Пишу исключительно по памяти... Ленинградский округ

 

Лейчик Д.О. - начальник инженерных войск 14-й армии

К началу войны 14 А в своем составе имела пять дивизий и армейские части, из кото¬рых двумя дивизиями (14 и 52) прикрывалось Мурманское направление и тремя дивизиями (54, 122 и т. д.), объединенными в 41 ск, прикрывалось Кандалакшское направление. Один сп 54 сд прикрывал Кестеньгское направление

Армейских складов, а следовательно и необходимых запасов, не было. Такое положение привело к крайне тяжелым последствиям. На складах дивизий имелось инженерное имущество в объеме, обеспечивающем только ход боевой подготовки.

Необходимых запасов взрывчатых веществ, противотанковых и противопехотных мин в Армии не было. В связи с этим, производить разрушения дорожно-мостовых объектов и минировать доступные направления, что в данных условиях местности было исключительно эффективным, в начальный период не представлялось возможным. Минно-взрывные средства из округа поступить не успели, так как вскоре на Петрозаводском направлении была перерезана Кировская железная дорога.

В 1940 году было развернуто строительство укрепленного района, предназначенного для прикрытия подступов к Мурманску и полуострову Рыбачий из северной Финляндии. Строительство осуществлялось управлением оборонительного строительства Л ВО, дислоцировавшимся в г. Мурманск. Несмотря на то, что для строительства было выде­лено достаточное количество сил и средств, строительство велось нерационально и крайне мед­ленно.

В условиях севера можно было применить кладку сооружений из местного камня на цементном растворе, что намного бы упростило и ускорило производство работ. Вместо этого монолитный гранит дробился на щебень, сооружения строились из железобетона, что услож­нило производство работ, увеличило их стоимость, а главное, не обеспечивало необходимых темпов строительства. По этим причинам к началу войны на полуострове Рыбачий, а также в районе Титовка было построено всего лишь 10-12 сооружений, которые не могли представлять никакой оборонительной системы и никакой роли практически не сыграли.

   На Кандалакшском направлении западнее Куолоярви строился силами войск оборо­нительный рубеж полевого типа, состоящий из дерево-земляных, преимущественно пулемет­ных сооружений. Недостаток этого рубежа состоял в том, что он строился непосредственно у границы на виду у противника и проходил по местности, не являвшейся естественным рубежом.

Второй оборонительный рубеж такого же типа строился в районе Кайрала, по восточному берегу озера.

Горно-лесистый характер местности, наличие сильных естественных рубежей, ограни­ченная проходимость местности и отсутствие разветвленной сети дорог способствовали орга­низации устойчивой обороны на данном направлении.

Хотя оба рубежа были полевого типа и не имели долговременных сооружений, однако они обеспечили своевременное развертывание войск, позволили сдержать натиск противника с нанесением ему серьезных потерь.

Первое указание о приведении войск в боевую готовность и о подготовке к боевым действиям было дано Командующим армией рано утром 22.6.1941 года.

Инженерным войскам была поставлена задача обеспечить выдвигаемые войска в предназначенные районы и минировать подступы со стороны противника. Установка минно-взрывных заграждений проводилась в небольших масштабах из-за отсутствия мин.

На меня лично, кроме общих вопросов инженерного обеспечения, Военный Совет армии возложил организацию и руководство строительством оборонительных рубежей на Кандалакшском направлении, которому придавалось важнейшее значение.

В качестве рабочей силы было придано около 15000 заключенных с административным составом, которые до войны находились на строительстве гидроэлектростанции.

В течение июля и августа месяца были построены достаточно развитые оборонительные рубежи полевого типа:

а) № 3 по системе озер Верхний Верман и Нижний Верман;

б) № 4 у озера Каменное.

Рубеж № 3 сыграл решающую роль в стабилизации фронта. Именно на этом рубеже наступление противника было окончательно задержано, и на нем фронт стабилизировался до разгрома немцев на этом направлении.

Рубеж № 3 проходил по системе озер Верхний и Нижний Верман и перехватывал основные коммуникации: грунтовую и железную дорогу.

Рубеж состоял из системы траншей, на глубину главной полосы обороны; усиленной дерево-земляными сооружениями (ДЗОТ) 8-10 на 1 км. фронта. Передний край прикрывался проволочными заграждениями, противотанковыми и противопехотными минными полями.

Правый фланг рубежа упирался в труднопроходимый горно-болотистый район, а левый в озеро Толванд.

Одновременно с рубежами были построены радиальные и рокадные дороги, обеспечивавшие быстрый маневр войск к любому угрожаемому участку фронта. Совокупность этих мероприятий явилась важным фактором в обеспечении стабилизации фронта на Кандалакшском направлении.

За короткий срок около 1,5-2 месяцев было построено более 200 огневых сооружений из местного камня на цементном растворе. Для кладки сооружений и выполнения наиболее сложных работ использовались инженерные части, а для вспомогательных работ - все рода войск. Одна огневая точка, выдерживавшая 1-2 прямых попадания 150 м/м снаряда, строилась одним саперным взводом за 6-7 суток.

На построенном рубеже фронт удерживался до разгрома немцев.

 Количество войск (соотношение), вооружение и боевая подготовка, на мой взгляд, обеспечивали возможность удержания пограничных рубежей. Некоторые продвижение противника в полосе армии обусловлено следующими недостатками:

а) на Мурманском направлении к началу войны границу прикрывало часть сил 14 сд, которые должны были противостоять горному корпусу немцев до подхода 52 сд (позднее 10 гв. сд). Естественно, что эти силы сдержать натиск корпуса не могли, и только с подходом 52 сд, которая дислоцировалась в районе Мончегорск, удалось стабилизировать фронт, (см. схему).

б) На Кандалакшском направлении сил и средств было вполне достаточно. Против горного корпуса немцев действовал 41 ск в составе 122 сд, 54 сд и ТД.

Неуспех, на мой взгляд, объясняется неправильным построением боевого порядка 41 ск, обусловленным боязнью окружения, особенно парашютистов.

Так, например: 122 сд занимала оборону в пограничном районе западнее Куолаярви, 54 сд занимала рубеж у Кайрала в 25-30 км от 122 сд и ТД была сосредоточена в Алакуртти в 30-40 км от 54 сд.

Такое построение боевого порядка не обеспечивало взаимодействия его элементов и позволяло противнику наносить удары нашим войскам по частям.

Практически так и получилось. Вначале была окружена превосходящими силами 122 сд, которая, оставив тяжелое вооружение и транспорт, лесами отошла, а затем повторилось то же с 54 сд.

При этом помощь вторых эшелонов была, ввиду их большого удаления, несвоевременной и неэффективной.

    Щербаков В. И. - командир 50-го стрелкового корпуса 23 армии

50 стрелковый корпус к началу войны состоял из двух дивизий (43 Ордена Красного знамени и 123 Ордена ЛЕНИНА сд), корпусного артполка и других корпусных частей. В каж­дой дивизии было по два артполка, по одной зенитной батарее 37-и мм. пушек, а в стрелковых полках были счетверенные зенитные установки. Противотанковой артиллерии как специаль­ных подразделений не было. Стрелковым вооружением части корпуса были оснащены полно-

стью по штату. Все вооружение личным составом было освоено. Общая укомплектованность войск личным составом доходила до 80-85 % к штатной численности военного времени. После того, как Финляндия объявила, что она находится в состоянии войны с СССР, в состав корпуса была передана 70 стрелковая дивизия, примерно такого же состава.

Стрелковые дивизии, корпусные части к началу войны имели боевой опыт, так как все они активно участвовали в войне против белофиннов в 1939-1940 гг. Большинство команд­ного состава и все штабы также имели боевой опыт

В материально-техническом отношении войска корпуса, в основном, были обеспечены, однако совершенно не было в войсках колючей проволоки, противотанковых и противопехотных мин.

