к  черту,  коалиция?  Пауки  в  банке.  Коалиция  в  России
противоестественна

Во   время
империалистической Блюхер был четыре раза ранен,  из них два - смертельно,
в  морге среди мертвяков валялся,  волосами ко льду прирос.  С  тех пор он
всегда под френчем туго перебинтован,  вроде как в корсете. Единственный в
мире военный министр,  уволенный с  "Георгиями" из рядов действующей армии
по причине полной инвалидности - "к службе не годен"

Нушима стоит вполоборота к  залу,  так чтобы никто не  мог следить за
его  губами:   натренированный  человек  даже  издали  поймет  -   недаром
артикуляция рта специально изучается разведчиками.

Первая фраза крупно:  "От тюрьмы,  как и от сумы, никуда не спрячешься, разве что
только в  новый ресторанчик при  магазине Юлия  Бриннера".

приглашены
купцом  первой  гильдии  Бриннером на  яхту  "Светлана".  Бриннер  сегодня
празднует день  рождения своего младшего сына Юлия.  Сероглазый крутолобый
красавец-мальчик -  любимец самого богатого человека Приморья.

С  такими  лозунгами надо призывать тараканов жрать  -  все  разбегутся.

Унгерн, перед тем как повести свои войска на красную
Сибирь  и  ДВР,  дал  интервью представителям американской и  эмигрантской
русской прессы.  Он сказал: "Чтобы русские смогли побороть свою психически
врожденную неполноценность, я ввел в моих войсках безграничное пользование
водкой, опием и гашишем".

 "Страшен человек,  накормленный досыта, утверждает Библия. Приглашаем
всех в нашу диетическую столовую. Гарантируем выход из-за стола с чувством
легкого голода. Обслуживание - лучшие девушки города".

в "Онегине":

                    Глядишь - и площадь запестрела.
                    Все оживилось; здесь и там
                    Бегут за делом и без дела,
                    Однако больше по делам.
                    Дитя расчета и отваги,
                    Идет купец взглянуть на флаги,
                    Проведать, шлют ли небеса
                    Ему знакомы паруса.
                    Какие новые товары
                    Вступили нынче в карантин?
                    Пришли ли бочки жданных вин?
                    И что чума? и где пожары?
                    И нет ли голода, войны
                    Или подобной новизны?

  Но мы, ребята без печали,
                    Среди заботливых купцов,
                    Мы только устриц ожидали
                    От цареградских берегов.
                    Что устрицы? пришли! О радость!
                    Летит обжорливая младость
                    Глотать из раковин морских
                    Затворниц жирных и живых,
                    Слегка обрызнутых лимоном.
                    Шум, споры - легкое вино
                    Из погребов принесено
                    На стол услужливым Отоном;
                    Часы летят, а грозный счет
                    Меж тем невидимо растет.

 В репрессиях
против  политических  врагов дозировка не потребна.  Время и точно понятые
кандидатуры - вот главное,  что обращает кровушку на пользу делу.  Ты  это
запомни,  это я тебе главное сейчас сказал.  Тот станет у нас великим, кто
пустит кровь вовремя и к месту,  - тогда пущай ее хоть реки льются  -  это
как  избавление  от  болезни,  это  вроде  как  высокое давление спустить,
страсть утихомирить,  понял меня?

заготовьте  приказ  о  награждении  орденом  Красного  Знамени  и  золотым
оружием.
    - Кого?
    - Товарища  номер  девятьсот  семьдесят  четыре,  -  ответил  Василий
Константинович.
    - А фамилия?
    - Это  и  есть сейчас его фамилия,  -  ответил Блюхер.  -  Прекрасная
фамилия - "товарищ 974".

Раньше справный мужик в мироедах ходил, потом Ильич сказал, что
справный мужик -  он тоже мужик, а не каркадил нильский и жить тоже может.


Официальные подтверждения мы привыкли получать неофициальным
путем.

   - Бумага - не ум, ею можно запастись впрок,

- Я думаю, мы заключим с Японией торговый договор.
    - А чем собираетесь торговать?
    - По преимуществу зубными щетками.
    - Кто кому будет продавать зубные щетки?
    - Друг другу. Они нам синенького цвета, а мы им фиолетовые.

- Вот вырезочка, Максим Максимыч, - сказал он, - из московской газеты
"Раннее утро" от  семнадцатого октября тысяча девятьсот двенадцатого года.
Полюбопытствуйте.
  - "Вчера  у  мирового  судьи,   -   начал  Исаев,  -  слушалось  дело
корреспондента иностранной газеты  Фредерика  Ранета  по  обвинению его  в
нарушении  общественной тишины  и  спокойствия.  Находясь  в  ресторане  в
компании  иностранцев  и  будучи  навеселе,   Ранет  подошел  к  официанту
Максимову и ударил его по лицу.  Составили протокол.  Ранет заявил, что он
не желал оскорбить Максимова,  а хотел только доказать, что в России можно
всякому дать  по  лицу  и  отделаться небольшим расходом в  виде денежного
штрафа. Мировой судья приговорил Ранета к семи дням ареста..."
    - Заголовочек  пропустили,  Максим.  Вы  обязательно  проговорите мне
заголовочек.
    - "В России все можно", - прочел Исаев.

  - Зря вы  нашу интеллигенцию браните.  Она бессильна не  оттого,  что
плоха, а потому, что законов у нас много, а закона нет.
Общество,  в котором хорошему писателю самому приходится организовывать на
себя рецензии, обречено, ибо оно отравлено равнодушием и пассивностью.
 Интеллигент не падок до власти -  в этом трагедия нашего общества.  У нас до власти падки торгаши, разночинцы и  попы.  А интеллигенты только правдоискательствуют,  от этого
страдают сами и заставляют страдать окружающих. И пророчествуют. Все время
пророчествуют!

Макиавелли говорил,  что
гражданская свобода состоит в благополучии своем собственном, жены, дочери
и  имущества.  Но  когда всем  этим  обладают -  этого не  ценят!

 - Минь, я на покойника похож?
    - Ох,  Косинька,  похож, похож, - обрадованно залепетал старик. - Ну,
прямо как живой...

Если уж
еврей убогий,  то,  значит,  он нашего в  семь раз убоже и  жалчей.
Нет человека добрее, чем в
субботнее утро, и нет его злее, чем в воскресенье вечером.

война
кончается слезами. И для победителей, и для побежденных.