43 стрелковая дивизия располагалась отдельными гарнизонами побатальонно в населенных пунктах от р. ВУОКСИ до линии железной дороги ВЫБОРГ - ТАВЕТТИ. Штаб 43 сд располагался в ЮСТИЛА;

123 стрелковая дивизия имела один стрелковый полк и два артполка в городе ВЫБОРГ в военном городке, а два стрелковых полка западнее и юго-западнее ВЫБОРГ до Финского залива также гарнизонами по-батальонно в приспособленных финских домах. Штаб 123 сд дислоцировался в СОРВАЛИ (пригород ВЫБОРГА). Штаб корпуса и все корпусные части дислоцировались в городе ВЫБОРГ.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ КОРПУСНОГО ПЛАНА ПО ОБОРОНЕ ГОСУДАР-СТВЕННОЙ ГРАНИЦЫ

Планом прикрытия границы предусматривались задачи и варианты действия войск на случай войны, этим же планом были определены полосы обороны стрелковых дивизий и полков включительно до ротных оборонительных районов.

Планом прикрытия предусматривался порядок выхода войск из постоянных пунктов дислокации на границу в свои полосы и районы обороны, планом также предусматривался порядок прикрытия войск с воздуха. В плане прикрытия была дана оценка рубежей и позиций, определены места расположения вторых эшелонов и резервов, а также определены и изучены направления контратак.

Планом прикрытия предусматривалось занятие и приспособление строящихся в полосе корпуса долговременных сооружений в случае их неготовности к началу войны. С выходом войск на границу строящиеся долговременные сооружения не были закончены, и их войска приспосабливали и оснащали своими силами и средствами.

Планом прикрытия предусматривалась вторая полоса обороны корпуса. Эта полоса про-ходила по бывшей линии Маннергейма, но она была только обрекогносцирована, работ по ее приспособлению до начала войны никаких не проводилось, и только с начала войны на эту позицию была выведена 70 сд, которая производила на ней оборонительные работы.

43 и 123 сд, а также корпусные части начали выдвижение на границу по моему сигналу, который был предусмотрен планом прикрытия на основании полученной директивы Наркома Обороны.

Директива была передана из штаба Ленинградского военного округа около 4-х часов 22 июня, в которой говорилось: вывести войска на границу, но сухопутными частями границу не переходить до особого распоряжения. В соответствии с этим мною были даны указания вой­скам прочно оборонять свои полосы и районы, организовать наблюдение за противоположной стороной.

Выход войск на границу начался в 6 часов 30 минут 22 июня.

Части корпуса выходили в свои районы в спокойной обстановке, так как на границе к этому времени боевых действий не велось

Что касается данных о финских войсковых частях в полосе корпуса, то они были к началу войны очень скудны. За несколько дней до начала войны пограничными постами и войсковым наблюдением отмечалось некоторое оживление на границе: передвижка отдельных небольших подразделений, движение отдельных групп офицеров, которые, по-видимому, проводили рекогносцировку.

С первого дня войны и до ликвидации корпусной системы (первая половина августа) части корпуса крупных боевых действий, заслуживающих внимание, не проводили.

 Пядусов И.М. - начальник артиллерии 19-го стрелкового корпуса.

Командующим артиллерией 19 стрелкового корпуса (в то время назывались начальниками) я был назначен сразу же после финской компании. Штаб 19 ск дислоцировался в Эстонии, но вскоре после моего назначения был перемещен в г. Кексгольм на Карельский перешеек.

В состав корпуса входили 142 и 115 стр. дивизии, причем последняя - 115 сд была где-то на Западе64, и мы о ней сведений не имели. Она прибыла за несколько дней до начала войны65.

Все части и соединения корпуса были укомплектованы по штатам военного времени и имели опыт войны - части и подразделения 142 сд участвовали в финской кампании, 115 сд в так называемом «Западном походе».

Каждая стрелковая дивизия состояла из трех стрелковых и двух артиллерийских полков - пушечного и гаубичного. Пушечный полк был двух-дивизионного состава и гаубичный - трех-дивизионного состава.

В пушечном полку (ЛАП) на вооружении состояли 76 мм пушки. Дивизион трехбатарейного состава, в каждой батарее по четыре орудия. Всего в ЛАП имелось батарей - двадцать четыре орудия.

Гаубичный артиллерийский полк (ГАП) трехдивизионного состава, из них: два дивизиона были вооружены 122 мм гаубицами, третий дивизион трехбатарейного состава по четыре 152 мм гаубицы. Всего в гаубичном полку 36 орудий (24 - ста двадцати двух миллиметровых и 12 - 152 мм орудий). Кроме этого, в стрелковой дивизии имелись: четырехорудийная противотанковая батарея, вооруженная 45 мм пушками, и шестиорудийная зенитная батарея, вооруженная 37 мм зенитными орудиями. В стрелковых полках: полковая 76 мм четырехорудийная батарея; противотанковая четырехорудийная 45 мм батарея и минометная 120 мм батарея (шесть минометов). В каждом стрелковом батальоне имелась рота тяжелого орудия, в составе трех взводов: взвода противотанковых ружей, минометного 82 мм взвода и взвода 45 мм противотанковых орудий.

В корпусе - корпусная артиллерия, в составе двух полков и зенитного артиллерийского дивизиона.

Пушечный артиллерийский полк (ПАП) трехдивизионного состава: первый и второй дивизионы трехбатарейного состава были вооружены 122 мм пушками и третий дивизион вооружен 152 мм пушками-гаубицами. Всего в полку: двадцать четыре 122 мм пушки и двенадцать 152 мм гаубиц. Корпусный тяжелый артиллерийский полк (КТАП) трехдивизионного состава. Два дивизиона (по три четырехорудийных батареи) 152 мм гаубиц и третий дивизион трехбатарейного состава (по два орудия в батарее) 203 мм гаубиц. В полку двадцать четыре 152 мм гаубиц и шесть 203 мм гаубиц. Отдельный зенитный артиллерийский дивизион (ОЗАД) трехбатарейного состава; в дивизионе двенадцать 76 мм зенитных пушек.

Состояние материальной части комиссией артиллерии округа было признано хорошим. Проволочной и радиосвязью части и подразделения были укомплектованы по штатам военного времени. Серьезное опасение у меня вызывало состояние тяги. Все корпусные артиллерийские части на вооружении имели трактора ЧТЗ. Неоднократно с командиром корпуса генерал-лейтенантом Герасимовым мы ставили вопрос о замене тракторов ЧТЗ, но наша просьба к началу войны не была удовлетворена. В зиму сорок первого года огромная работа была проведена по подготовке шоферов и трактористов. Уже в то время, в январе 1941 года у нас - у работников штаба 19 ск возникало опасение, что с имеющимся количеством шоферов и трактористов мы можем не справиться в случае внезапного столкновения с врагом и тем более внезапного нападения финнов. Было приказано при каждой артиллерийской части организовать курсы шоферов и трактористов.

Это мероприятие с лихвой оправдало себя.

Если боевая подготовка, готовность позиционных районов, командных, наблюдательных пунктов, подходов и подъездных путей, состояние маскировки и ведение круглосуточного наблюдения не вызывали опасений, то вопрос с тылами чрезвычайно беспокоил.

Стрелковые дивизии свои базы снабжения имели вблизи своих зимних квартир, т. е. недалеко от границ (40-50 км), то корпусные же части все еще продолжали базироваться на Ленинград, вернее на свои зимние квартиры, что почти одно и то же

Задача 19 стрелкового корпуса совместно с пограничными частями заключалась в жест-кой обороне и прочном удержании госграницы в полосе: справа - граница с Карельским фронтом (7 арм), слева: Энсо и по реке Вуокса. Ширина оборонительной полосы 19 ск достигала более 100 км. К началу войны была подготовлена только главная полоса обороны корпуса. Вторая оборонительная полоса была намечена, и к подготовке ее только-только приступили. Основу обороны составляли батальонные противотанковые узлы, границы которых не соприкасались между собой, а были только в огневой связи. В каждом батальонном противотанковом узле было построено 5-6 ДЗОТ”ов, по одной основной и двум запасным огневым позициям для батарей, взводов и отдельных орудий. Батальонные узлы между собой не были связаны траншеями и ходами сообщения. Батареи дивизионной и корпусной артиллерии имели по три хорошо оборудованных огневых позиции. С точки зрения емкости и доступности местности в оборонительной полосе 19 корпуса с успехом могли занять оборону три стрелковых корпуса.

Мы точно знали противостоящего противника перед войной и знали состояние его позиционных районов.

Поразительно, что главная оборонительная полоса 19 ск (да и 50-го также) «примыкала» буквально к самой границе. Все наши оборонительные работы велись на глазах у финнов. Когда я обратил внимание командира корпуса на недопустимость организации инженерных работ на глазах у противника, он ответил, что им доложено командованию округа, и что главная полоса обороны с передним краем по самой границе утверждена округом.

Тонкая цепочка по «окарауливанию» границы выполнялась пограничниками. Мое предложение при первой еще рекогносцировке переднего края главной оборонительной полосы отнести передний край на 10¬15 км от границы вызывало только недоумевающие взгляды. Словом, оборонительные работы начали вести у самой границы и на виду у наблюдающего противника. Если учесть, что противник (финны) отлично знали занимаемую нами полосу, отлично видели оборонительные работы, нетрудно будет догадаться, что они имели на своих картах не только наши узлы обороны, но и всю систему огня долговременных точек.

При поверке 50 ск я был назначен посредником за действием артиллерии 123 сд. Казалось, все шло нормально, и ничего не предвещало начала войны. Учение должно было продолжаться (как это было и в 19 ск) пять дней. И вдруг на третий день был дан отбой. В начале сигнал отбой был воспринят радостно, быстро проведен разбор, и мы разъехались по своим местам. После такого несвоевременного отбоя, а еще больше после не бывало поспешного разбора, каждый из нас начал задумываться и спрашивать друг друга, а не случилось ли что? Быстро опустел район учения.

По приезде в Кексгольм я доложил командиру корпуса об окончании своей работы и спросил нет ли чего нового? Командир корпуса удивленно посмотрел на меня и ответил - ничего нового нет.

Ночью все офицеры штаба корпуса вызваны в штаб, где было объявлено о начале войны с финнами.

Артиллерия стрелковых дивизий находилась в своих позиционных районах и готовность ее к открытию огня исчислялась минутами. Штаб корпуса, штаб артиллерии корпуса и все подразделения управления корпуса, поднятые по тревоге через полтора часа, выступили в Хит- толо в район командного пункта корпуса.

Наблюдательных пунктов - своих наблюдательных пунктов корпус не имел. При такой протяженности и при таком удалении КП, даже при наличии наблюдательных пунктов видеть бой в полосе корпуса было невозможно.

Невозможно не только по ширине полосы обороны корпуса и лесисто-болотистых условий местности, но и по средствам связи (наличию офицерского состава и штатным средствам

Все артиллерийские части имели два боекомплекта снарядов, а с 25 июня была открыта станция снабжения на полустанке Саккала и в 10 км северо-восточнее Кивиниеми. Перебоев в снабжении боеприпасами не было.

От всех видов разведки мы не имели данных о начале наступления противника. Изменение жизни противника накануне наступления не наблюдалось. Самое худшее состояние любого начальника слышать ход боя, но не видеть его и не иметь средств и возможностей воздействовать на ход боя. После начала артиллерийской подготовки было отдано распоряжение полковнику Кодюкову (начарту 142 сд). Подавить минометный огонь противника, вести только сосредоточенный огонь и не на всем фронте, а по отдельным очагам. Полковник Кодюков опытный командир, участник финской компании, хорошо знал характер действия финнов, и я уверен был, что опрометчиво действовать не будет. Сразу же после открытия огня финнами, я был вызван на узел связи, где по «СТ» от командующего артиллерией 23 армии полковника Бого-

молова получил приказание начать контрартподготовку Мной доложено о направлениях готовящихся ударов и распоряжениях, отданных мной начарту 142. Вести контрартподготовку в масштабе корпуса и на таком широком фронте бессмысленно. На этом наш разговор по «СТ» окончился. О нашем разговоре доложил генерал-лейтенанту Герасимову.

Велась ли артподготовка противником? Нет, не велась. С началом открытия огня началось и его наступление /противника/. Специальной, своей связи штаб артиллерии корпуса не имел. Связь была одна - общевойсковая связь. Узел связи работал бесперебойно и с огромным напряжением. В ходе боевых действий начали поступать сведения, что противник ведет наступление по балкам, лощинам отдельными мелкими группами, что вдоль основных дорог никакого движения крупных сил противника не заметно. Потери от огня противника незначительные. Тактика финнов заключалась в том, чтобы по трудно проходимым и совершенно закрытым от наблюдения участкам просачиваться одиночками и мелкими группами и выходить на фланги и в тыл нашего расположения. Так они и поступали. Завязались бои по отдельным очагам. Наши части были готовы к такому действию противника, но противник вел борьбу не за всякий очаг, а только за наиболее уязвимый и тогда только, когда накапливанием мелких групп создавал превосходство в своих силах. Противник вел наступление только на узких участках - клиньями, выходил в тыл и из тыла вел бой на окружение и на изоляцию отдельных очагов обороны. Артиллеристам пришлось вести комбинированный бой. У орудий командиры оставляли минимальное количество людей (по три человека из орудийного расчета), а остальные и взводы управления вели бой вместе со стрелковыми частями. Иногда (даже часто) вели бой по отражению атак на огневые позиции без пехоты.

Командир корпуса генерал-лейтенант Герасимов был назначен командующим 23 Армии (генерал-лейтенант Пшенников получил приказание принять 8-ю армию). Перед отъездом генерал-лейтенанта Герасимова я убедительно просил его доложить Военному Совету фронта о невозможности дальше вести так борьбу, что срочно, пока не поздно, надо оторваться от противника и отойти на Вуоксу. Этим бы мы достигли сокращения фронта, не имели бы оборону в виде прерывчатой линии, когда боец от бойца находится на удалении 25-30 метров друг от друга, при условии, что весь корпус будет вытянут - построен в одну линию. Весь корпус, т. е. 100 % людского состава. Но это же не война! А самое главное, отходом на Вуоксу мы могли бы иметь в резерве в дивизиях и полках. При теперешних условиях ни один командир дивизии и ни один командир стрелкового полка не имеет своего резерва и не может влиять на ход боя.

Все это для командира корпуса было не ново, и все это он знал лучше меня. Только значительно позже я узнал, что т. Герасимов и как командир корпуса, и как командующий армии докладывал свои соображения Военному Совету фронта. В каком виде и как, этого я не знаю, я только видел одну его шифровку примерно с таким же предложением. Еще до отъезда т. Герасимова противник отрезал 168 сд от 7 армии.

В это же время в состав 19 ск была передана 198-я мотомех дивизия в составе двух мотомех полков и одного артиллерийского полка. 198 мд с ходу была введена в бой в районе Лах- денпохье. Ввиду краткости описания на этом, хотя и поучительном периоде, я останавливаться не буду. 168 сд под ударами противника отошла к Сартовало, где была погружена на транспорт Ладожской флотилии и направлена на южное направление Ленинградского фронта, точнее на Невское направление. Слово южное я употребил по отношению расположения 19 ск.

С выводом 168 сд правый фланг 19 ск был обнажен. На смену генерал-лейтенанта Герасимова командиром корпуса прибыл генерал-майор Стариков. Следующий удар противник нанес в стык между 115 и 142 стрелковыми дивизиями и вышел к Ладожскому озеру. 142 сд и 198 мд отрезаны. 

Противник, окружив 

полуостров (слово окружил полуостров хоть и неуместно, но на самом деле это так, противник место посадки мог обстреливать не только минометами и артиллерией, но и пулеметом), основное усилие начал развивать на кексгольмском направлении и теснить правый фланг 115 сд. 

Финны, зная, что корпус не успел еще сосредоточиться вели наступление на узком фронте. Погранотряд в угрозе окружения отошел на Вуокси. Противник и на этом направле­нии овладел Кексгольм, стремительно продвигался вперед. Подведя итог полуторамесячным боям, надо сказать, что противнику удалось нанести ряд последовательных ударов по 19 стрел­ковому корпусу, выйти на линию Кексгольм - р. Вуокси. В артиллерии 19 ск потерял 12 - 152 мм гаубиц, причем это нельзя отнести к потерям. Дивизион нанес слишком большие потери противнику, взорвал материальную часть и с честью вышел из боя. Первый дивизион, 112­го артиллерийского полка, ведя бой в окружении, взорвал (по докладу командира дивизиона) материальную часть и вышел из окружения

Противник начал сосредотачивать свои войска против 50 ск. Мое внимание было сосредоточено на действии артиллерии 50 ск и такого вни­мания артиллерии 19 ск, как прежде, я уделять не мог. Начались бои в полосе 50 стрелкового корпуса.

Из докладов я узнал, что противник с началом военных действий и до второй половины июля перед фронтом дивизии вел бой на отдельных направлениях и только со второй поло­вины июля начал вести бои по всему фронту. Первый удар он нанес в направлении Сяккиярви - Сурпеля, Сантайски и вышел на берег Финского залива. Второй удар нанес в направлении Тиенхара, Выборг. 

В Усикиркко узнал, что командный пункт армии переместился в Агалатово. По пути в Агалатово, перебирая в памяти весь ход боевых действий за полтора месяца, я видел основное зло в построении обороны на глазах у противника и занятие ее тремя дивизиями (43, 123 и 142). 115-ю я не считаю. Она пришла на Карельский перешеек к началу боевых действий и не

смогла изучить свою полосу обороны. Да если бы офицерский и рядовой состав и изучил бы свою оборонительную полосу, все равно общее положение от этого не улучшилось бы. Протяжение обороны армии по переднему краю (госграница) было более 200 км. Следовательно, полоса обороны каждой стрелковой дивизии была более 50 км. При таком положении говорить об устойчивой обороне было невозможно. Это ничто иное как пренебрежение противником. Пренебрегать даже «малым» пр-м нельзя. Тем более нельзя пренебрегать противником, действующим на территории, которую он получил и приспосабливал к обороне на протяжении двадцати лет.

Если учесть, что часть финнов нелегально проживала на Карельском перешейке и являлись резидентами различных государств, станет понятным, что наше расположение, расположение оборонительных сооружений и огневых точек они знали отлично. Сказанное мной подтвердили и карты, найденные в финских землянках (офицерских) при нашем наступлении в 1944 году. На этих картах совершенно точно нанесена вся система нашей обороны.

Сила обороны заключается в наиболее выгодном использовании всех видов огня местности и инженерного дела. Как эти справедливые требования устава применить в данных условиях? Была ли оборона на Карельском перешейке на нормальном или на широком фронте? Нет!

Если в мирное время не построили оборонительной полосы там, где ее следовало построить, то с началом военных действий немедленно надо было перейти к единственному (в этих условиях) виду ведения боя - к подвижной обороне. Мы занимали оборону по всему фронту, противник вел наступление по балкам, лесным чащам и болотам, да и наступал мелкими группами (правильно сказать проходил) с целью выхода в тыл и создания условий для изоляции и окружения отдельных очагов. При подвижной обороне противник не смог бы создать таких условий, а сам бы попадал в условия окружения или в огневые мешки и уничтожался бы по частям. Слепое следование нормам, правилам без учета условий и особенностей во всех случаях приводило к плачевным последствиям, а в военном деле в особенности.

Правил и норм ведения оборонительного боя армии в полосе шириной более 200 км никто не устанавливал. Значит, надо было к общим уставным указаниям подойти творчески, а не слепо применять их в данных условиях. Смешно требовать проведения контрартподготовки на фронте более 200 км в условиях лесисто-болотистой местности, однако такое требование с началом боевых действий имело место.

противник овладел ст. Кямяря, Сумма, и не встречая не только сопротив­ления, а и вообще наших войск, продвигался в общем направлении на Койвисто с целью отре­зать 43 и 123 сд и не дать им возможности отхода на юг.

О командире 43 сд сведений все еще не поступало. В штабе армии уверены были в его гибели. Никому в голову не приходило подозревать Кирпичникова в предательстве. Передан­ные мною слова Начартдива, пытались объяснить тяжелым состоянием полковника - бредом. Уж слишком чудовищным было предположить измену. Только через два месяца предатель­ство и измена Кирпичникова стало фактом. В конце октября месяца 1941 года он выступил по радио с обращением к войскам 23 армии, в котором призывал немедленно прекратить сопротивление. Ленинград де окружен. Немцы беспрепятственно идут к Москве. Дни Советской власти сочтены. Предатель Кирпичников стал готовить разведчиков и диверсантов для пере­хода через линию фронта и засылки их в тыл 23 армии.

Однажды, проверяя наблюдение в районе Коросары, зашел на наблюдательный пункт одного из дивизионов. На пункте никто не встретил. Поднялся на вышку. Телефон и журнал наблюдения на месте, но вышка пуста - ни одного наблюдателя. После узнал, что командир взвода управления ушел с командиром стрелкового батальона изучать район предстоящего действий разведки. Зашел в землянку. Когда я открыл дверь, то заметил - около десяти человек сидело на нарах у печки и о чем то беседовали. Окон в землянке нет. Темно. На меня никто не обратил внимания, сел и я. Один из бойцов стрелкового полка рассказывал о своем дежурстве «Стою это я на посту и вижу, как на той стороне Вийс-Иоки наблюдатель финн нервно ходит по траншее. А время было обеденное. Русь, пошли обедать, видно ваши и наши забыли про нас, я ничего не ответил. Финн постоял немного, махнул рукой и ушел вглубь леса». У меня волосы дыбом стали. Вышел из землянки и думаю, а что же будет завтра? Нет, в обороне спокойно жить нельзя.

Календарно изложить ход боевых действий на Карельском перешейке не представляется возможным. Архивных данных, относящихся к этому периоду, в моем распоряжении нет. Да их, кажется и вообще нет.

       Коньков В.Ф. - командир 115-й стрелковой дивизии.

115-я стрелковая дивизия входила в состав 19-го стрелкового корпуса. Командир корпуса генерал-лейтенант Герасимов М.Н.

115 стр. дивизия, в основном, была укомплектована по штатам военного времени пери­ода 1940-41 гг.

Из состава дивизии были взяты и направлены один стрелковый полк (708-й) в район Сортавала и саперный батальон на полуостров Ханко.

Таким образом, к началу боевых действий на границе 115 сд была в составе двух стр. полков /576 и 638/, 313 арт. полка, батальона связи, разведывательного батальона и оиптд .

Дислокация частей и уровень подготовки. В мае м-це 1941 г. дивизия сосредоточилась в районе Ванхала, Маттила, Энсо, Яски, Кирву, Нотко и приступила к постройке батальон­ных районов обороны. 

Полевой выучке способствовало:

-              в июне 1940 г. дивизия участвовала в освобождении Литовской ССР;

-              в декабре 1940 г. и январе 1941 г. дивизия совершила марш на 750 км из г. Тельшай Литовская ССР в г. Кингисепп Ленинградской области. Во время марша проводились бата­льонные /отрядные учения. В период этого перехода с различной зимней температурой /-9° -38°/ личный состав закалился. Штабы и командиры получили хорошую практику управлять своими частями и подразделениями.

-              в мае м-це 1941 г. дивизия комбинированным маршем совершает переход из р-на Кин­гисепп, через Ленинград, на Карельский перешеек в р-н Ванхала, Энсо, Кирву с решением учебных вопросов, с отработкой взаимодействия с авиацией и др.

С выходом на Карельский перешеек дивизия имела задачу оборонять государственную границу в занимаемом районе.

Ширина полосы обороны примерно составляла свыше 40 км, которая была разбита на полковые участки и батальонные районы обороны. Отдельные, наиболее важные места по направлениям подготавливались как опорные пункты.

Передний край полосы обороны проходил в непосредственной близости к государствен­ной границе.

Промежутки между батальонными и ротными районами обороны в лесистой местности составляли от 1-го и более км. При этих условиях дивизия двух-полкового состава была в одном эшелоне, все было вытянуто в линию, дивизионного резерва, кроме РБ - не было.

Оборонительные сооружения готовились силами частей полевого типа.

Долговременные железо-бетонные сооружения в полосе дивизии были в районе Энсо. Места КП частей располагались в 5 км, а КП дивизии в начале сосредоточения Кирву, с нача­лом боя /примерно/ Харьюла. Учитывая большую ширину полосы обороны и начертание грун­товых дорог, идущих к частям, эти районы были удобными для управления.

Особенности организации обороны на широком фронте в условиях лесисто-болотистой местности заключались в том, что вся полоса обороны была разбита на батальонные районы обороны. Поэтому, главным образом, были надежно прикрыты основные направления бата­льонами, а промежутки охранялись подвижным охранением. Основными недостатками в под­готовке полосы обороны были: слишком близко к границе выходил передний край; не было усиления инженерных частей, подразделений и необходимых средств; отсутствие подвижных резервов.

В последствии эти недостатки отрицательно сказались на ходе боя.

   Дивизия приведена в боевую готовность распоряжением штаба Ленинградского воен­ного округа, как только стало известно, что наши западные границы были нарушены немецко­фашистскими войсками.

Части дивизии заняли подготовленные районы обороны и в течение месяца совершен­ствовали оборону, вели наблюдение и готовились к боям.

  Дивизия вступила в бой - с началом наступления финских войск.

Главная группировка противника нанесла свой удар на правом фланге, в стык двух диви­зий корпуса, на Хитола.

Противник пытался обходом с Восточной стороны отрезать Ур. Энсо, но его вторжение было выбито нашими подразделениями.

Основной недостаток боевой обстановки перед началом боя заключается в том, что мы не имели данных о группировке противника и его намерениях, а это в известной мере лишало возможности командиров частей и дивизии строить реальные расчеты боя. Разведка мелких поисковых групп положительных результатов не давала.

 Краткий обзор хода боевых действий дивизии.

В основном, дивизия вела оборонительные бои на границе.

Как уже раньше указывалось, противник перешел в наступление в стык двух дивизий корпуса в направлении Хитола, имея в виду кратчайшим путем выйти к Ладожскому озеру.

Перед началом наступления наземных войск был применен массированный удар авиа­ции. Оборона была прорвана. Таким образом, противник уже в первый день боя стал распро­страняться в глубину.

В дальнейшем, не встречая упорного сопротивления в глубине обороны, противник пред­принял действия на свертывание нашей обороны по переднему краю, все время заходящими частями в тыл. Эти действия противника обязывали маневрировать подразделениями, снимать с фронта и быстро выдвигаться к флангу.

Если были хотя бы небольшие подвижные резервы в глубине расположения дивизии, тогда можно было бы задержать продвижение противника, и это не дало бы ему возможности свертывать оборону и быстро продвигаться в направлении на Ленинград.

Используя лесистую местность, противнику удавалось мелкими группами просачиваться на фланги и в тыл наших подразделений, что в известной степени нарушало связь, взаимодей­ствие и растраивало боевые порядки. Незначительные по силе удара наши контратаки не могли сдержать общее наступление противника.

На протяжении многих дней боя дивизия не имела связи с соседями справа и слева. Не было также и данных о группировке и положении противника на определенное время, отсутствие такой ориентировки отрицательно ска­зывалось на ходе боевых действий.

В результате прорыва нашей обороны противник зашел далеко в тыл нашим частям.

Через несколько дней дивизия сосредоточилась юго-восточнее Выборга в 10-ти км. В этот район прибыл командир корпуса и лично поставил задачу контратакой в сев. восточном направлении задержать наступление противника.

Проведенная контратака не имела успеха. Это объясняется тем, что части соседней дивизии оставили Выборг и у нас в тылу на левом фланге стали появляться части противника, а на утро следующего дня противник перерезал автодорогу в районе Суммы, таким образом дивизия лишилась получения боеприпасов и продовольствия по грунту.

Распоряжение на отход командира корпуса на Ленинград запоздало, и части не могли пробиться в лесисто-болотистой местности без дорог. Таким образом, был вынужденный отход к полуострову Койвисто.

Дивизия оказалась в тяжелом положении - отсутствие боеприпасов, продовольствия и связи со старшим начальником и соседями снизило ее боеспособность. В районе полуострова Койвисто было собрано около 10 тыс. солдат и командиров разных подразделений двух других дивизий с личным оружием.

С полуострова Койвисто дивизия и собранные разрозненные группы других дивизий были эвакуированы самоходными морскими баржами в Кронштадт.

Район посадки в баржи обстреливался противником минометным и пулеметным огнем.

Стоило больших усилий по наведению порядка в районе посадки личного состава на самоходные баржи, при непосредственном соприкосновении с противником на протяжении трех суток.

Необходимо отметить как отрицательный момент с пополнением. В дивизию раза два- три прибывало пополнение, плохо обученное и без оружия.

КРАТКИЕ ВЫВОДЫ.

В начале наступления противник собрал преобладающие силы и не встретил серьезного сопротивления, в глубине обороны действовал активно, имел некоторый успех.

Основные причины некоторых неудач в боевых действиях дивизии в приграничном сражении в начальный период войны можно характеризовать следующим:

- мало сил и средств для занятия широкой полосы обороны /свыше 40 км/ в лесистой местности и отсутствие резервов;

недостаточное взаимодействие между соседними дивизиями и погран. отрядами в ходе боя, особенно, когда противник прорвал оборону;

- отсутствие разведывательных данных о противнике;

- слабая организация материального обеспечения дивизии в ходе боя;

- не было авиационной поддержки и связи с авиационными начальниками;

- отсутствие прочной и бесперебойной связи со старшим командиром и его штабом. Это все то основное, что сохранилось в моей памяти.

Пишу исключительно по памяти... ПриОВО 8-я армия

 

Собенников П.П. - командующий войсками 8-й армии.

с августа 1940 г. заместитель генерал-инспектора кавалерии Красной Армии. В марте 1941 г. назначен командующим 8-й армией Прибалтийского особого военного округа.

В начале Великой Отечественной войны в той же должности. С 03.07.1941 командующий войсками Северо-Западного фронта. В августе 1941 г. назначен командующим войсками 43-й армии. Арестован 16.10.1941, до февраля 1942 г. находился под следствием, приговорен к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовых лагерях, с лишением воинского звания и наград. После подачи ходатайства о помиловании, постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 07.02.1942 судимость снята, понижен в звании до полковника. С февраля 1942 г., состоя в группе К. Е. Ворошилова, П.П.Собенников занимался формированием соединений резервных армий, с сентября 1942 г. в распоряжении Военного совета Брянского фронта. В ноябре 1942 г. назначен заместителем командующего 3-й армией.

После окончания войны, с июня 1945 г. командующий войсками 3-й армии, с августа 1945 г. заместитель командующего войсками Минского военного округа. В марте 1946 г. назначен заместителем командующего войсками 3-й армии, в октябре 1946 г. - заместителем начальника курсов «Выстрел» по учебной и научной работе. С августа 1955 г. начальник Высших офицерских курсов «Выстрел». В августе 1959 г. прикомандирован к Генеральному штабу Вооруженных Сил СССР для научно-исследовательской работы

Получив в марте 1941 года назначение на должность Командующего войсками 8 Армии Прибалтийского Особого Военного Округа, я, к сожалению, в это время ни в Генеральном Штабе, ни по прибытии в г. Ригу в Штаб Прибалтийского Особого Военного Округа не был информирован о «Плане обороны государственной границы 1941 года».

По прибытии в штаб 8 армии в г. Иелгава, я также не нашел никаких указаний по этому вопросу.

 Данное утверждение Собенникова П.П. противоречит архивным документам. В частности, в фонде полевого управ-ления 8-й армии (РГВА, ф. 32578, оп. 3) имеется несколько дел с материалами «Плана обороны государственной границы 1941 года» 8-й армии, например дело № 25 «Указания и планы штаба и соединений армии, доклады Военного Совета и штаба армии по обеспечению прикрытия госграницы».

У меня складывается впечатление, что вряд ли к этому времени (март 1941 г.) таковой план существовал.

Лишь 28 мая 1941 года (эту дату я отлично помню) я, будучи вызван совместно с начальником штаба армии генерал-майором ЛАРИОНОВЫМ Г.А. и членом Военного Совета дивизионным комиссаром ШАБАЛОВЫМ (?), в штаб округа был, буквально наспех, ознакомлен с «Планом обороны», сперва бывшим тогда Начальником оперативного отдела (Управления?) ТРУХИНЫМ (враг народа - власовец), а затем Командующим войсками округа генерал-полковником КУЗНЕЦОВЫМ.

Все это происходило в большой спешке и несколько нервной обстановке.

План был получен для ознакомления и изучения моим начальником штаба генералом ЛАРИОНОВЫМ в оперативном отделе у ТРУХИНА (по-видимому автора плана).

План представлял довольно объемистую, толстую тетрадь, напечатанную на машинке.

Примерно, через 1,5-2 часа после получения этого плана я, не успев еще с ним ознакомиться, был вызван к генерал-полковнику тов. КУЗНЕЦОВУ, находившемуся в затемненной комнате, который с глазу на глаз продиктовал мое решение (Командующего 8-й Армии). Решение, как я помню сейчас, сводилось к сосредоточению главных усилий на направлении Шауляй - Таураге (две стрелковых дивизии - 125 и 90) и к прикрытию границы от Балтийского моря (м. Паланга) на фронте около 80 км одной 10 стрелковой дивизией XI стрелкового корпуса.

48 стрелковую дивизию предполагалось к началу войны перебросить на левое крыло армии и удлинить фронт обороны левее 125 стр. дивизии (прикрывавшей основное направление Таураге, Шауляй) до р. Неман, у г. Юрбаркас (левая граница армии). 

Т.Е.ПОЛОСА ОБОРОНЫ АРМИИ ГДЕ ТО 160 КМ, ИЗ КОТОРЫХ ПОЛОВИНУ ЗАНИМАЛА 10-Я ДИВИЗИЯ, А ЕЩЕ 160 КМ ПРИХОДИЛОСЬ НА 3 ДИВИЗИИ, ОДНА ИЗ КОТОРЫХ (48-Я) ТОЛЬКО К НАЧАЛУ ВОЙНЫ ПРИБЫЛА, А 11СД Д.Б В РЕЗЕРВЕ МЕЖДУ ШАУЛЯЕМ И ПАНЕВЕЖИСОМ

12-й механизированный корпус (генерал-майор ШЕСТОПАЛОВ погиб 25-26.6), согласно этому плану, выводился в район севернее Шауляй во второй эшелон армии, причем право отдачи приказа 12-му механизированному корпусу Командующему войсками 8 Армии не предоставлялось. Фактически, как потом и подтвердилось на практике, в первые дни войны, 12-й мехкорпус находился в подчинении Командующего фронтом и действовал по его приказам. ПРОТИВОРЕЧИТ ВОСПОМИНАНИЯМ ПОЛУБОЯРОВА

Утром 18 июня 1941 года (дата точная) я с начальником штаба Армии (на двух машинах) выехал в район приграничной полосы для поверки войск и хода работ в укрепленном (Шауляйском) районе.

Около 9-10 часов утра, проехав г. Шауляй (5-6 км), меня обогнала машина Командующего округом и впереди меня остановилась. Из машины вышел генерал-полковник КУЗНЕЦОВ и отозвал меня в сторону от дороги в поле.

Здесь тов. КУЗНЕЦОВ сказал, мне, что в СУВАЛКИ (это я хорошо помню) сосредоточились какие-то механизированные части немцев. Он был взволнован и, спросил меня куда я еду. Я ему сказал, что еду в Таураге на участок 125 стрелковой дивизии. Он приказал мне немедленно вывести войска на границу, а Штарм перевести к утру 19 июня на командный пункт у развилки шоссе, что непосредственно южнее моста, через канал Виндавский (12 км юго-западнее Шауляй).

К концу дня все распоряжения о выводе войск на границу мною были сделаны устно.

Следует отметить, что части не были укомплектованы.

Помню, как сейчас, при личном моем подсчете числа бойцов в проходивших мимо меня колоннах - самые большие по численности роты имели всего лишь по 55-57 штыков.

Долговременные сооружения (ни одно) готовы не были.

48 стр. дивизия по приказу Командующего войсками Округа также в эту ночь выступила из Риги и двигалась с музыкой к границе, не будучи ориентирована о близкой угрозе войны. Я о ее выдвижении в известность не был поставлен.

Эта хорошая дивизия в районе Расейняй (Россиены), не зная, что война началась, внезапно подверглась атаке с воздуха, а также прорвавшихся наземных войск немцев, понесла большие потери и, не дойдя до границы, была разгромлена.

Насколько неожиданно для подходивших войск началась война можно судить, например, потому, что личный состав тяжелого артиллерийского полка, двигавшийся по железной дороге на рассвете 22 июня, прибыв на ст. Шауляй и увидев бомбежку наших аэродромов, считал, что «начались маневры».

А в это время уже почти вся авиация Прибалтийского военного округа была сожжена на аэродромах. Например, из смешанной авиадивизии, которая должна была поддерживать 8 Армию, к 15 часам 22 июня осталось 5 или 6 самолетов.

В дальнейшем на КП стали поступать по телефону и телеграфу весьма противоречивые указания, об устройстве засек, минировании и т. п., причем одними распоряжениями эти мероприятия приказывалось производить немедленно - другими, в последующем отменялись, затем опять подтверждались и опять отменялись.

Следует отметить, что даже в ночь на 22 июня, я лично получил приказание от начальника штаба фронта КЛЕНОВА в весьма категорической форме - к рассвету 22 июня отвести войска от границы, вывести их из окопов, что я категорически отказался сделать, и войска оставались на позициях.

Вообще, чувствовалась большая нервозность, несогласованность, неясность, боязнь «спровоцировать» войну.

Артиллерия была с войсками и сыграла большую роль в первые же часы начавшегося

в 4 часа 22 июня боя.

Как войска, так и штаб Армии не были укомплектованы и не были переведены на

штаты военного времени. Мобилизация в Литве и Латвии к этому моменту не проводилась.

Таким образом, штаб Армии не был боеспособен. Особенно это сказалось в отсутствии

необходимого количества средств связи (радио и транспортных), охраны штаба, транспортных

средств для перемещения. Отсутствие органов управления тылом, очень сказалось с первых

же дней войны, так как оставалась система снабжения мирного времени – «округ-полк».

Штаб Армии влиять на организацию снабжения, особенно горючим, не имел возможно-

сти.

Дорофеев Н.В. - начальник артиллерии 8-й армии.

То, что война нависла и что она возможна - в штабе 8 армии было заметно за 5-10 дней из опроса ряда перебежчиков, поэтому артиллерия из лагерей /но какая, № артиллерийских частей не помню/ была выведена в приграничную зону и поставлена на ОП.

В ночь на 22 июня /была светлая ясная ночь/ за несколько часов до начала артиллерийской подготовки немцев - я объезжал артиллерийские части /90 сд - командир дивизии полковник Голубев и сд, занявшую боевые порядки на участке ТАУРАГЕ187/.

Вдоль шоссе в непосредственной близости в 2-3 км. сев. воет. ТАУРАГЕ стояли 2 гаубичные батареи, этим батареям за несколько часов до начала войны - я приказал сменить ОП –

и занять новые позиции вдоль опушки леса сев. воет. ТАУРАГЕ, на оставленных ОП поставить ложные орудия - бревна.

По моему глубокому убеждению, эти батареи были засечены с подъемных наблюдательных пунктов немцев, или же координаты этих батарей немцы имели через шпионов.

За несколько дней до 22 июня - в лесах западнее ТАУРАГЕ отмечались подъемные, железные НП немцев - немцы эти НП поднимали выше леса и просматривали наше расположение.

Как общий недостаток, к началу войны в артчастях был очень большой некомплект личного состава /откомандирование в воздушно-десантные части и на различные курсы/, возможность пополнить части приграничной зоны была, вдоль границы строились оборонительные сооружения, работали вновь прибывшие из глубины СССР, мобилизованные /необмундированные/ большие группы людей, сведенные в батальоны.

Часть людей была в валенках и полушубках /это в июне месяце/, в первый же день войны

эти рабочие батальоны по всем дорогам стали разбегаться от границы по направлению к гор. РИГА, оставляя отрицательное впечатление о Красной Армии у местного населения.

Своевременное использование этих людских ресурсов значительно бы укрепило боеспособность стрелковых и артиллерийских частей приграничной зоны.

 Фадеев И. И. - командир 10-й стрелковой дивизии.

в апреле 1939 г. на должность командира 10-й стрелковой дивизии.

В начале Великой Отечественной войны в той же должности. В сентябре 1941 г. отстра­нен от должности и осужден на 7 лет исправительно-трудовых лагерей с отсрочкой исполне­ния приговора до окончания военных действий. В октябре 1941 г. назначен на должность командира 35-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии, с декабря 1941 г. командир 125­й стрелковой дивизии. В апреле 1944 г. назначен исполняющим должность командира 6-го стрелкового корпуса (утвержден в должности в июле 1944 г.). С декабря 1944 г. в распоря­жении командующего войсками Ленинградского фронта.

 План обороны государственной границы Литовской ССР я знал в части касающейся полосы обороны 10 стрелковой дивизии и обороняющейся слева 125 стрелковой дивизии за ее правый фланг. Мной был разработан план обороны и построен боевой порядок дивизии. Все стрелковые полки имели определенные участки обороны.

ПЛАН ОЧЕВИДНО СТАРЫЙ Т.К. ДАЛЕЕ МЕЖДУ 10 И 125 ПОЯВЛЯЕТСЯ 90СД, О ЧЕМ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СОБЕННИКОВ

 Подготовленный оборонительный рубеж вполне обеспечивал развертывание и ведение боевых действий частей дивизии на широком фронте.

19 июня 1941 года, до начала военных действий, было получено распоряжение от командира 10 стрелкового корпуса генерал-майора НИКОЛАЕВА Ивана Федоровича о приве­дении частей дивизии в боевую готовность. Во исполнение этого приказа все части дивизии были немедленно ночью выведены в свои районы обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии.

Вся артиллерия к моменту боевых действий находилась на огневых позициях и вела бой во взаимодействии с частями дивизии. Обеспеченность боеприпасами частей дивизии в целом была достаточная.

Ввиду сложившейся обстановки, к исходу 22 июня мной был получен приказ от коман­дира 10 стрелкового корпуса, - отходить на следующие рубежи в двух основных направлениях: ПЕРВОЕ направление - КРЕТИНГА, ПЛУНГИ, ТЕЛЫПАЙ, МАЖЕЙКЯЙ, МИТАВА, РИГА; второе - Клопедское шоссе - РЕТОВАС, ТЕЛЫПАЙ.

На основании приказа части дивизии начали отход, применяя подвижную оборону с заграждениями, и вели ожесточенные арьергардные бои в указанных направлениях.

10 стрелковая дивизия с 22 июня 1941 года до 30 сентября отходила и вела бои в ПРИ­БАЛТИКЕ, после чего была погружена на транспорт в г. ТАЛЛИНЕ и выведена в г. КРОН­ШТАДТ, СТРЕЛЬНО.

ОБЩИЙ ВЫВОД: Дивизия была подготовлена для ведения боевых действий своевре­менно и вступила в бой организованно.

НО ОБОРОНА ПРОРВАНА НА ВСЮ ГЛУБИНУ В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ

 Шумилов М.С. - командир 11-го стрелкового корпуса.

План обороны государственной границы до штаба и меня, как командира корпуса, не был доведен. 

 Данное утверждение М.С. Шумилова не соответствует действительности. Директивой командующего 8-й армией № 001058 от 07.03.1941 командиру 11-го стрелкового корпуса предписывалось приступить к переработке плана прикрытия в соответствии с поставленной задачей (РГВА, ф. 32578, оп. 3, д. 35, л.л. 1-13). Разработанный командованием 11-го стрелкового корпуса новый план прикрытия был представлен 17.03.1941 в штаб 8-й армии. (РГВА. Ф. 32578. Оп. 3. Д. 35. Л.л. 61-72

Корпус выполнял отдельные задания по полевому заполнению в новом строящемся укрепленном районе и в полосе предполагаемого предполья. Эти работы к началу войны не были полностью закончены, поэтому, видимо, было принято решение корпусу занять оборону по восточному берегу р. Юра, т. е. на линии строющегося укрепленного района, а в окопах предполья было приказано оставить только по роте от полка.

 Войска 11 Стрелкового корпуса оборону по р. Юра начали занимать по приказу командующего 8 Армии с 18.6.1941 года. Мной был отдан приказ на занятие обороны только командиру 125 СД, Штабу и корпусным частям.

 Другие дивизии на выдвижение получили приказ также устно через офицеров связи 8 Армии.

 Штаб корпуса об этом был поставлен в известность также через офицера связи. Штаб корпуса на свой командный пункт выехал 18.6.1941 года. Войскам было приказано патрон и снарядов на руки не выдавать, не вести никаких заградительных работ. Разрешалось только улучшать окопы. Патроны и снаряды мной были выданы 20.6.1941 года, и в это же время началось минирование перед окопами вдоль шоссе Тауроген, так как наблюдением был установлен выход немецких частей к государственной границе.

 21.6.1941 года в Штаб корпуса приезжал член Военного Совета Прибалтийского Военного Округа, который приказал начальнику штаба корпуса передать мне, что выдача патрон -провокация и приказал немедленно отобрать патроны и снаряды. По приезду в штаб об этом мне было доложено. Я запросил Штаб 8 Армии о письменном приказе, чтобы отобрать патроны и снять мины. Ответа на этот запрос ни от штаба 8 Армии, ни от Штаба Округа не получил.

 Устное распоряжение через офицера связи 8 Армии корпус получил 17.6.1941 года о занятии обороны 125 СД, о выдвижении корпусных частей и штаба корпуса на свой командный пункт, который заранее готовился наравне с полевым заполнением.

 Другие дивизии о выдвижении к государственной границе получили приказ от штаба 8 Армии или от штаба Округа, для меня было неизвестно. Штаб корпуса был поставлен в известность, что дивизии следуют к государственной границе.

 125 СД, корпусные части, штаб корпуса оборону заняли 18.6.1941 года, остальные две дивизии были в движении.

Война началась в 4.00 22.6.1941 года, одновременно началась артиллерийская подготовка по частям 125 СД и пролетом самолетов через государственную границу в тыл нашей страны.

 Мной немедленно было доложено Командующему 8 Армии, который находился на своем командном пункте в лесу западнее Шауляй. Получил приказ огня не открывать. На провокацию не поддаваться. Но войска без приказа открыли ответный огонь. Тауроген горел. Аэродром, находящийся в Шауляй, был подвергнут бомбардировке. В направлении Шауляй были слышны разрывы бомб и зенитная стрельба. В 4 часа 30 минут мне командиром корпусного зенитного дивизиона, который находился в Шауляй на прикрытии, было доложено, что немцы бомбили аэродром в Шауляй, горят наши самолеты на аэродроме и что сбито два немецких самолета.

 Полянский Н.И. - командир 9-й отдельной противотанковой артиллерийской бри­гады.

 К 18 июня бригада была укомплектована: по личному составу на 100 %; материальной частью артиллерии - на 100 %, средствами тяги на 20 %.

Так например:

636 арт. полк имел:

76 мм пушек - 36 шт.

85 мм пушек - 24 шт. тракторов - 17 шт.

ГАЗ-АА - 33 шт.

ЗИС-5 - 10 шт.

Личный состав —

среднего комсостава - 129 чел.

младшего комсостава - 288 чел.

рядового состава - 1753 чел.

В таком же составе был укомплектован и 670 арт. полк.

При следовании в лагерь Бутяй навстречу мне по тракту Шауляй - Таураге встретились легковые машины, я оставил свою машину и вышел из нее. В это время одна машина оста­новилась, и из нее вышел Командующий 8-й армией генерал-майор СОБЕННИКОВ, который познакомил меня с обстановкой, а именно: «Немцы концентрируют свои войска у наших гра­ниц и по имеющимся у нас данным, - сказал он, - намерены перейти в наступление». Генерал СОБЕННИКОВ приказал мне: «В ночь с 18 на 19 июня вывести части бригады из лагерей и занять рубеж: Варняй, Кражай, Кельме и подготовить этот рубеж к противотанковой обороне».

Это было в 12.00 18 июня 1941 г.

Вернувшись в район рекогносцировки, я дал соответствующие указания командирам частей по выбору огневых позиций для батарей на участках обороны, отведенных полкам.

В ночь с 18 на 19 июня части бригады начали занимать огневые позиции на рубеже обо­роны.

К исходу 19 июня огневые позиции и наблюдательные пункты всеми батареями бригады были заняты и была установлена связь.

Командный пункт бригады был установлен в районе Ужвентис.

В течение 19, 20 и 21 июня были произведены окопные работы по оборудованию огневых позиций батарей и каждого оружия в отдельности.

Была установлена телефонная связь с командным пунктом Командующего 8-й армией, который к этому времени был оборудован в районе леса Бубяй

В 7.30 командующий 8-й армией генерал СОБЕННИКОВ по телефону передал мне, что в пятом часу утра немцы перешли в наступление по всему фронту и приказал быть готовым к встрече противника.

Объяснив общую обстановку командирам частей, я дал распоряжение быть готовыми встретить фашистские танки, уничтожить их и не пропустить через занимаемый рубеж обо­роны, особое внимание обратить на тракт Таураге - Шауляй.

 было установлено наблюдение за впереди лежащей местностью и полного при­ведения в боевую готовность подразделений и каждого орудия в отдельности.

Была установлена связь с войсками, действующими впереди.

23  июня к 12.00 начался отход войск со стороны Таураге.

Я приказал своему заместителю по политчасти ст. батальонному комиссару БОРОДИНУ ОРГАНИЗОВАТЬ заградительные отряды, задерживать неорганизованный отход военнослу­жащих и располагать их в расположении батарей бригады, подчинив отдельные группы коман­дирам батарей и командирам артиллерийских полков.

В ночь с 24 на 25 июня начали отход батареи, согласно плану перемещения. В первую очередь были отправлены батареи, расположенные в 1-ом эшелоне, остальные 40 % батарей, расположенных в глубине обороны, были оставлены для прикрытия отхода.

К 8.30 25 июня отошедшие батареи заняли оборону на рубеже в 10 км. южнее Шауляй. Оставшаяся часть батарей на старом рубеже в течение 25 июня попрежнему вела бои, отбивая атаки противника.

В ночь с 25 на 26 июня были выведены остальные батареи. Их отход прикрывал батальон 90 стрелковой дивизии.

К утру 26 июня часть батарей заняли оборону по южной и юго-восточной окраине Шау­ляй и вступили в бой с подошедшими танками противника с направления Шедува - Радвилишкис.

В ночь с 26 на 27 июня части бригады, ведя упорные бои с противником, согласно приказу Командующего артиллерией 8-й армии генерала Дорофеева, оставили город Шауляй, вышли и заняли оборону в 18 км. севернее Шауляя.

Главный Маршал артиллерии Н. ВОРОНОВ в докладе в День Артиллерии в 1945 году «Советская артиллерия в Великой Отечественной войне» оценил боевые действия бригады следующими словами:

«Памятны трехдневные бои в июне 1941 года под Шауляем, когда артиллерийское про­тивотанковое соединение Полянского во взаимодействии с другими частями Красной Армии вывело из строя у противника до 300 танков и заставило его отказаться от наступления в наме­ченном им направлении». (Воениздат, 1946 г., стр. 9).

В ночь с 27 на 28 июня части бригады были выведены на рубеж Бауска - Еалгала.

28 июня был получен приказ от представителя штаба северо-зап. фронта генерала ГУСЕВА отойти за реку Зап. Двина и занять оборону по южной и юго-зап. окраине города Риги и прикрыть все переправы на реке Зап. Двина до Крустпилс, не допустить продвижения танков противника через переправы реки Зап. Двина.

В ночь с 28 на 29 июня части бригады отошли за реку зап. Двина и на рассвете 29 июня заняли оборону, согласно приказу.

Немцы стремились с хода захватить переправу через р. Зап. Двина и в частности овладеть мостом у входа в г. Рига.

Командиру 1-го дивизиона капитану Тепину была поставлена задача - прикрыть мост и не допустить фашистские танки в г. Рига. Непосредственно у моста была расположена батарея ст. лейтенанта Капацина, которая уничтожила 7 танков и 1 бронемашину противника, подхо­дивших к мосту, и попытки противника с хода ворваться в город не увенчались успехом.

Бои за город Рига продолжались 29 и 30 июня 1941 года. В этих боях были тяжело ранены командир 636 артполка подполковник ПРОКУДИН, его заместитель по политчасти батальон­ный комиссар ПОПОВ, а командир 1-го дивизиона капитан ТЕПИН героически погиб.

1-го июля по приказу начальника артиллерии 8-й армии генерала ДОРОФЕЕВА, части бригады оставили город Рига и начали отход через Валга на Псков.

В Пскове бригада была переформирована в шесть истребительных отрядов (по 3 в полку) и в дальнейшем действовала в составе С.З.Ф.

выводы:

4.                   Рубеж обороны Варняй, Кражай, Кельме для бригады мне стал известен по получении приказа от Командующего 8-й армией генерал-майора СОБЕННИКОВА, т. е. в 12.00 18 июня 1941 г.

5.                   Бригада была выведена на рубеж обороны в ночь с 18 на 19 июня 1941 года.

6.                   Бригада вступила в бой с воздушным противником с утра 22 июня 1941 года, а с тан­ками противника в 15.00 23 июня в 10-12 км. юго-зап. Кельме.

7.                   Бригада к началу боевых действий была обеспечена боеприпасами в количестве 1 бое­комплекта, из них 1/2 б.к. бронебойных.

8.                   Средствами тяги бригада была укомплектована на 20 %, т. е. из 180 тракторов, поло­женных по штату, бригада имела 37 тракторов.